Гадательная кисть изначально парила в воздухе, но втихомолку опустилась и изо всех сил попыталась залезть в рот Туньтуньшу.
Но Туньтуньшу от испуга закрыла лапками глаза, ее зубы застучали, и кисть не смогла пробраться внутри.
Инь Чжанли среагировал медленнее всех: неужели эта дерзкая девчонка только что на него прикрикнула?
Он хотел сказать: «Ладно, сегодня либо меч Тянькуан прозреет, либо твоя, Сян Хайкуй, голова разлетится на куски».
Но не успели эти слова сорваться с губ, как на мече Тянькуан промелькнула искра, а следом разлилось мощное черное сияние!
Это…
Этот тупоголовый меч и впрямь прозрел.
— Инь-цяньбэй, искренне прошу прощения, — Сян Хайкуй, умеющая и сгибаться, и распрямляться1, тут же поклонилась, моля о пощаде. — Время поджимает, и, сами видите, это гораздо быстрее, чем если бы я тащила меч на себе наружу убивать монстров, верно?
— Ха, — холодно усмехнулся Инь Чжанли и взмахнул рукавом. — Сяо Бай, в Пещеру Десяти Тысяч Костей.
Туньтуньшу, получив приказ, проглотила гадательную кисть и шустро припустила вон из дворца. Пробегая мимо Сян Хайкуй, она под таким углом, чтобы Инь Чжанли не видел, быстро показала лапками на груди жест, словно говоря: «Ну ты и крутая».
Едва перепрыгнув порог дворца, она миновала туман и оказалась в первобытном лесу, где на ветке дерева висел маленький черный шарик, лениво покачиваясь на ветру.
Она быстро вскарабкалась на дерево, сняла шарик, повесила его себе на шею и начала пробираться сквозь лесную чащу в сторону Пещеры Десяти Тысяч Костей.
Инь Чжанли и Сян Хайкуй находились внутри этого маленького черного шара.
…
Мастер пути меча, о котором говорил Инь Чжанли, находился в Пещере Десяти Тысяч Костей.
Само название «Пещера Десяти Тысяч Костей» звучало довольно пугающе, и Сян Хайкуй казалось, что это не то место, где стал бы жить порядочный заклинатель меча.
Впрочем, она взглянула на меч Тянькуан в своих руках — он тоже не особо походил на приличный меч.
Но у нее не было духовного корня. Отец перепробовал все способы, но смог лишь помочь ей заложить основу совершенствования, и теперь, когда у нее появился шанс стать на путь бессмертных, она была не в том положении, чтобы привередничать.
Раз выбора нет, к чему лишние раздумья — нужно просто тренироваться, и дело с концом.
Проснувшись, Инь Чжанли вышел из спальни в задней части дворца в главный зал и увидел, что она тоже уснула, растянувшись прямо на полу и подложив меч вместо подушки.
Увидев ее в такой развалившейся позе, он недовольно вскинул бровь.
Сян Хайкуй внезапно очнулась, все ее тело напряглось, словно камень, и лишь узнав его, она медленно расслабилась.
Инь Чжанли сохранял все то же улыбающееся лицо:
— Должен признать, Сян-гунян, ваша способность принимать обстоятельства меня поражает.
Сян Хайкуй хотела возразить, ведь ей только что снился кошмар: будто она тонет в воде, а отец с красными глазами повсюду убивает людей.
Однако она не стала отрицать — ее приспособляемость и впрямь была довольно высокой.
Как и восстановительная способность функций ее организма — она тоже была очень впечатляющей.
Поначалу, когда в приюте дети с физическими уродствами или искалеченной психикой избивали ее до крови, раны заживали долго даже с лекарствами.
Позже она привыкла, перестала даже мазать их, и раны, наоборот, стали затягиваться быстрее.
А когда она немного подросла и у нее появились силы давать отпор, если кто-то смел кричать на нее, она не боялась хвататься за кухонный нож и бросаться на них, рискуя жизнью.
В итоге порядок во всем приюте определяла она, Сян Хайкуй.
Пусть кулаки и не были достаточно крепкими, но босоногий не боится обутого2 — в этом и заключалась вся суть.
— Инь-цяньбэй, у вас ко мне какое-то дело? — Сян Хайкуй не стала поддерживать разговор и поднялась с пола. Теперь она могла держать меч Тянькуан и без перчаток.
Инь Чжанли окинул взглядом ее странный наряд:
— Мы почти у Пещеры Десяти Тысяч Костей, тебе нужно переодеться.
Верно, она ведь идет проситься в ученицы, нужно выглядеть подобающе:
— Но у меня нет…
Инь Чжанли:
— Следуй за мной.
Когда они пришли в его сокровищницу, глаза Сян Хайкуй засияли так ярко, что могли бы заменить фонарик.
На самом деле, это же настоящий торговый центр, верно?
У великого мастера определенно мания коллекционирования, неудивительно, что женщины его не интересуют.
Она долго бродила по гигантской «гардеробной» и выбрала приглянувшееся ей приталенное платье цвета морской волны, подобрав к нему серьги с перьями того же оттенка.
Прически она делать не умела, поэтому просто аккуратно собрала волосы в высокий хвост, что выглядело вполне опрятно.
Когда она закончила приготовления, Инь Чжанли вывел ее из черного шара в глубины Пещеры Десяти Тысяч Костей.
Сян Хайкуй не увидела пещеру целиком: едва выйдя наружу, она оказалась словно в «осином гнезде».
Стены были испещрены отверстиями, и за каждой дырой скрывалась пара призрачно-зеленых глаз.
Вероятно, они боялись мужчину, шедшего впереди, поэтому не смели шевелиться, лишь пристально следили за ними взглядами.
У Сян Хайкуй мурашки пробежали по коже, она ускорила шаг, прижимаясь ближе к Инь Чжанли.
— Ты боишься? — Инь Чжанли, напротив, остановился и обернулся к ней.
Сян Хайкуй честно кивнула. В таком мрачном месте, под пристальным надзором стаи непонятных тварей — как тут не бояться?
Выражение лица Инь Чжанли стало странным:
— Ты даже меня не боишься, а испугалась этих милых малюток?
Простите, что он сказал?
- Умеющая и сгибаться, и распрямляться (能屈能伸, néng qū néng shēn) — китайская идиома, означающая человека, способного приспосабливаться к обстоятельствам и проявлять гибкость. ↩︎
- Босоногий не боится обутого (光脚的不怕穿鞋的, guāngjiǎo de bù pà chuānxié de) — китайская поговорка: тому, кому нечего терять, не страшны те, кто обладает властью или богатством. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
