— Цзин…
Цзин Вэнь только собирался выкрикнуть его имя, как тот перебил его.
— Буддийское имя этого скромного монаха — Дао Чэнь, — Дао Чэнь сложил ладони вместе и произнес «Амитабха».
— Ты перешел в буддизм? — гнев Цзин Вэня вырос еще на три части.
Дао Чэнь лишь улыбнулся в ответ, ничего не сказав. Перебирая четки на запястье, он выпустил немного энергии меча Тяньжэнь.
Несмотря на мягкость Тяньжэнь, энергия меча была невероятно чистой. Цзин Вэнь, обладая столь высоким уровнем совершенствования, мгновенно ощутил это, и в его глазах вспыхнул огонёк.
Он понял, что ради совершенствования пути меча тому пришлось принять монашество.
— Отец, кажется, вы уже знаете, — Дао Чэнь имел в виду постыдную историю о его любимой ученице, которая жила за счет его крови, чтобы прокормить свою семью.
— Ты знал об этом еще тогда? — Цзин Вэнь прошел несколько шагов вперед и, встав у края городской башни, посмотрел вниз на своего единственного сына. — Ты убил её и отрубил ей голову, потому что она предала меня?
— Вы слишком много о себе возомнили, — с сарказмом ответил Дао Чэнь.
В глубине глаз Цзин Вэня назревала буря, но она быстро рассеялась. Медленно на его губах появилась загадочная улыбка.
В те годы он убил кормилицу Дао Чэня, потому что разглядел её намерение превратить ребенка в «редкий товар»1: она намеренно воспитывала его сына слабым и чрезмерно зависимым от неё.
Вернув Дао Чэня в Павильон Мечей, он отказался признавать его статус и заставил начать с должности слуги меча. Он не хотел сразу возносить его слишком высоко, желая сначала закалить его характер.
Но он и не ожидал, что этот мальчишка, долгое время хранивший молчание, при первом же действии убьет его любимую ученицу.
Когда Цзин Вэнь увидел ту окровавленную голову, его сердце наполнилось и печалью, и яростью, но в то же время в нем странным образом зародилось чувство удовлетворения.
Вот это по-настоящему его сын — безумный и жестокий до мозга костей.
Нужно было лишь немного направить его, и он стал бы отличным материалом для совершенствования меча убийства.
Однако мальчишка сбежал и бесследно исчез. Цзин Вэнь посылал людей на поиски сотни лет, но так и не смог его найти.
В море сознания Дао Чэня заговорил Инь Чжанли: — Похоже, в глазах твоего отца ты, родной сын, всё же важнее любимой ученицы.
— Важен не родной сын, — усмехнулся Дао Чэнь, — а тот родной сын, который соответствует его ожиданиям.
— Сгинь пока с глаз моих, — Цзин Вэнь развернулся. — Когда я закончу с текущими делами, я сведу с тобой счеты.
Дао Чэнь окликнул его, продолжая передавать мысли: — Отец, любовник вашей любимой ученицы давно мертв. Нынешний Сян Хэн — лишь паразит, завладевший чужой душой.
Цзин Вэнь замер и обернулся: — Сменил имя и фамилию, а теперь притворяется одержимым душой паразита, чтобы провести меня?
— Когда он выйдет из затвора, вы сами сможете это проверить, — сказал Дао Чэнь.
— Не думай, что я не понимаю: ты просто тянешь время, хочешь дождаться заката, — отрезал Цзин Вэнь.
В том письме всё было изложено предельно ясно: в теле Сян Хэна долгое время копился демонический яд, и за последние два года ситуация стала неуправляемой, ждать больше нельзя. Нынешний затвор был предназначен именно для очищения от яда. К сегодняшнему закату как раз завершится большой небесный круг2, и это будет момент, когда демонический яд вероятнее всего нанесет ответный удар, что приведет к искажению ци.
