Как ни крути, а женщины лучше всех понимают женщин.
Цзи Линь думал совсем о других вещах, нежели его жена.
Глядя на жену, он почувствовал укол совести. Сначала смерть старика Цзи, затем выходка Цзи Я, вызвавшая гнев Тан Хунэна и семьи Чжоу — под этим двойным давлением его жена лишилась сна и за этот год сильно осунулась.
Даже сам Цзи Линь в моменты сильнейшей ярости был готов выгнать Цзи Я из дома, чтобы дать всей семье Цзи шанс на спасение!
Когда тот тяжелый период миновал, родственные чувства брата и сестры постепенно снова взяли верх.
Чувство вины Цзи Линя быстро улетучилось; услышав, как жена отзывается о его родной сестре, он ощутил сильное недовольство:
— Старик Цзи до самой смерти не мог оставить её своими заботами. Она прожила в одиночестве больше десяти лет, и то, что она сейчас согласна выйти замуж — уже очень хорошо. Конечно, то, что свадьба будет не в Пекине, немного неожиданно, но на юге обстановка более открытая. Если Джордж устроит грандиозное торжество, в Пекине это действительно слишком бросалось бы в глаза!
Цзи Линь быстро убедил сам себя.
В Пэнчэне тоже неплохо: другие не увидят, и Тан Хунэну будет трудно притворяться слепым.
До этого он первым поздоровался с Тан Хунэном в ресторане «Цюаньцзюйдэ», но тот проигнорировал его, заставив Цзи Линя опозориться перед иностранными гостями и коллегами. На этот раз можно было считать, что он отыгрался.
Жена Цзи Линя, прижав руку к груди, возразила:
— Не смей её оправдывать! То, что она хочет сыграть свадьбу в Пэнчэне — это определённо из-за её упрямства… За кого бы Цзи Я ни выходила замуж, я не рассчитываю на выгоду от этой золовки, лишь бы она не тянула за собой семью Цзи. Цзи Линь, она твоя сестра, но неужели остальные члены семьи подобраны на улице? Сам подумай!
Цзи Я так вымотала ей нервы, что старшая госпожа Цзи совершенно не хотела идти на её свадьбу.
Старик Цзи был пристрастен — даже перед смертью всё беспокоился о Цзи Я.
Подумаешь, прожила в одиночестве больше десяти лет — велика ли заслуга?
Она просто не выходила замуж эти десять с лишним лет, но это не значит, что у неё никого не было. Джордж, наверное, уже сбился со счёту, каким по счёту парнем он был у неё за границей. К счастью, на этот раз дело дошло до брака — но разве нельзя просто жить спокойно? Выйдя замуж за Джорджа, она наверняка будет жить в роскоши, и старшая госпожа Цзи никак не могла понять, чем же ещё Цзи Я может быть недовольна.
Раньше старшая госпожа Цзи тоже защищала золовку, но с тех пор, как та стала ей не по нраву, наружу всплыл всяческий негатив. Теперь её раздражал любой поступок Цзи Я.
На душе у неё было скверно, и, схватившись за сердце, она ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью.
В семье Цзи вроде бы намечалось радостное событие, а жена, напротив, искала повод для ссоры, что очень не нравилось Цзи Линю. Цзи Я всегда была своенравной, её даже при жизни старика Цзи было не удержать, так что он, как старший брат, тем более ничего не мог поделать. Было бы лучше, если бы Цзи Я устроила свадьбу в Пекине, но раз уж она решила проводить её в Пэнчэне, неужели он сможет заставить её передумать!
Хорошо ещё, что в Пэнчэне; если бы свадьбу решили играть в Америке, Цзи Линь бы совсем растерялся.
Пришлось бы тратиться на авиабилеты, чтобы поехать и в качестве представителя семьи невесты поддержать престиж Цзи Я.
— И какой смысл ссориться? Всё равно ведь придётся ехать в Пэнчэнь…
У Цзи Линя была лишь одна надежда: что после того, как Цзи Я в этот раз похвастается и отведет душу, она в будущем успокоится и перестанет мутить воду!
…Не мутить воду?
Есть люди, которые с рождения привыкли быть в центре внимания. Чтобы такая, как она, перестала устраивать переполох, нужно, чтобы всё окончательно улеглось, а сама она перестала дышать и легла в гроб.
Пока она жива, она обязательно будет затевать что-нибудь эдакое.
Секретарь Пэн вертел в руках приглашение.
Мать твою, да она что, больная?
