Лю Фэнь так и не смогла придумать, куда бы ей хотелось поехать развлечься.
Слово «туризм» для людей в 1985 году не было чем-то необходимым, даже для тех, у кого в карманах водились деньги.
Многие популярные в будущем достопримечательности тогда ещё не были освоены, а те места, куда можно было отправиться — знаменитые горы и великие озёра… Восхождение на горы Тан Хунэн отверг первым: он считал, что крайне необходимо поберечь силы.
Для чего же беречь силы?
Если бы этот вопрос был озвучен, Лю Фэнь, вероятно, снова покраснела бы, как варёная креветка.
В первый день после получения свидетельства о браке Тан Хунэн повёл Лю Фэнь гулять по Шанду.
В Шанду Лю Фэнь прожила больше года и считала, что город ей вполне знаком.
Однако её так называемая «жизнь» ограничивалась маршрутом от магазина одежды до дома бабушки Юй, с редкими заходами на овощной рынок и в район маслобойного завода. Только следуя за Тан Хунэном, она обнаружила, что Шанду, оказывается, такой большой и в нём столько мест, где она никогда не бывала.
— Шанду заметно изменился.
Тан Хунэн в ранние годы тоже служил в Юнань и был знаком с этими местами, но это было более десяти лет назад.
Посещая старые места вместе с новоиспечённой женой, он испытывал иные чувства.
Опасаясь, что Лю Фэнь будет чувствовать себя скованно, он намеренно не поехал на машине; они просто бесцельно бродили по улицам и переулкам, пробуя местные закуски, наслаждаясь досугом.
Это было на редкость эффективно для укрепления их чувств. Поначалу, когда он брал Лю Фэнь за руку, она казалась напряжённой, но постепенно Тан Хунэн почувствовал, что Лю Фэнь расслабляется.
Это был большой прогресс!
Их первый поцелуй случился вовсе не вечером. Было время после полудня, они погуляли полдня и собирались возвращаться. Когда Лю Фэнь садилась в машину, прядь её волос застряла в окне, и Тан Хунэн наклонился, чтобы помочь ей.
Лю Фэнь разволновалась из-за своей неловкости. Она тоже хотела помочь, но волосы зажало стеклом, и чем больше она торопилась, тем сильнее они путались.
— Я опущу стекло… м-м…
Тан Хунэн заговорил с ней, и как раз в этот момент она в суматохе подняла голову — их лица соприкоснулись.
Поначалу Тан Хунэн даже не осознал, что это за мягкость, которой он коснулся.
Всё было совсем не так, как в будущих мелодрамах, где мужчина и женщина попадают в случайную ситуацию и так удачно соприкасаются губами, что замирают, словно склеенные, на долгое время… Если бы столкновение действительно было таким стремительным, велика вероятность разбить губы или даже выбить зубы!
«Первый поцелуй» Тан Хунэна и Лю Фэнь, строго говоря, поцелуем не был — просто мгновенное касание губ.
Всё произошло так быстро, что оба участника пришли в себя лишь спустя мгновение.
Очень нежно.
С лёгким цветочным ароматом.
Зимний ветер сушит губы, поэтому А Фэнь мазала их защитным средством — аромат был приятным.
В этот момент волосы Лю Фэнь всё ещё были зажаты, она сидела на пассажирском сиденье.
Тан Хунэн стоял у открытой дверцы, наклонившись.
Он мысленно вернулся к только что испытанному ощущению и совершенно серьёзно спросил Лю Фэнь:
— А Фэнь, могу я поцеловать тебя ещё раз?
Лю Фэнь широко раскрыла глаза. Хоть это и был глухой переулок, здесь вполне мог кто-то пройти. Неужели этот человек лишился рассудка, раз говорит такое!
— Не…
Не успело сорваться с губ слово «надо», как Тан Хунэн обхватил её затылок и прильнул к её губам.
Невысказанный шёпот оказался полностью запечатан.
Он целовал осторожно, словно подтверждая её вкус.
Это не было похоже на страсть зрелых мужчины и женщины, скорее — на приветствие молодожёна, ещё не до конца привыкшего к своей новой жене.
Изначально они были совершенно чужими друг другу людьми, между которыми не было ничего общего.
Один — мэр с блестящим будущим.
Другая — разведенная деревенская женщина.
Эти двое, чей союз казался невозможным, сошлись из-за сильного дождя, из-за встречи в маленькой лавке у пристани, из-за внезапной болезни… и той чашки самой обычной рисовой каши.
Сердце часто замирает в одно мгновение, и это не связано ни с деньгами, ни с властью.
В тот момент Тан Хунэну, который был в разводе более десяти лет, была необходима именно эта чашка каши со вкусом дома, которая утешила его ослабленный после болезни желудок и уняла тревогу нового чиновника, у которого всё валилось из рук.
А что же Лю Фэнь?
