В семье Сун есть те, кто против этого брака!
Ся Сяолань и без напоминаний Хо Чэньчжоу давно знала об этом факте.
Хо Чэньчжоу имел в виду следующее: она поможет ему смягчить позицию Тан Хунэна, они заключат взаимовыгодный союз, а взамен Хо Чэньчжоу поможет ей и Лю Фэнь сдержать семью Сун, чтобы Лю Фэнь могла спокойно стать женой мэра, а Ся Сяолань — беспрепятственно стать дочерью высокопоставленного чиновника?
Выражение лица Ся Сяолань стало серьезным:
— Менеджер Хо, возможно, вы в чем-то ошибаетесь. Смогут ли моя мама и дядя Тан связать свои судьбы — это их личное дело. А сможем ли мы с вами сотрудничать, зависит от того, позволит ли наше партнерство объединить ресурсы. Если вы цените мои способности, а я доверяю вашим личным качествам, тогда и возникнет основа для сотрудничества. Эти две вещи нельзя смешивать, но у них есть общее условие: я не стану действовать в ущерб интересам дяди Тана!
Неужели Хо Чэньчжоу думает, что раз она молода, то ее легко обмануть?
Даже если бы Ся Сяолань действительно видела в Тан Хунэне лишь «золотую ногу» и не испытывала к нему как к старшему никакого почтения, она всё равно четко понимала бы, что можно делать, а что нельзя.
В том, чтобы держаться за чужую «ногу», тоже есть свои правила: одной рукой опираться на покровителя, чтобы разбогатеть, а другой — сговариваться с чужаками, чтобы вредить его интересам? Кто это такой? Это предатель, это дурак!
Хо Чэньчжоу долго смотрел на нее, словно не мог понять, притворяется Ся Сяолань умной или она действительно глупа.
Но уверенности ей было не занимать.
Неужели Ся Сяолань считает, что раз Тан Хунэн объявил о своих отношениях с Лю Фэнь, то всё решено окончательно?
Если Ся Сяолань не найдет союзника внутри семьи Сун, то, когда родственники из разных ветвей навалятся гурьбой, они точно прогонят Лю Фэнь прочь от Тан Хунэна.
Хо Чэньчжоу покачал головой:
— Я не стану спорить с тобой из-за того, что ты сказала сегодня. Когда пожалеешь, можешь прийти ко мне, у тебя будет еще один шанс передумать. Ся Сяолань, позже ты поймешь, что я проявил к тебе добрую волю. Таких сговорчивых людей в семье Сун немного.
Сказав это, Хо Чэньчжоу сел в машину и уехал.
Лю Юн спустился на шаг позже и увидел лишь удаляющийся силуэт:
— Этот ублюдок по фамилии Хо снова пытался тебя обмануть? Я же говорил, не бывает так, чтобы кто-то не хотел зарабатывать сам и просто так отдавал деньги нам. Оказывается, он хотел втянуть нас в свои дела, чтобы мэр Тан одобрил его проект.
Подобное случалось не впервые.
Ранее гонконгский Лю Тяньцюань уже пытался провернуть нечто подобное. Из-за того случая, когда Лю Тяньцюань подделал условия контракта, Лю Юн теперь относился к любым договорам и соглашениям с крайней настороженностью.
Хо Чэньчжоу просто сменил метод, но по сути делал то же самое, что и Лю Тяньцюань.
Однако, если толстяка Лю можно было просто вычеркнуть из жизни, то с этим Хо Чэньчжоу волей-неволей приходилось поддерживать отношения.
Быть мэром, конечно, почетно, но и очень нелегко. Опасности таятся в невидимых местах: нужно не только самому уметь противостоять искушениям, но и чтобы окружающие люди были столь же благоразумны… Лю Юн почувствовал легкую гордость: у мэра Тана есть вкус, раз ему приглянулась А Фэнь. И брат А Фэнь, и ее дочь — люди рассудительные, они не станут менять власть мэра Тана на выгоду. На месте других еще неизвестно, как бы всё обернулось.
Ся Сяолань улыбнулась:
— Он не первый и не последний. Пока что объявился только Хо Чэньчжоу, его можно считать лишь авангардом семьи Сун. Если в семье Сун все такие, как Хо Чэньчжоу…
Ся Сяолань не договорила.
Если в семье Сун все такие, как Хо Чэньчжоу, то неудивительно, что старик Сун не позволял им приближаться к центру власти.
Понять старика Суна и воплотить его идеи в жизнь могли лишь такие люди, как Тан Хунэн.
Лю Юн сжал кулаки.
Он мог не одобрять союз сестры с мэром Таном — это потому, что как брат он боялся, что ее обидят.
Но если они нравятся друг другу, Лю Юн не мог насильно их разлучать.
Он с трудом принял этот факт, а теперь какая-то семья Сун собирается выступать против. Лю Юн почувствовал раздражение: если бы возражала семья мэра Тана, у них было бы на то право, но с какой стати возражает семья Сун?