Он слышал, что у иностранцев отношения между мужчинами и женщинами очень свободные, и сходиться-расходиться для них — дело обычное, но здесь-то всё-таки Китай. Работая секретарём у Тан Хунэна, Пэн повидал всяких чудаков, но такие, как Цзи Я, всё равно ставили его в тупик. В конце концов, она китаянка с желтой кожей и черными глазами — неужели нельзя не тащить в страну заграничные замашки?
Секретарь Пэн тоже впервые слышал, чтобы при повторном браке посылали приглашение бывшему мужу.
Что это вообще за маневры такие!
У них же общий сын, могла бы хоть немного подумать о последствиях и учесть статус руководителя.
Секретарь Пэн в нерешительности замер у двери с приглашением в руках. Тан Хунэн поднял на него взгляд:
— Ты сегодня уже трижды проходил мимо двери. Что ты в конце концов хочешь сказать?
Была не была! Собравшись с духом, секретарь Пэн протянул приглашение:
— Лидер, это прислали от госпожи Цзи. Посмотрите…
Тан Хунэн открыл его и увидел пригласительную открытку с золотым тиснением по краям.
Свадебное приглашение.
Тан Хунэна сердечно приглашали 2 октября в 10 часов утра на свадьбу госпожи Цзи Я и мистера Джорджа Уилсона. Выражалась надежда, что Тан Хунэн сможет прибыть вместе со своей семьей.
— И что тут такого, что нельзя было отдать сразу? Ты вечно слишком много думаешь и всё усложняешь.
Секретарь Пэн был поражен: неужели лидер совсем не злится?
Любому мужчине было бы неприятно услышать о свадьбе бывшей жены. А приглашение на банкет — разве это не явная провокация? Душевные качества лидера были явно выше его собственных; секретарь Пэн в глубине души восхищался невозмутимостью Тан Хунэна.
На самом деле секретарь Пэн упустил ещё одну возможность: помимо великодушия, важной причиной такой реакции Тан Хунэна было безразличие.
Он полностью оправился от неудачного первого брака. Ему было наплевать на мысли Цзи Я, так с чего бы ему злиться?
Цзи Я действительно провоцировала его: она не просто пригласила его на свадьбу, но и подчеркнула, что он должен прийти с семьей.
Отношения Тан Хунэна с родственниками были очень прохладными, у него не было членов семьи, которые могли бы сопровождать его на банкете. Цзи Я насмехалась над его одиночеством — мол, даже став мэром, он не заслуживает зависти.
Действительно ли он одинок?
Раньше так оно и было.
Но теперь, кажется, уже нет.
Тан Хунэн попросил секретаря Пэна выйти из кабинета и, выбрав подходящее время, позвонил в Пекин.
— А Фэнь, я хотел бы попросить тебя об одной услуге, не знаю, сможешь ли ты согласиться.
Лю Фэнь, приняв звонок, была в полном недоумении.
До сих пор только Тан Хунэн помогал им, разве могла она чем-то помочь ему!
Она давно забыла, как готовила еду для больного Тан Хунэна и как он советовался с ней по поводу отношений с сыном. По сравнению с той помощью, которую Тан Хунэн оказал семье Лю, те дела были сущей мелочью.
— Говорите…
Тан Хунэн ничуть не церемонился:
— Будет одно мероприятие, где мне нужно присутствовать с семьей. Ты же знаешь, я все эти годы прожил бобылем, откуда у меня семья! Чтобы люди не злорадствовали над моим одиночеством, я могу только попросить тебя и Сяо Лань о помощи. Выручите меня, поддержите престиж, а?
Поддержать престиж Тан Хунэна?
Да кто посмеет смеяться над тем, что Тан Хунэн одинок.
Даже если кто-то так и думал, вслух произнести бы не решился.
Лю Фэнь была не так уж проста: пусть раньше она была честной и нескладной, но даже самый глупый человек, начав вести дела с клиентами лицом к лицу, не может вечно оставаться дураком!
Пока она размышляла об этом, голос Тан Хунэна зазвучал тяжелее:
— Это свадьба Цзи Я. Она собирается проводить её в Пэнчэне, приглашение сейчас лежит у меня на столе.
Кровь мгновенно ударила Лю Фэнь в голову. Разве можно так издеваться над человеком? Будучи сама в разводе, Лю Фэнь особенно остро это почувствовала: если бы Ся Дачжун пригласил её на свою новую свадьбу, это было бы верхом зложелательности.
Тан Хунэн говорил подавленным тоном, и Лю Фэнь, неведомо откуда набравшись храбрости, твердо ответила в трубку:
— Хорошо, я обязательно пойду с вами!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
