Ся Сяолань осмотрела магазин на площади Эрци. Это был самый центр города Шанду, который еще долгое время будет оставаться крупнейшим торговым районом.
Это было небольшое здание с тремя витринами, принадлежавшее Третьей государственной хлопчатобумажной фабрике Шанду… У Ся Сяолань даже зубы заныли от досады: Третья хлопчатобумажная фабрика была местом работы матери Чжу Фана!
В Шанду было несколько хлопчатобумажных комбинатов, и в 1983 году текстильная промышленность была опорной отраслью города. Говорили: «Одна улица Хлопкопрядения — это половина истории Шанду». На государственных хлопчатобумажных фабриках трудились десятки тысяч рабочих! С развитием текстиля процветало и производство одежды — в Шанду насчитывалось бесчисленное множество швейных фабрик разного масштаба. Ся Сяолань ездила за оптовыми закупками в Янчэн, делая крюк, именно потому, что местная конкуренция в Шанду была слишком острой; чтобы победить, нужно было предлагать только самые новые и необычные фасоны.
Самой прибыльной из всех была именно Третья хлопчатобумажная фабрика.
Здание с тремя витринами, которое больше всего приглянулось Лю Юну и Ся Сяолань под магазин, было собственностью Третьей хлопчатобумажной фабрики Шанду.
Сейчас дела у фабрики шли отлично, и то, что особнячок в самом центре пустовал, лишь подчеркивало их богатство и размах.
— Это легко уладить?
Лю Юн еще не знал о «вражде» между Ся Сяолань и Дин Айчжэнь, но получить такой магазин в любом случае было непросто. В то время еще не провели жилищную реформу, и, за исключением крайне редких случаев вроде дома бабушки Юй, вся недвижимость принадлежала государству. Что уж говорить о магазинах на оживленных улицах — все они находились в руках различных ведомств и организаций. Можно было найти лазейку и снять жилье у частника, но если ты хотел открыть магазин, о том, чтобы арендовать помещение с выходом на улицу у частного лица, не стоило и мечтать.
Встречались те, кто жил на первых этажах и прорубал в стене окно или дверь, превращая комнату в лавочку, но там максимум можно было продавать завтраки… А торговать одеждой? Разве что дешевым ширпотребом.
Дешевой одежды в Шанду было пруд пруди, и если бы Ся Сяолань открыла магазин на Западной Первой улице, она бы просто не выдержала конкуренции.
Помещение на площади Эрци было слишком хорошим.
Если не считать того, что оно принадлежало Третьей хлопчатобумажной фабрике, во всем остальном — от расположения до высоты потолков — это был лучший выбор.
Ся Сяолань с горькой усмешкой поведала Лю Юну историю своего конфликта с товарищем Дин Айчжэнь:
— Если я сама появлюсь там, вероятность получить это помещение практически равна нулю.
Дин Айчжэнь была лишь мелким руководителем на Третьей фабрике и вряд ли могла единолично решать вопросы аренды, но вот вставлять палки в колеса она точно была способна.
Лю Юн разозлился:
— Насильно мил не будешь. Я видел этого парня, Чжу Фана, он вежливый, но почему у него в семье такие порядки?
С одной стороны, Дин Айчжэнь презирала Сяо Лань, а с другой — считала, что та не смеет встречаться ни с кем, кроме её сына. Получается, семья Чжу должна была забирать себе всю выгоду, а Ся Сяолань, если Дин Айчжэнь не даст добро, должна была, как девушка на выданье в старом обществе, покорно ждать указаний и не сметь выйти замуж по своей воле?
Ся Сяолань поспешила добавить, что сразу же дала отпор и не стала церемониться с матерью Чжу Фана:
— Кто же знал, что мне приглянется здание Третьей хлопчатобумажной…
— А если бы знала, не стала бы её проучивать?
Как бы не так, всё равно бы проучила.
Однако теперь возникли трудности, хотя Ся Сяолань верила, что их можно решить. Даже если бы она не поссорилась с Дин Айчжэнь, она ни за что не стала бы использовать связи начальника Дин, чтобы получить магазин. Чтобы Дин Айчжэнь не успела всё испортить, Ся Сяолань решила, что ей нельзя показываться. Кто же тогда пойдет? Лю Фэнь с таким делом точно не справится. Ли Фэнмэй побойчее, но и она не умеет вести дела с крупными организациями.
— Я пойду.