— Неужели отец боится, что после очищения от демонического яда уровень сил Сян Хэна поднимется еще выше, и вы не сможете его одолеть? — насмешливо спросил Дао Чэнь.
У Цзин Вэня не было ни малейшего желания опровергать эти нелепые слова: — Чем раньше я вырву это бельмо на глазу, тем быстрее почувствую облегчение. Зачем мне давать ему шанс?
— К тому же, если он выйдет, поддавшись демонам, у меня будут все основания убить его. Иначе, учитывая его репутацию в Иньша, я сам прослыву злодеем.
Цзин Вэнь не хотел больше тратить время. Он собрался вторгнуться в духовное царство Сян Хайкуй, чтобы выманить Сян Хэна, стараясь при этом не лишить её жизни.
Дао Чэнь снова преградил ему путь: — Отец! Как насчет того, чтобы сначала сразиться со мной? Ради пути меча я годами трудился в Иньша, и теперь обязан остановить вас, хотя бы для вида перед остальными. К тому же, уверен, это не займет у вас много времени!
Цзин Вэнь проигнорировал его: — У меня нет досуга подыгрывать тебе в притворстве.
— Тогда сразимся по-настоящему, — ответил Дао Чэнь. — Позвольте мне оценить, как скоро я смогу победить вас!
Услышав это, Цзин Вэнь и впрямь остановился.
Следовавший за Дао Чэнем Бай Синсянь свернул в сторону, подошел к Лу Сицяо и потащил его прочь: — Не торчи здесь, тут опасно, идем скорее в город.
Лу Сицяо, ошеломленный чередой происшествий, позволил Бай Синсяню увести себя: — Я знал, что Куй-цзецзе способна на великие дела, но не слишком ли это масштабное зрелище?
— Самое грандиозное еще впереди, — ответил тот.
У городских ворот всё еще ощущались остатки энергии меча, пробиравшие до костей, словно ледяной зимний ветер. Бай Синсянь коснулся висевших на поясе змеиного сосуда и маленького черного шара, а затем оглянулся на Дао Чэня, который стоял за городом и, задрав голову, смотрел на Цзин Вэня. В глубине души он тревожился за дядю.
Войдя в город, они направились прямиком к Сян Хайкуй.
Хотя на улицах было много народу, Сян Хайкуй было легко узнать: она оказалась заперта среди десятков столбов, между которыми с треском проскакивали электрические дуги.
— Бесполезно, держитесь подальше! — Сян Хайкуй пыталась отогнать толпу, которая приближалась, желая помочь ей освободиться.
Цзин Вэнь внезапно развернулся спиной к городу и перестал обращать на неё внимание.
Практики в городе Иньша начали искать способы спасти её. Но какие бы артефакты они ни использовали, как только те приближались к столбам, они превращались в груду лома и даже наносили ответный удар по своим владельцам.
— Подвинься, я попробую…
— Дай мне попробовать…
— Да разойдитесь же вы! С вашими способностями тут не помочь! — хотя Сян Хайкуй была тронута, она продолжала сурово прикрикивать на них.
Цзинжань стоял в стороне и не приближался — не из страха перед упреками учителя, а потому что с его уровнем совершенствования он ничего не мог поделать.
Этот мир несколько отличался от того мира совершенствования, который он себе представлял.
Разве люди, идущие по пути бессмертия, не должны быть свободны от страстей, следовать велению сердца и сохранять самообладание?
Почему же кажется, что здесь нет особой разницы с Землей?
Напротив, возникало чувство дежавю, будто цивилизация откатилась к феодальному или даже рабовладельческому строю.
Стал еще более отсталым?
Сян Хэн напомнил ему великих полководцев, любимых народом, о которых писали в учебниках истории.
- редкий товар (奇货可居, qí huò kě jū) — стратегия придерживания какой-либо ценности с целью извлечения выгоды в будущем. ↩︎
- большой небесный круг (大周天, dà zhōu tiān) — в даосизме полный цикл циркуляции энергии по всем меридианам тела. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
