— Сноха, ты в порядке?
Кан Вэй всё же не удержался от вопроса. Ся Сяолань покачала головой:
— Я не упала, но Цзянь Янь пострадала, защищая меня. Давайте все вместе спустим её с горы, её нужно отправить в больницу.
Нести носилки — это уже не женское дело.
Чжоу Чэн, Кан Вэй и Шао Гуанжун могли бы донести её, сменяя друг друга.
Когда они спустились, хозяин усадьбы перепугался до смерти, боясь, что Ся Сяолань и остальные начнут искать виноватых. Чжоу Чэн и впрямь хотел разозлиться: задний склон открыт для гостей, но они даже не удосужились прогнать стадо кабанов. Хорошо, что сегодня на них наткнулась их группа; окажись на их месте кто-то другой, последствия были бы невообразимыми.
— Убитые нами кабаны всё еще лежат на горе. Решайте сами, что с ними делать, а нам сейчас нужно срочно в больницу. Счёты будем сводить потом!
— Это невозможно, мы прочёсывали задний склон, кабаны никак не могли там обосноваться…
Хозяин усадьбы едва не плакал. Обычные люди даже к берегу водохранилища подойти не могут, кто станет ездить обедать в такую глушь?
У половины тех, кто мог сюда добраться, были машины, а те, у кого есть машина — люди не простые.
Если усадьба осмеливалась выдавать гостям охотничьи ружья для походов в горы, значит, все связи наверху были налажены. И чем больше было этих связей, тем меньше хозяин смел пренебрегать безопасностью гостей. Положение у всех было незаурядное, и случись что, он ни с кем из них не расплатился бы.
Кан Вэй схватил его за грудки:
— Так значит, ваши слова о том, что на горе водятся кабаны — вранье? Фазаны и зайцы тоже фальшивые?
— Фазаны и зайцы настоящие. Кабаны слишком свирепые, каждый год мне приходится просить роту ополченцев проводить облавы в горах: взрослых убивают, а поросят оставляют…
Хозяин был хитер: он нарочно говорил, что кабаны есть, чтобы подогреть интерес охотников. На самом деле на горе нельзя было найти ни одного кабана весом более пятидесяти килограммов.
Чжоу Чэн и Шао Гуанжун подняли Цзянь Янь и устроили её в машине. Ся Сяолань прервала оправдания хозяина:
— У заднего склона нет ограды, они могли прибежать откуда-то еще. В любом случае, это слишком опасно. Отправьте людей за тушами кабанов, тогда поймете, что мы не лжем. Подобные развлечения слишком рискованны, так что подумайте хорошенько о будущем своего дела.
Ведь не все, кто ходит на охоту в горы — такие обученные элитные военные, как Чжоу Чэн и Цзянь Янь. Если туда отправится какой-нибудь пузатый чиновник и попадет в сегодняшнюю переделку, разве он сможет убежать?
— Поехали, сначала в больницу.
Чжоу Чэн не стал больше тратить слова на хозяина. Огромная усадьба никуда не денется, и если хозяин должен понести ответственность, он не сбежит. По крайней мере, от Чжоу Чэна ему не уйти.
Ся Сяолань тоже ничего не могла поделать. Цзянь Янь сломала ногу, спасая её; кто угодно мог бы пойти на поводу у обстоятельств, но только не она — она не могла согласиться с доводами хозяина.
Черт знает, откуда прибежали кабаны. Если бы она не прервала хозяина, неужели пришлось бы сказать, что Цзянь Янь специально их привела, чтобы разыграть спектакль? Будь Цзянь Янь хоть трижды «богиней армии», способной заставить рядовых беспрекословно подчиняться, свиней она слушаться себя не заставит.
Эта охота и впрямь запомнится надолго. Цзянь Янь на полной скорости доставили в больницу; это действительно был перелом.
— Молодой организм быстро восстановится. Вправим кость, наложим гипс, через некоторое время всё срастется, операция не потребуется.
Слова врача заставили Ся Сяолань облегченно вздохнуть. Если бы Цзянь Янь осталась хромой, как Цзян У, Ся Сяолань просто не знала бы, что делать.
Чжоу Чэн, конечно, не вещь, которую можно отдать, но даже если бы они остались вместе, каково было бы жить спокойно, зная, что рядом страдает искалеченная Цзянь Янь?
— Цзянь Янь, я твоя должница.
Перелом — это очень больно. У Ся Сяолань когда-то была трещина в запястье, и ощущения были неописуемые, однако Цзянь Янь на больничной койке выглядела бодрой. Когда Ся Сяолань поблагодарила её, Цзянь Янь не проявила особой благосклонности:
— Это я предложила искать кабанов, я неверно оценила обстановку. Я не хотела тебя спасать, но ты — гражданский человек нашей страны и девушка Чжоу Чэна, а я не хочу видеть его печаль.
