Тан Хунэн невольно рассмеялся:
— О чем ты собралась беспокоиться? Не пытайся умничать. Веди себя завтра перед стариком так же, как обычно. Как бы ты ни старалась что-то скрыть, перед его взором твои истинные мысли будут как на ладони.
Ся Сяолань почувствовала себя неловко от его слов.
И правда, такой человек, как старик Сун, переживший в жизни немало взлетов и падений и имевший дело с выдающимися личностями, наверняка видел Ся Сяолань насквозь вместе со всеми ее мелкими хитростями.
Она просто на мгновение запуталась в своих мыслях. Завтрашний день важен для Лао Тана и ее матери, а ей самой, возможно, даже слова вставить не дадут.
Как бы там ни было, скрывать нечего. Старик Сун наверняка с самого начала одобрил этот брак. Лао Тан уже женился, а теперь везет жену показать старому руководителю?
Возможно, там будут и другие члены семьи Сун… Впрочем, это не имело значения. Пусть они хоть все лишатся дара речи, Ся Сяолань просто посмотрит на это как на спектакль.
— Дядя Тан, я всё поняла. Обещаю, завтра я вас не опозорю!
Ся Сяолань не стала больше «третьей лишней» и оставила молодоженов наедине.
Лю Фэнь, напротив, выглядела немного обеспокоенной:
— Ты ведь в прошлый раз не сказал мне, что мы идем к старику Суну. Я тебя тогда не опозорила?
В прошлый раз Тан Хунэн обманом заманил ее на прогулку в Сяншань, а сам привел в загородную усадьбу, где отдыхал старик Сун.
У Лю Фэнь не было такой проницательности, как у Ся Сяолань. Она решила, что это просто какой-то родственник Тан Хунэна, и после встречи так и осталась в неведении.
Ей казалось, что она вела себя недостаточно уверенно, и старик Сун наверняка это заметил. Неужели он действительно не возражал против их союза? Лю Фэнь сильно в этом сомневалась.
Тан Хунэн обнял ее за плечи:
— А Фэнь, мне уже за сорок, и я прекрасно знаю, чего хочу. Ухаживать за тобой и жениться на тебе — это мой личный выбор, разве старик Сун стал бы возражать? О чем ты только думаешь? Тебе всё еще не хватает уверенности в себе, ты считаешь себя недостаточно хорошей? Какая же ты глупышка, неужели совсем не заметила, что ты очень понравилась старику Суну?
— А? Я ему правда понравилась?
Лю Фэнь запомнила его как вполне добродушного старика. Узнав, что она из деревни, он расспрашивал ее о простых вещах: какой ежегодный урожай, как на самом деле живется в деревне.
Тогда Лю Фэнь не придала этому значения и отвечала как есть. Раньше, при системе «общего котла», часто приходилось голодать так, что хотелось грызть кору деревьев. Самое тяжелое время наступало, когда старые запасы кончались, а новый урожай еще не созрел.
После того как несколько лет назад землю распределили по дворам, каждая семья стала сама пахать и собирать зерно. Труд, конечно, тяжелый, но того голода, когда хотелось грызть кору, больше не было. Несмотря на госпоставки и общественные сборы, денег на руках оставалось немного, но зато животы были сыты.
Даже когда она жила в семье Ся, зерна хватало. В конце концов, рабочих рук в доме было много, за полями ухаживали прилежно, так что урожаи были хорошими.
Лю Фэнь тогда жила плохо лишь потому, что старуха Ся держала в своих руках всю экономическую власть в доме. Пропитание и сбережения всей семьи были у нее. Сама старуха Ся тоже жила небогато — всё отдавала семье Ся Цзыюй.
Но это была частная ситуация семьи Ся. В целом же жизнь крестьян стала лучше, чем раньше, а Лю Фэнь ведь пережила годы великого голода.
Она просто говорила правду, а старик Сун слушал с большим интересом. Теперь-то она понимала, что такому человеку, как старик Сун, непросто встретить настоящего крестьянина.
Точно так же, когда Тан Хунэн только прибыл в Пэнчэн на новую должность, чтобы разобраться в ситуации, ему пришлось самому брать Сяо Вана и идти в народ. Чем выше положение человека, тем острее стоит эта проблема. Если не приложить усилий, увидишь лишь приукрашенную правду, подготовленную подчиненными.
