Первой под подозрение попала Шэн Сюань.
Дела с банком только-только уладились; неужели Шэн Сюань не смирилась и решила нанести Ся Сяолань сокрушительный удар, выбив почву из-под ног?
Нет, скорее всего, это не она.
Как ни посмотри, игра не стоила свеч. Шэн Сюань была талантлива, красива и имела блестящие перспективы в банковской системе — она бы не стала марать руки делом об убийстве.
Цзи Я? Цяо Чжи?
Цзи Я занята тем, чтобы бренд Elegance победил Luna, сейчас у неё нет сил планировать нечто подобное.
Цзи Я и Шэн Сюань — женщины одного типа, они используют женские методы. В правовом обществе они не захотят губить свою прекрасную жизнь, связываясь с отъявленными бандитами.
Люди благородного происхождения в трудных ситуациях редко прибегают к столь экстремальным мерам.
Каждый хочет, чтобы его благополучие длилось подольше. Зачем рисковать собой и впутываться в криминал, если проблему можно решить деньгами или властью?
Не то чтобы Ся Сяолань презирала женщин, но хотя представительницы прекрасного пола и добиваются успеха в самых разных отраслях, многие ли из них выбиваются в лидеры криминального мира? Это дело рук мужчины. Цяо Чжи — американец, он не настолько хорошо понимает психологию китайцев… Ся Сяолань мысленно перебрала всех, кому перешла дорогу, и сузила круг подозреваемых до Ду Чжаохуэя и Кэ Исюна.
Может, это Ду Чжаохуэй?
Для него человеческая жизнь — сорняк, он при любой возможности готов связать человека и бросить в море.
Но какая Ду Чжаохуэю выгода подставлять её и бить по её бизнесу? Проекты корпорации «Чэнжун» в Пэнчэне никак не конфликтуют с Цзиньшачи.
Семья Ду связана с криминалом лишь наполовину, а сам Ду Чжаохуэй — человек крайне корыстный. В этом деле для него нет никакой прибыли, зато риск немалый. К тому же в последнее время Ду Чжаохуэй ведет себя с ней очень странно, будто всеми силами пытается наладить отношения.
— С вероятностью восемьдесят процентов это дело рук Кэ Исюна…
Услышав бормотание Ся Сяолань, Гэ Цзянь сжал кулаки.
— Какая ему от этого выгода?
Ся Сяолань усмехнулась:
— Разве бандиты ищут выгоду во всем? Тем, кто живет по законам улиц, важнее всего «лицо». Есть «лицо» — будет и всё остальное. Только тот, кто пользуется авторитетом, может вести за собой толпу приспешников. То, что его людей схватили, Кэ Исюн записал на мой счёт!
Если он не отомстит, то вряд ли сможет и дальше подчинять себе людей.
Улыбка Ся Сяолань стала холодной: что ж, Кэ Исюн выбрал не ту цель.
Шпана — она и есть шпана. Каким бы умным он ни был, его кругозор ограничен тем слоем общества и кругом общения, в котором он вращается.
Кое-какие сведения до Кэ Исюна доходят, но есть и такие вещи, о которых ему никто по своей воле не расскажет.
Например, о том, что за компанией «Цихан Дичань» стоит мэр Тан.
После свадебного банкета Цзи Я все важные люди в Пэнчэне, кому положено это знать, уже в курсе. Кэ Исюн не стал самоутверждаться, защищая Бай Чжэньчжу, а решил вернуть себе «лицо», ударив по бизнесу Цзиньшачи… Ся Сяолань была на сто процентов уверена, что он ещё не знает всей правды.
Ся Сяолань не стала много объяснять Гэ Цзяню. Она велела ему проследить, чтобы все очевидцы сегодняшнего происшествия держали язык за зубами и временно ничего не обсуждали, будто бы ничего и не случилось.
Сама же она отправилась в офис, чтобы перезвонить Тан Хунэну.
Тан Хунэн, как и ожидалось, ещё не спал и быстро поднял трубку.
— Дядя Тан, дело удалось временно замять. У меня есть предположение…
Если есть мысли, ими нужно делиться, какой смысл скрывать?
Кэ Исюн это или нет, нужно просто проверить зацепку.
Тот, кто стоял за этим, совершил большую ошибку — не добил Ло Яоцзуна перед тем, как сбросить его с крыши. Возможно, не хотели оставлять улик, чтобы смерть Ло Яоцзуна больше походила на несчастный случай. Будь они пожестче, следовало бы заманить на место саму Ся Сяолань и свалить на неё убийство!