Ся Сяолань некоторое время смотрела на Цзянь Янь.
— Ладно, пусть будет по-твоему.
У Ся Сяолань всё еще оставались сомнения, но у неё не было доказательств, чтобы подозревать человека. Будь она хоть трижды бессердечной, она не могла вести себя неподобающе, получив помощь. Выходит, эта Цзянь Янь — и впрямь очень порядочный военный?
Ся Сяолань чувствовала, что даже если бы на её месте упала Шань Юйцзюнь или Сяо Юй, Цзянь Янь всё равно бы их спасла. Потому что Цзянь Янь считала себя сильной; она презирала обычных женщин за их слабость, но при этом считала своим долгом их защищать… Люди всё-таки существа сложные и многогранные.
Выйдя из палаты, Ся Сяолань увидела Чжоу Чэна в коридоре. Он держал в руках сигарету, но не зажигал её.
Она невольно прислонилась к его плечу:
— Что же это такое в последнее время? Стоит нам оказаться вместе, как вечно случается какое-нибудь происшествие.
Весь восемьдесят пятый год был полон невзгод: авария Кан Вэя перед Чуньцзе, гибель Ши Кая во время праздника, неупокоенный дух Цзян У и капризы Чжоу И, словно попавшей под приворотное заклятие — всякий раз что-то мешало Ся Сяолань и Чжоу Чэну побыть вдвоем.
Все вымотались за день, и даже самая прекрасная небесная фея бы вспотела. Но пот его собственной женушки благоухал ароматом, и Чжоу Чэн не удержался, чтобы не поцеловать её в висок:
— Мы справимся с любыми трудностями. Пока я люблю тебя, а ты любишь меня, ничто не сможет повлиять на наши чувства. Потрогай его, оно бьется ради тебя и только ради тебя.
Чжоу Чэн взял её руку и прижал к своей груди. Его куртка была разорвана на лоскуты для носилок, так что на нем осталась лишь белая майка.
Тонкая ткань плотно прилегала к телу, обнажая поджарые и сильные руки Чжоу Чэна с рельефными, но не чрезмерными мышцами. Без плотной одежды границы между костями и плотью словно стерлись, и сердце билось прямо под её ладонью. От этого мощного прилива молодого мужского гормона у Ся Сяолань подкосились ноги, а лицо залило густым румянцем.
— Не глупи, мы в больнице… — она поспешно убрала руку.
Чувства между людьми — вещь странная. Когда другие дарят цветы и ухаживают, Ся Сяолань чудятся интриги и заговоры. Но когда за ней начал ухаживать Чжоу Чэн, она сдалась очень быстро. Притяжение между мужчиной и женщиной действительно трудно объяснить: его нельзя увидеть или потрогать, но оно несомненно существует.
Ся Сяолань не то чтобы по-настоящему стеснялась, просто товарищ Цзянь Янь только что сломала ногу, спасая её. Ся Сяолань ни за что бы не «отплатила» за спасение, отдав ей Чжоу Чэна, но она могла хотя бы воздержаться от публичного проявления чувств, чтобы пощадить чувства Цзянь Янь.
— О Цзян У по-прежнему ничего не слышно?
Чжоу Чэн кивнул:
— Ничего. Скорее всего, он отправился искать Пань Сангэ. На самом деле я всё время думаю о Цзян У. То, что в прошлый раз он появился в таком странном виде, могло быть просто попыткой отвлечь наше внимание.
Чжоу Чэн подозревал, что Цзянь Янь и Цзян У заодно, иначе многое было невозможно объяснить. Даже сейчас его сомнения не развеялись до конца, но он не хотел говорить об этом, чтобы не пугать свою суженую.
Пока Кан Вэй и остальные еще не подошли, Ся Сяолань рассказала о деле Чжоу И:
— Её нашли, но мнения дяди и тети разошлись. Я думаю, что их споры только вредят Чжоу И. Что ты об этом думаешь?
Что тут мог думать Чжоу Чэн? Его двоюродная сестра была настолько никчемной, что её разум словно застлало пеленой — она умудрилась сбежать, даже находясь под замком.
Чжоу Чэн был глубоко разочарован в Чжоу И. Он недолюбливал свою старшую тетю Цзян Хун, но всё равно считался с её чувствами ради семьи. Чжоу И же, которую растили в холе и неге, бросила больную мать в больнице и сбежала с мужчиной…
— Пусть идет на все четыре стороны. Пройдет года два, и мы увидим, стоила ли её любовь того.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