Лю Юн был невысокого роста, а после ранения выглядел еще более худощавым. Из двух забитых свиней Ли Фэнмэй оставила немало мяса и каждый день тушила его, чтобы поправить здоровье мужа. В последнее время на столе у семьи Лю всегда была отличная еда: то жаркое, то жареная свиная печень. С тех пор как они переехали в арендованную квартиру, оттуда ежедневно доносился аромат мяса. Такой уровень жизни сразу впечатлил соседей, и никто не смел притеснять их за деревенское происхождение. Сдавать ведомственное жилье в частные руки было нельзя, коллеги-соседи могли донести, поэтому открыто об аренде не говорили — твердили намертво, что они родственники хозяина и временно гостят.
А где же жил сам хозяин?
Хозяин был молодым человеком, вот и переехал к родителям, потеснив их немного.
Ради родственников освободить комнату — дело благое, в те времена человеческие отношения еще значили очень много.
Лю Юн не собирался искать Чжу Фана. Парень казался неплохим, но кто знает, что он наплел дома. Ся Сяолань выделила Лю Юну еще двадцать блоков сигарет «Цветная Бабочка». Большим начальникам «Цветная Бабочка» была ни к чему, они курили «Рассыпчатый Цветок», выпускаемый той же Табачной фабрикой Шанту. Но Лю Юн не был знаком с большими начальниками, ему предстояло заводить связи окольными путями, и «Цветная Бабочка» должна была разойтись в процессе этих поисков.
В городе Шанду на крупных хлопчатобумажных фабриках работали десятки тысяч людей. Как говорилось: «Дочки — с хлопкопрядильной, зятья — из управления железных дорог». На фабриках было много девушек, а у мужчин с железной дороги — отличные зарплаты и льготы. Молодежь этих двух профессий была самой востребованной на брачном рынке… А семья Лю Юна как раз жила в общежитии управления железных дорог! За годы безделья Лю Юн накопил огромный опыт общения. Заставь его работать — он заноет, но вот поболтать и потравить байки для него было проще простого.
Всего за два дня Лю Юн выучил имена всех соседей по этажу, а в лицо знал уже весь дом.
Приняв поручение Ся Сяолань, он начал действовать в этом направлении. Раздав больше десяти блоков «Цветной Бабочки», он в итоге сумел выйти на одного из заместителей директора Третьей хлопчатобумажной фабрики. Ну, точнее, до самого заместителя директора добраться было трудно, зато Лю Юн познакомился с его матерью, старушкой.
Старушка не ладила с невесткой, поэтому жила отдельно со своим стариком.
Заместитель директора был почтительным сыном, но, к несчастью, был завален работой и не мог уделять родителям достаточно времени. Как назло, недавно старик повредил ногу, и заместителю директора пришлось выписать родственницу из деревни, чтобы та присматривала за отцом. Тут-то и появился Лю Юн. Он вызвался помогать, ухаживал за стариком, не жалея сил, и починил всю старую мебель в доме, которая давно разваливалась.
Старик захотел отведать «Мэйцзи — кафе с карри и лапшой» на Байхуа-лу. Эта улица была путем, по которому тысячи рабочих Пятой хлопчатобумажной фабрики каждое утро шли на смену. У рабочих текстильных фабрик дома не было водонагревателей, поэтому мыться все ходили в заводские бани. По пути они заносили кастрюлю или таз в «Мэйцзи», оставляли заказ, и даже когда возвращались после бани, их очередь могла еще не подойти… Вот насколько бойко шла торговля. Рабочим нужно было на смену, а у Лю Юна работы не было, поэтому он дежурил у дверей «Мэйцзи» к самому открытию.
Когда он приносил домой еще дымящуюся лапшу с карри, разве могли старики из семьи заместителя директора не полюбить его?
Родственница, помогавшая по дому, была готова разрыдаться: если Лю Юн продолжит в том же духе, она точно лишится работы!
Пока Лю Юн вовсю старался угодить старикам, Ся Сяолань активно продвигала свои куртки и пуховики.
В этот раз всё шло не так гладко. Когда она вынесла одежду на продажу, погода внезапно потеплела. Каждый день светило яркое солнце, и было вовсе не так холодно, чтобы надевать ватники. Шерстяные пальто расходились хорошо, клеши тоже продавались, даже кожаная обувь, которую она взяла для ассортимента, была полностью распродана, но куртками и пуховиками никто не интересовался.
— Цвета очень красивые, но дорого! — оценила одна покупательница.
Шерстяное пальто за сто юаней вам не дорого, а куртки и пуховики за несколько десятков — дорого?
Глядя на сияющее в небе солнце, Ся Сяолань тоже приуныла.
Холодно ли сейчас в столице?
Недолго думая, она упаковала жилет из овчины и еще один мужской пуховик, который купила отдельно, и отправила Чжоу Чэну.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
