— Если я сам себя не понимаю, то и Хань Ци не сможет меня понять. Для нас обоих это станет одинаковой неожиданностью. — Инь Чжанли шел на риск. — Вскоре ты останешься в моем дворце для совершенствования. Внимательно наблюдай, кто человек, а кто — призрак, и жди, пока они не исчерпают все свои уловки. Но, боясь, что ты не сдержишься, я запру тебя и выпущу только через семь дней.
— Так не пойдет. — Сян Хэн уперся руками в стол. Он хотел подняться, но демоническая сила над его головой все еще подавляла его. — Если все, что сказал Инь-цяньбэй, — правда, то эти семь дней моя дочь снаружи будет окружена врагами со всех сторон1, ее жизнь будет висеть на волоске. И вы предлагаете мне просто смотреть на это сложа руки?
— С ней все будет в порядке, — успокоил его Инь Чжанли. — Для вашей дочери эти семь дней станут настоящим боевым крещением. Только пройдя это испытание, она сможет по-настоящему сбросить старую кожу и сменить кости2.
Сян Хэн покачал головой:
— Не пойдет…
Инь Чжанли медленно перестал улыбаться:
— Я даровал вашей дочери Тянькуан и избавил тебя от демонического яда, но это не значит, что я изменил предначертанные испытания для вас обоих. Я уже говорил: лучший способ пройти через бедствие — не избегать его, а идти ему навстречу и возродиться в пламени.
Сян Хэн понимал, что в его словах есть смысл:
— Но я не могу не беспокоиться о дочери…
Голос Инь Чжанли звучал медленно, но не терпел возражений:
— Сян Хэн, не мы с Хань Ци принесли вам беду, а семья Мэн. Вы были обречены на верную смерть. Вмешательство мое и Хань Ци лишь немного усложнило ситуацию. Я тебе ничего не должен. Напротив, это вы в долгу передо мной. Если хотите выжить, вы должны делать так, как я скажу.
— Конечно, я могу понять твое нежелание подвергать дочь риску. Если ты сможешь, ударив себя в грудь, пообещать мне, что под твоим крылом она никогда больше не познает страданий и проживет жизнь в вечной радости и без забот, я отпущу тебя.
— Я… — выражение лица Сян Хэна дрогнуло, и он медленно сел на место.
Инь Чжанли смягчился и снова взял чайник, чтобы налить ему вина.
В этот момент иней, покрывавший тыльную сторону его ладони, начал таять, сменяясь черной змеиной чешуей.
Он спокойно улыбнулся:
— Приятного сотрудничества.
Сян Хэн долго размышлял, затем взял кубок с вином и осушил его одним глотком.
Инь Чжанли достал еще одну нефритовую табличку для передачи посланий и пододвинул ее к нему:
— Пожалуйста, передайте это вашей дочери через семь дней.
Сян Хэн нахмурился:
— Это…
— Я изменил судьбу вашей дочери вопреки воле небес и, естественно, рассчитываю, что пока я прохожу через свое испытание, она будет прорубать для меня путь сквозь тернии.
Инь Чжанли говорил с улыбкой.
Демоническая энергия уже сделала его взор мутным и неясным, но он не сопротивлялся, позволяя ей захватывать море его сознания.
Он не впадет в безумие, как люди.
Его тело само сформирует защиту, например, временно очистит передние и задние духовные пределы, чтобы не допустить заражения демонической энергией.
Однако в его сердце вскипела ярость.
Закинув голову и вглядываясь в небеса сквозь своды чертога, Инь Чжанли холодно усмехнулся:
— Когда мое испытание закончится, наступит черед ваших бед. Посмотрим, как долго вы еще сможете бесчинствовать.
…
Демонический яд, поразивший Сян Хэна, был полностью поглощен Инь Чжанли.
Более того, после удаления яда Сян Хэн не чувствовал ни малейшей слабости.
Когда Инь Чжанли принял свой истинный облик и его жизненные силы почти угасли, Сян Хэн, согласно его указаниям, покинул дворец, скрытый в маленьком черном шаре.
Сжимая в одной руке черный шар, а в другой — маленькую черную змейку, он вышел из тайной комнаты для уединения.
Неизвестно, какую технику применил Инь Чжанли, но сейчас время во всем подземелье словно застыло.
Пока они вдвоем обсуждали великие дела, обе его дочери замерли в позах идущих людей, неподвижные, словно восковые фигуры.
Сян Хэн прошел мимо них, посмотрел на Сян Хайкуй, а затем на Сян Тяньцин.
На кого бы он ни смотрел, на душе у него было тяжело.
Сян Хэн вздохнул и, оставив их, продолжил путь наверх.
Подойдя к выходу из пещеры, он собрал силу в ладони и нанес удар в сторону неба. Порыв ветра поднял тучи песка, и в пустыне, где еще мгновение назад не было ни облачка, начала назревать буря.
Это было сделано для того, чтобы запереть их в подземелье и гарантировать, что они увидят маленькую черную змейку.
Сян Хэн нашел подходящие руины и закопал в них змейку, оставив снаружи только кончик хвоста.
Он присел рядом с ней, в глубине души искренне восхищаясь Инь Чжанли.
— Шмяк! — черный шарик выпрыгнул из его рук, увеличился в размерах, и в его центре открылась щель.
Инь Чжанли вот-вот должен был окончательно потерять сознание, запечатывающая техника в подземелье скоро должна была исчезнуть, а шар — запереться. Это было напоминание Сян Хэну поскорее войти внутрь.
Немного поколебавшись, Сян Хэн стиснул зубы и вошел в покои дворца.
Черный шар быстро закрылся, сжался до размеров виноградины и упал в углу.
Скрывшись во дворце, Сян Хэн сел в позу медитации, используя духовную энергию внутри, чтобы повысить свой уровень.
Его божественное чутье не могло проникнуть сквозь стенки шара, он не видел того, что происходит снаружи, но слышал, как шаги обеих дочерей становятся все ближе.
Он слышал, как их остановила буря.
Слышал, как старшая дочь обнаружила маленькую черную змейку.
И слышал, как младшая подбивала старшую присыпать змейку солью и замариновать её.
Сердце Сян Хэна екнуло, он чуть не сплюнул кровью от возмущения.
Но он ничего не мог поделать и лишь молча слушал.
Этот черный шарик после того, как Инь Чжанли погрузился в сон, тоже начал вести себя дико: он отказывался лететь к Серебряным пескам, а вместо этого носился по пустыне, выискивая верблюдов, чтобы съесть их.
Он даже наткнулся на Лу Сицяо.
Увидев, что этот несносный малый сбежал, Сян Хэн забеспокоился, что с ним что-нибудь случится. Он упросил черный шар съесть верблюда Лу Сицяо, а самого юношу временно обездвижить на месте, чтобы тот не мог идти дальше, пока за ним не придут.
Он не ожидал, что спасать Лу Сицяо придет Сян Хайкуй.
Тогда Сян Хэн впервые увидел мощь меча Тянькуан.
Затем У Мянь подрался с Сян Хайкуй, что не на шутку разозлило Сян Хэна, и он взмолился, чтобы черный шар утянул У Мяня вниз…
- окружена врагами со всех сторон (四面楚歌, sì miàn chǔ gē) — «со всех сторон слышны песни царства Чу»; образное выражение, означающее оказаться в отчаянном положении, в окружении врагов. ↩︎
- сбросить старую кожу и сменить кости (脱胎换骨, tuō tāi huàn gǔ) — «переродиться, сменив кости»; идиома, означающая полное качественное внутреннее и внешнее преображение человека. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