Лю Фэнь в этих делах не разбиралась, но словам Тан Хунэна верила:
— Старик Сун правда симпатизирует мне?
Тан Хунэн снова приобнял ее за плечи:
— А почему бы и нет? Старик Сун за свою жизнь повидал немало лжецов. Он ценит, когда люди говорят ему правду.
Смешно, но некоторые вечно пытаются умничать, из кожи вон лезут, чтобы сочинить красивую ложь, не подозревая, что старик Сун больше всего на свете это ненавидит.
Тан Хунэн прекрасно его понимал. Даже на его посту мэра людей, способных сказать правду в лицо, становилось всё меньше.
Ся Сяолань была из тех, кто говорит правду. Если ей нужна была помощь, она заявляла об этом прямо и ясно. Она не стала бы сочинять небылицы ради выгоды. Именно поэтому Тан Хунэн с самого начала почувствовал, что с ней можно иметь дело.
Правда порой звучит не слишком приятно. Если бы он не был мэром, Ся Сяолань вряд ли стала бы из кожи вон лезть, чтобы ему угодить… Но то, что она не устраивала перед ним жалких представлений в маске, Тан Хунэн уже считал глотком свежего воздуха.
С точки зрения власть имущих, люди, пытающиеся к ним приблизиться, выглядят как ученики перед учителем на кафедре. Студенты думают, что их уловки безупречны, но учитель видит всё. Что тут скажешь? Если выходки не переходят границ, их просто предпочитают не замечать.
Тан Хунэн не стал отделываться общими фразами, а терпеливо объяснял Лю Фэнь:
— Так что у старика Суна нет причин недолюбливать тебя. Взять хотя бы меня: специфика работы такова, что мне целыми днями приходится гадать, что на самом деле значат слова окружающих. Если начальник меня отчитал — он правда во мне разочарован или хочет подстегнуть? Если подчиненный мне улыбается — ему правда нравится моя идея или он просто подлизывается? Не понимая чужих мыслей, на каждом шагу будешь встречать препятствия… Поэтому, А Фэнь, если на работе мне приходится разгадывать чужие намерения, давай хотя бы дома мне не придется гадать, что у тебя на уме? Если ты радуешься или грустишь — просто говори мне об этом прямо, договорились?
Каково это — быть мэром? Престижно? Конечно! В руках такого человека, как Тан Хунэн, сосредоточена огромная власть, и везде перед ним горит зеленый свет.
Тан Хунэн впервые жаловался Лю Фэнь на жизнь.
Куда уж Лю Фэнь было разобраться в этих хитросплетениях правды и вымысла. Она верила всему, что он говорил.
— Хорошо, в будущем никто из нас не должен лгать.
Тан Хунэн усмехнулся, обдумывая ее слова:
— А Фэнь, а ты быстро учишься.
Лю Фэнь покраснела:
— Не говори чепухи!
Она и правда проявила немного хитрости. С чего это вдруг только она должна была обещать говорить правду? Это должно касаться обоих супругов. Но в устах Тан Хунэна эти слова приобрели какой-то двусмысленный подтекст.
… Семья Сун.
Сун Эрсао, увидев, как ее муж с почтением повесил трубку, не удержалась и скривилась. Можно подумать, свекор видит их через телефонный провод. К чему такая осторожность?
Впрочем, когда дело доходило до нее самой, она вела себя еще более подобострастно. Перед лицом абсолютной власти родственные чувства отходили на второй план.
Подавив гнев, Сун Эрсао попыталась воззвать к рассудку мужа:
— Шэн Сюань звонила из Пэнчэна. Сказала, что Тан Хунэн расписался с той деревенщиной! Он даже прислал Шэн Сюань свадебные сладости и велел ей поскорее выходить замуж! Как он мог так поступить? Он что, с ума сошел? Шэн Сюань ждала его столько лет. Он что, слепой или глухой, раз не замечал ее чувств?.. В этом году Шэн Сюань исполняется тридцать, а он взял и женился на другой! Он что, презирает Шэн Сюань? Презирает меня, презирает тебя…
— Замолчи! — раздраженно перебил ее муж. — Знаешь, что сказал старик, когда звонил? Он велел всем, кто завтра свободен, приехать в Сяншань. Тан Хунэн собирается привезти свою новую жену!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
