— Какое, к чёрту, расследование! — на глазах у всех Сян Хайкуй яростно прикрикнула на него.
Мэн Силоу опешил от этой ругани.
Воспользовавшись его замешательством, Сян Хайкуй стремительно бросилась к кровати и рывком подняла Сян Тяньцин, которая рыдала, припав к телу.
Зрачки Мэн Силоу сузились:
— Что ты делаешь!
У Мянь тоже влетел в комнату:
— Отпусти мою младшую соученицу!
Сян Тяньцин же была полностью погружена в великое горе. Её лицо, прекрасное, словно цветы груши под дождём1, было мокрым от слёз, а сама она пребывала в оцепенении.
Только когда Сян Хайкуй приставила меч к её горлу, она начала приходить в себя и вскрикнула:
— Сяо Куй, неужели второго старшего соученика2 действительно убила ты?
Сян Тяньцин верила ей, потому что знала: Сян Хайкуй действительно дочь отца. Та всем сердцем боролась с ней за его любовь и старалась проявить себя перед родителем — с чего бы ей убивать второго старшего соученика?
— Сестрица, — Сян Хайкуй удерживала её, используя передачу голоса, — если я скажу, что на самом деле ты — небесная фея, спустившаяся в мир смертных для прохождения испытаний, а Мэн Силоу — лишь воплощение твоего родного брата, созданное, чтобы ты благополучно прошла через невзгоды, обрела заслуги и в будущем имела опору после возвращения на небеса… и что он намерен жестоко убить меня, а моей смертью свести отца с ума, ты поверишь?
— Ты с ума сошла? — Сян Тяньцин, убитая горем, будто внезапно что-то поняла и пришла в ужас. — Ты убила второго старшего соученика, а теперь сочиняешь такую ложь, чтобы пошатнуть наше положение в сердце отца и рассорить нас…
Сян Хайкуй понимала, что та не поверит ни единому слову, но что за поразительный ход мыслей?
Ладно.
— Сестрица, придётся тебе немного потерпеть.
Сян Хайкуй ногтем прочертила на шее Сян Тяньцин кровавую полосу, и Цзяолун, обитавший в мече Тянькуан, ожил, мгновенно скользнув через эту ранку внутрь её тела.
— Сян Хайкуй! — Мэн Силоу был вне себя от ярости.
Сян Хайкуй толкнула Сян Тяньцин в спину в сторону Мэн Силоу и одновременно с этим взмахнула мечом, останавливая У Мяня, всем своим видом показывая: «Кто посмеет шелохнуться — и Сян Тяньцин тут же разорвёт изнутри».
На кровати всё ещё лежало тело с внутренностями, изорванными энергией меча Тянькуан, — кто бы посмел рисковать?
Когда Мэн Силоу подхватил Сян Тяньцин, она уже была без сознания.
Старец поспешно произнёс:
— Молодой господин, не волнуйтесь! Тело старшей гунян оберегает сияние семейного артефакта, Тянькуан не сможет причинить ей вред!
В следующий миг Сян Хайкуй передала голосом:
— Мэн Силоу, ты же знаешь, что я пришла подготовленной! Рискнёшь ли ты жизнью своей сестры, чтобы сразиться со мной в открытую?
Старец:
— Она блефует.
Пальцы Мэн Силоу сжались так, что побелели костяшки, в глубине его глаз назревала буря. Он посмотрел на Сян Хайкуй:
— Чего ты хочешь?
Под пристальными взглядами толпы Сян Хайкуй направилась к выходу.
По пути она прихватила кресло с круглой спинкой.
Одной рукой она тащила кресло, в другой держала меч. Выйдя из комнаты Е Цяньчжи, она оказалась во дворе.
Поставив кресло посреди двора, Сян Хайкуй невозмутимо уселась в него под прицелом десятков духовных луков.
— Убийца, слушай меня! Я жду тебя завтра до захода солнца. Устроим честный поединок на городских воротах!
— Если сумеешь убить меня — я позволю тебе растерзать себя и исполнить твоё желание!
— Но если у тебя не хватит сил — ты сам погибнешь от моего меча!
— И помни: выходи пораньше. А не то, если у твоей тётушки вдруг испортится настроение, мой дракончик может прикусить твоё сердечко.
…
Сквозь толпу Ло Юньсю издали взглянула на неё и поджала свои алые сочные губы:
— А эта сестрёнка… чем больше на неё смотришь, тем больше она нравится. Такая прямолинейная и дерзкая.
— Ладно, пошли. Раз след потерян, вернёмся в город Пиань для доклада, — Лю Исин потёр переносицу. Нужно было скорее увести эту своенравную женщину, иначе она непременно продолжит совать нос в чужие дела. — Не забывай, у нас есть правила: мы не можем вмешиваться в их судьбы.
Ло Юньсю грациозно развернулась, поправив длинные волосы на груди, и томно взглянула на него:
— Не можем или не смеем?
— Не можем или не смеем — какая разница? Какое нам до этого дело? — у Лю Исина нестерпимо разболелась голова.
— А мне просто претит на это смотреть! — холодно усмехнулась Ло Юньсю и, покачивая бёдрами, медленно исчезла в туннеле, сплетённом из цветов пиань.
Что толку, если претит?
Прежде чем войти в туннель и вернуться в город Пиань, Лю Исин поднял голову к небу, и чувства его были смятенны.
Сейчас в Верхнем мире и впрямь царит полнейший хаос, а репутация хуже некуда.
И всё это началось с восстания племени Шаньхай.
Говоря об этом, стоит вспомнить дела давно минувших дней.
Племя Шаньхай следовало Пути Природы и всегда оставалось в мире людей, не желая уходить в Верхний мир.
Небесный клан раз за разом ограничивал их среду обитания — кто угодно в такой ситуации поднял бы восстание.
Причём Небесный клан делал это намеренно. Всё пошло от тогдашнего Дицзюня, который считал племя Шаньхай слишком сильным.
Он полагал, что для Небесного клана они могут стать скрытой угрозой в будущем, а потому их нужно устранить как можно скорее.
Однако тогдашний наследный принц Небесного клана не одобрял подобные методы и вступил в спор с Дицзюнем.
- Цветы груши под дождём (梨花带雨, líhuā dài yǔ) — метафора, описывающая изящество и красоту плачущей женщины. ↩︎
- Второй старший соученик (二师兄, èr shīxiōng) — обращение к ученику, который поступил на обучение к учителю вторым по счёту. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
