Те маленькие чудовища исчезли, Лю Исин и Ло Юньсю тоже скрылись.
Бай Синсянь был прав.
Мэн Силоу слегка оторопел и подавил жажду убийства.
У Мянь разозлился:
— Жажда убийства? По мне, так ты просто мелочный. Вчера я проучил тебя, вот ты и затаил обиду!
«Кто еще кого проучил?» — съязвила про себя Сян Хайкуй, не желая с ним спорить:
— Старший брат, третий старший брат, цзецзе, как вы здесь оказались?
Сян Тяньцин приложила ладонь к груди. Помня о вчерашнем разрыве, она по-прежнему сохраняла холодность:
— Слухи о том, что ты ранила Мастера, уже разошлись. Мы, разумеется, пришли навестить его и дать всем объяснение.
Сян Хайкуй искренне произнесла:
— Очень вовремя вы пришли.
Бай Синсянь вышел вперед:
— Мастер сказал, что уже поздно, он неважно себя чувствует и хочет отдохнуть пораньше. Ваша доброта принята с благодарностью.
Мэн Силоу как раз не горел желанием заходить внутрь:
— В таком случае Мэн навестит его в другой день.
Сян Хайкуй, следуя плану, собралась уходить вместе с ними.
Однако Сян Тяньцин преградила ей путь:
— Ты куда?
— Разумеется, возвращаюсь в поместье, — ответила Сян Хайкуй.
Сян Тяньцин принялась её отчитывать:
— Разве ты вчера не вызвалась сама остаться приглядывать за Мастером? Уйти спустя всего один день… что скажут люди? Ты хоть понимаешь, что если не уладить это дело должным образом, это доставит отцу ненужные хлопоты?
— Я не смыслю в лечении, так что толку от меня никакого, — развела руками Сян Хайкуй. Ей необходимо было уйти сейчас, чтобы увести за собой преследователей и дать шанс на спасение Инь-цяньбэю.
— Тогда останусь я, — заявила Сян Тяньцин.
— Думаю, не стоит, — ответила Сян Хайкуй.
Бай Синсянь тоже поспешил вмешаться:
— Мастер — монах-аскет, в этом действительно нет нужды. Я останусь и позабочусь о нём.
Сян Хайкуй покачала головой:
— Бай-гунцзы всё же не из нашего поместья городского главы, а сейчас всех волнует лишь наше отношение к делу.
«Что же делать, Сяо Куй-мэймэй?» — передал Бай Синсянь мысленно.
Сян Хайкуй не видела иного выхода:
«Разве не говорили, что её душа сияет? Пусть остается, вдруг в критический момент она спасёт жизнь инь-цяньбэю».
«Но мой дядя не хочет иметь с ней ничего общего».
«Скажи мне, что важнее: оставаться одиноким псом1 или сохранить собачью жизнь?»
Бай Синсянь промолчал.
Сян Хайкуй действительно зашла в тупик:
«Предначертанная судьбой любовь… судя по всему, от неё не сбежать».
Бай Синсянь хотел было что-то возразить, но не знал как. По мнению его дяди, это вовсе не было судьбой — кто-то в Высшем мире дергал за нити жизни, намеренно сталкивая его с Сян Тяньцин. Дядю кто-то расчетливо использовал. Однако Сян Хайкуй была права: сейчас жизнь была важнее всего.
— Тянь Цин… — Мэн Силоу не особо хотел, чтобы она оставалась, но понимал, что не сможет её переубедить, поэтому позволил ей поступить по-своему.
Это давало ему возможность действовать, не опасаясь последствий.
— Сян Хайкуй, ты настоящая ходячая беда! Посмотри, сколько неприятностей ты навлекла за пару дней? — У Мянь мысленно обозвал её вонючей лисицей и вскочил на тошоу.
Сян Хайкуй хотела было оседлать своё вьючное животное, привязанное неподалеку, но испугалась, что в одиночку попадет в беду, и подбежала к У Мяню:
— Третий старший брат, я несколько ночей не спала, голова совсем не соображает. Давай поедем вместе, подвези меня?
У Мянь опешил и посмотрел на неё сверху вниз. Она ожидающе захлопала ресницами. Перед его глазами снова возник её облик после демонизации — соблазнительный и порочный, полная противоположность нынешней невинности.
«Приди в себя! Ты же белый тигр, в конце концов!»
Он мысленно отвесил себе пару пощечин, дернул поводья и пришпорил животное, стараясь держаться подальше от этой лисицы, от которой так и веяло соблазном.
Сян Хайкуй ничего не оставалось, кроме как попытать счастья с Мэн Силоу. К её удивлению, тот сам пригласил её. Глядя на неё свысока, он протянул руку:
— Поехали, я подвезу тебя.
Сян Хайкуй, не колеблясь, ухватилась за его ладонь:
— Благодарю, старший брат.
Рука была холодной, но он не был тем убийцей. Однако это не означало, что его можно исключить из списка подозреваемых, как У Мяня. Мэн Силоу вызывал серьезные подозрения. Но если он тоже прибыл из Верхнего мира, оставаться рядом с ним сейчас было даже безопаснее.
Сян Хайкуй устроилась позади него:
— Готово, старший брат.
Мэн Силоу слегка усмехнулся, дернул поводья и увез её прочь от буддийских пещер. Сян Хайкуй напряглась, внимательно следя за всем, что происходило вокруг. Она не удержалась и оглянулась на пещеры.
«Цяньбэй, будьте в безопасности».
…
Сян Тяньцин смотрела, как сестра, бросив своё животное, напрашивается к старшим братьям. Её губы побелели. С мрачным лицом она вошла вслед за Бай Синсянем в пещеру.
В это время Инь Чжанли уже вышел из воды и собирался расспросить обо всем Бай Синсяня. Он не помнил, кто он, но мог с уверенностью сказать: в прошлом он наверняка был крайне подозрительным человеком.
Убрав бадью и надев монашеское одеяние, он заметил на рукаве несколько прилипших черных волосков. Его одежда лежала на столе, но когда Лу Сицяо упала в обморок, она зацепила её и уронила на пол. На этом месте раньше сидела Сян Хайкуй, а у двух других волосы были иного цвета. Должно быть, они выпали, когда Сян Хайкуй заново собирала волосы в пучок после того, как Лу Сицяо подарила ей перья Чжуцюэ.
Инь Чжанли взял их пальцами, собираясь выбросить. Но от прикосновения к волосам его тело сковала дрожь, и он поспешно закрыл глаза, чтобы прислушаться к ощущениям.
Оказывается, той охапкой морских водорослей, что подняла его из моря смерти, была она?
Инь Чжанли ощутил одновременно радость и смятение, но все подозрения в её адрес мгновенно испарились. Он открыл дверь и бросился следом.
- Одинокий пес (单身狗, dānshēngǒu) — популярное китайское сленговое выражение, обозначающее человека, не состоящего в романтических отношениях. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