Дочь тянула её за собой из деревни в город.
Она тоже порой чувствовала себя потерянной!
И в это время появился мужчина, который признал её, оценил её и даже полюбил.
Лю Фэнь была совершенно бессильна сопротивляться ухаживаниям такого человека.
Можно сказать, что его подход был слишком выверенным, но не было ли это притяжением двух людей, пострадавших в неудачных браках, ищущих друг в друге утешение?
В случайности крылась неизбежность — они подходили друг другу!
Лю Фэнь знала, когда начался этот поцелуй.
Но когда он закончился?
Когда она пришла в себя, Тан Хунэн уже припарковал машину у гостиницы.
— Здравствуйте, товарищ, вот моё служебное удостоверение, а это наше свидетельство о браке… Нам нужен один номер.
Муж и жена в одном номере — дело естественное, никто и слова против не скажет.
Но Лю Фэнь всё равно охватила необъяснимая робость.
Она боялась, что администратор будет разглядывать её или смеяться над её непристойностью: дата в свидетельстве о браке — сегодняшняя, только получили документ и сразу же поспешили снять номер — любой дурак поймёт, что сейчас произойдёт!
Однако Лю Фэнь слишком много накручивала себя.
Тан Хунэн выбрал гостиницу городского комитета Шанду.
Когда он предъявил своё удостоверение, разве посмел бы персонал сплетничать?
Хотя манеры обслуживающего персонала в то время оставляли желать лучшего, всё зависело от того, кто стоял перед ними. Перед руководством они все были сама учтивость и выучка.
Тан Хунэн не был мэром Шанду, но он определённо был высокопоставленным кадром. Независимо от того, приехал ли он в Шанду по государственным делам или по личным, он имел полное право остановиться в гостинице горкома. Сообразительные сотрудники, увидев руководителя с супругой, поспешили выделить им тихую комнату.
Тан Хунэн шёл впереди, Лю Фэнь следовала за ним.
Тан Хунэн взял её за руку:
— Впредь мы всегда будем ходить плечом к плечу, а если проход будет слишком узким, ты пойдёшь первой!
То, кто идёт впереди, а кто сзади, во многом говорит о статусе.
Чтобы другие уважали Лю Фэнь, Тан Хунэн прежде всего должен был сам проявлять к ней уважение.
Например, сейчас: услышав эту фразу, провожающая их официантка уже решила, что к жене этого руководителя нужно относиться с ещё большим почтением и осторожностью.
Когда они остались в комнате одни, Лю Фэнь начала нервничать.
Тан Хунэн включил телевизор:
— Сначала я приму душ, ты пойдёшь?
Конечно, ей тоже нужно было вымыться.
Когда наступила очередь Лю Фэнь, она подбадривала себя: отношения между мужчиной и женщиной — дело житейское, чего ей нервничать?
Слова словами, но она долго возилась в ванной. Горячий пар распарил её так, что она, казалось, сама была готова вспыхнуть. В конце концов Тан Хунэн, боясь, что она упадет в обморок, поторопил её:
— А Фэнь?
— …Я сейчас выйду.
Тан Хунэн улыбнулся, увидев её.
Бывают ли такие молодожёны? Вышла из душа, а одежда застегнута на все пуговицы, и если бы не влажные кончики волос, трудно было бы догадаться, что женщина только что мылась.
Впрочем, разве не право и не удовольствие мужа — собственноручно, одну за другой, снимать эти аккуратно надетые вещи?
Тан Хунэн протянул руку и притянул Лю Фэнь к себе.
— А Фэнь, ты нервничаешь?
Тан Хунэн сидел на краю кровати, а Лю Фэнь стояла, и только так эта хрупкая женщина могла смотреть на него сверху вниз.
Несмотря на это, она ничуть не чувствовала своего превосходства. Взгляд её блуждал, не в силах сфокусироваться, но губы упрямо твердили:
— Я… я не нервничаю!
Не нервничаешь, значит.
Тогда почему зубы постукивают?
Тан Хунэн глухо рассмеялся и протянул руки к своей «не нервничающей» жене.
Одна пуговица, вторая…
Пиджак, свитер…
Не торопясь, пока не осталось только нижнее бельё. Зубы слегка стучали, кожа трепетала. Несмотря на миниатюрность, её формы были весьма соблазнительными.
— А Фэнь, ты и сама не знаешь, как ты прекрасна.
Лю Фэнь успела лишь попросить выключить свет, а всё дальнейшее уже не подчинялось её воле.
Она выгнулась, и все струны в её теле натянулись до предела, словно вот-вот лопнут.
Когда сознание начало расплываться, у неё вдруг промелькнула мысль:
«Кто сказал, что отношения между мужчиной и женщиной — это всего лишь «дело житейское»?»
Нет, это была просто колоссальная разница, небо и земля, совершенно иное…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