Возможно, они об этом и думали.
Но Ся Сяолань хитра как лиса: она никогда не действует в одиночку, если только на дворе не ясный день.
Никто бы не смог выманить её из дома обманом.
Поэтому противнику оставалось только подставить её через вредительство бизнесу. Но охрана Цзиньшачи была настолько плотной, что устроить здесь безупречное «убийство» оказалось не так-то просто.
— Я понял. Завтра продолжай продажи как обычно, посмотрим, приготовили ли они что-то ещё.
Дополнительные козни не пугали — так можно было поймать их с поличным!
Ся Сяолань поняла, что имел в виду Тан Хунэн.
— Спасибо вам…
Тан Хунэн усмехнулся в трубку:
— И по долгу службы, и по личным причинам я не могу остаться в стороне. Зачем ты меня благодаришь? Твоя мама ведь не знает? Не тревожь её, пусть отдыхает.
В душе Ся Сяолань разлилось тепло.
Свои люди не благодарят друг друга.
Она привыкла сражаться в одиночку. Те обязанности, которые должен был исполнять Ся Дачжун, теперь перешли к Тан Хунэну.
Материнскую любовь Ся Сяолань уже познала, неужели теперь Тан Хунэн заранее дарил ей «отцовскую любовь»?
Это чувство было для Ся Сяолань слишком непривычным!
Это немного отличалось от того, что она чувствовала к дяде Лю Юну. Никакого кровного родства, судьба свела их на полпути; это не было похоже на отношения отца и дочери в чистом виде, скорее на дядю, который заботился о ней на каждом шагу.
***
Тем временем в полицейском участке вовсю шёл ночной допрос задержанных.
Трое, которых поймали первыми, упорно молчали. На все вопросы они твердили заученную версию: мол, Ло Яоцзун повел их воровать стальную арматуру. Когда они перелезли через забор, двоих сразу сцапали, а оставшийся вместе с Ло Яоцзуном сбежал на крышу второго корпуса.
— Охранники со стройки пустили волкодавов по следу. Если бы нас поймали, точно бы забили до смерти. Яоцзун испугался и сорвался. Это они на нас слишком сильно насели, иначе бы он не оступился… К тому же мы ничего не украли…
И правда, разбился ведь Ло Яоцзун.
Хотя они и признались в краже, сталь со стройки они вынести не успели, так что срок им грозил небольшой.
Эта троица явно полагала, что Ло Яоцзун мертв, а на нет и суда нет.
Последний задержанный, тот самый лысый, которого выхватили из толпы, громче всех кричал о своей невиновности, но милиция не была так глупа:
— Мы уже опросили деревенских одного за другим. Первым весть получил Ло Даюнь — ты постучал в его дверь. Потом вы вместе пошли оповещать остальных и дошли до дома Ло Яоцзуна. Откуда ты узнал, что с Ло Яоцзуном что-то случилось?
Отделаться от обвинения в соучастии не удалось, и лысому пришлось признать, что он стоял «на шухере» за забором.
Услышав крики о том, что Ло Яоцзун разбился насмерть, он побежал в деревню поднимать народ. А потом сам переспросил милиционера:
— Яоцзун правда не сдох?
— Да, его спасли, операция прошла успешно, скоро он придет в себя. Так что давай, выкладывай всё начистоту, у нас политика «чистосердечное признание облегчает вину»…
«Признаешься — сядешь надолго, не признаешься — встретишь праздник дома».
Все, кто часто терся в сомнительных компаниях, знали эту присказку.
Пока молчишь — есть надежда, а как только признаешься — всему конец. Глаза лысого забегали, он опустил голову и замолчал.
Эти «старые лисы» не заплачут, пока не увидят гроб!
Впрочем, кое-какие плоды допрос принес.
— Только последний из пойманных — из деревни Ганьцюань, остальные трое из других деревень. По словам местных жителей, раньше эти четверо с Ло Яоцзуном не дружили, но в последнее время стали часто собираться вместе, пить и есть мясо. Отношения внезапно стали очень близкими.
Беспричинная любезность не сулит ничего хорошего.
Это больше походило на намеренное сближение с Ло Яоцзуном.
Ради того, чтобы украсть немного арматуры?
Если бы им действительно были нужны деньги, почему бы не попытать удачу в «пруду», вдруг удалось бы намыть золотого песка? Его вынести куда проще, чем сталь!
Ся Сяолань, борясь с усталостью, произнесла:
— Сейчас я искренне желаю, чтобы Ло Яоцзун миновал критический период и поскорее пришёл в себя.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