Лю Юн действительно не понимал, о чем думают эти люди.
— Дядя по матери, я хочу съездить в Цзиньшачи, посмотреть, как там дела. Вы поедете?
Лю Юн хотел купить квартиру в Цзиньшачи и очень интересовался ходом строительства:
— Пойдем, вместе съездим.
Хотя Хо Чэньчжоу был человеком скрытным и расчетливым, он не стал намеренно чинить препятствий при приемке отеля «Наньхай». Этот крупный проект был завершен, и Лю Юн почувствовал, как гора свалилась с плеч. Что касается предложения Тан Юаньюэ заняться отделкой офиса, то Лю Юн хоть и обещал съездить на место, решил сделать это только после того, как Ся Сяолань уедет из Пэнчэна.
Когда они вместе с Ся Сяолань прибыли в Цзиньшачи, у одного из домов у дороги уже виднелся каркас. Лю Юн не удержался от похвалы:
— Сяо Лань, а скорость-то приличная!
Ся Сяолань кивнула:
— К счастью, мастер Мао присматривает.
Специалисты такого уровня, как Мао Каншань, после выхода на пенсию обычно нанимаются «консультантами». С его возрастом и заслугами ему вовсе не обязательно было лично мотаться на стройку.
Но поскольку Ся Сяолань занялась жилой застройкой, старик всё же пожалел свою младшую ученицу. Опасаясь, что взятые Ся Сяолань кредиты на десятки миллионов вылетят в трубу и ей придется всю оставшуюся жизнь отрабатывать долги, он, не смыкая глаз, с самого начала и до конца проводил время на стройплощадке Цзиньшачи.
Ся Сяолань не могла не быть тронутой.
Говорили, что быть ученицей Мао Каншаня — дело хлопотное, но до сих пор Ся Сяолань никаких хлопот не видела, зато выгод получила предостаточно.
— Учитель, вы так трудитесь.
Ся Сяолань была готова хоть сейчас начать разминать плечи и ноги старику Мао, но Мао Каншань лишь с пренебрежением отмахнулся:
— Разве ты не говорила, что в начале года уезжаешь за границу? Что ты сама-то себе надумала?
— На факультете спросили о моих пожеланиях, и я попросила отправить меня в США.
Ся Сяолань считала, что раз это всего лишь программа обмена на один год, то неважно, в какой университет ехать, лишь бы это были США — ее главной целью было разыскать родственников Юй Найнай, а заодно посмотреть, не удастся ли урвать немного долларов у американских капиталистов.
От ее беспечного тона у Мао Каншаня даже усы задрожали. На столе в бытовке кто-то оставил несколько стеблей сахарного тростника; у Мао Каншаня зубы были уже не те, чтобы его грызть, поэтому он не притрагивался, а тут как раз схватил их, чтобы в шутку побить Ся Сяолань:
— Время — золото, а ты так легкомысленна! Разве поездка за границу не будет пустой тратой года? Возраст чуть за двадцать — золотое время для учебы: память отличная, семейные дела не тяготят… Ты меня в могилу сведешь!
Тростник Мао Каншаня в итоге так и не опустился.
Убьешь ее — и преемника не останется, а где потом искать нового «закрытого» ученика?
К тому же Ся Сяолань была владелицей компании «Цихан», и он не мог лупить ее на глазах у всех рабочих так, чтобы она визжала.
Хотя все стояли поодаль, Мао Каншань всё же заметил, что люди поглядывают в их сторону.
Ся Сяолань стало немного стыдно от слов Мао Каншаня. Она не раз обещала себе усердно учиться, но натура делового человека всё же брала верх. Ее так называемое «усердие» заключалось в том, что она была сосредоточеннее обычных людей, но ей не хватало той чистоты помыслов, которая была у великих мастеров поколения Мао Каншаня.
— Учитель, я была неправа. Я вернусь, изучу вопрос и постараюсь, чтобы факультет выбрал для меня университет с сильной архитектурной школой.
Мао Каншань бросил тростник на стол:
— Пока ты изучишь, все сроки пройдут! Я уже связался с вашим деканом и выбрал для тебя учебное заведение. Ты поедешь в Корнеллский университет в США!
Ся Сяолань сглотнула:
— Неужели это действительно получится устроить?
Увидев на ее лице выражение, будто она сорвала огромный куш, Мао Каншань немного удивился:
— Ты знаешь про Корнеллский университет?
Как же не знать.
Один из восьми престижных университетов Лиги плюща в США. Пусть он не так знаменит в Китае, как Гарвард или Йель, его значимость всё равно была колоссальной. О Гарварде или Йеле Ся Сяолань изначально и не помышляла — если бы Министерство образования могло вот так просто отправлять китайских студентов в такие вузы по обмену, то учеба за границей была бы делом плевым. Хотя Корнеллский университет был чуть менее известен в стране, его архитектурный факультет пользовался огромным влиянием в США и считался одним из лучших для бакалавриата.
— Учитель, это ведь, наверное, очень сложно?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
