В Анцине экзамены длились два дня, и всё это время Ся Сяолань завтракала, обедала и ужинала в заведении Хуан Сао.
Благодаря её примеру — или, вернее, «сарафанному радио» нескольких девушек — длинные столы в павильоне Хуан Сао к часу пик оказывались полностью заняты. Хотя здесь подавали фастфуд и посетители ели довольно быстро, когда дела пошли в гору, клиентам всё равно приходилось ждать свободного места. Хуан Сао сияла от радости; когда внутри не осталось мест, она выставила ещё несколько столов прямо перед входом, вдоль тротуара. В те времена машины на четыре колеса были редкостью, и движение на улицах зависело лишь от собственных ног да двухколёсных велосипедов.
Столы Хуан Сао не мешали движению, ведь ширина улицы достигала десяти метров.
К тому же никакие городские службы не гоняли торговцев целыми днями — «ченгуаней» в то время ещё попросту не существовало.
Однако Хуан Сао занималась общепитом, а ведомств, способных её прижать, хватало. Ся Сяолань из добрых побуждений напомнила ей, что стоит следить за отношениями с разными инстанциями, дабы уберечься от злонамеренных жалоб конкурентов.
Хуан Сао была полностью согласна.
— Ты права.
Она переманила клиентов у закусочной Чжан, и те наверняка были недовольны, так что Хуан Сао следовало держать ухо востро.
Ся Сяолань, хорошенько «намутив воды», закончила сессию и со спокойной душой уехала, планируя вернуться в Анцин через несколько дней за табелем успеваемости. Нужно было подкинуть Чжан Цуй лишних забот, чтобы эта любительница драм поменьше её донимала.
По возвращении в Шанду времени на отдых у Ся Сяолань не было. Родные относились к ней с пониманием как к абитуриентке, но она сама не могла позволить себе только учиться. Ремонт в магазине шел уже двадцать дней под присмотром Лю Юна, и результаты уже были налицо.
— Еще десять дней, и точно закончим!
Сегодня было 14 января. Китайский Новый год в 1984 году выпадал на 2 февраля. Если ремонт закончится через десять дней, это будет примерно 24 января. Значит, «Лань Фэнхуан» ещё успеет открыться до праздников. В последнее время торговлей на лотке занималась Ли Фэнмэй; эта партия товара расходилась чуть медленнее, но теперь Ся Сяолань могла ей помочь, так что к 20-му числу они точно распродадут большую часть.
А после 20-го она снова отправится в Янчэн за товаром.
Чжоу Чэн сказал, чтобы Кан Вэй поехал вместе с ней. Ся Сяолань раздумывала: надо связаться с Кан Вэем через пару дней и договориться о времени — встретятся ли они в Янчэне или ей подождать его в Шанду, чтобы выехать вместе.
Мысль об открытии радовала Ся Сяолань:
— Надо бы поторопить дело с лицензией.
Сама она за лицензией не бегала, поручив это Ху Юнцаю. С ним у неё уже были налаженные отношения: она давала деньги, он прикладывал усилия. В запасе оставалось немало сигарет «Цветная Бабочка», которые всё ещё считались «твёрдой валютой».
Однако при упоминании лицензии Лю Юн помрачнел.
Ся Сяолань сразу поняла, что возникли проблемы.
— Дядя, если что-то случилось, вы должны мне сказать.
Лю Юн потер руки:
— Ты ведь приехала из Янчэня больной, а потом сразу экзамены, вот я и не хотел тебя расстраивать. Ху Юнцай говорит, что выдачу нашей лицензии притормозили. Возможно, это дело рук семьи Чжу…
Семья Чжу?
Ся Сяолань нахмурилась.
Она даже не показывалась при подаче документов, откуда им знать, что «Лань Фэнхуан» — её магазин?
…
Дин Айчжэнь поначалу тоже не знала.
Хотя силуэт Ся Сяолань, который она мельком видела на хлопчатобумажной фабрике, показался ей знакомым, она не сразу связала одно с другим. Юань Хунган тогда обронил, что это частники, арендующие помещение по адресу улица Эрци Лу, 45. Всё внимание Дин Айчжэнь было приковано к жилым комнатам над этим помещением.
Из-за этого жилья на фабрике развернулась настоящая битва, и Юань Хунгана, который имел право распоряжаться фондом, осаждали целыми днями.
Дин Айчжэнь буквально вырвала из пасти льва два ордера.
Если она не сможет давать людям выгоду, с какой стати им поддерживать «начальника Дин»?
Эти два ордера могли принести ей немало пользы и облегчить работу в ведомстве. Впрочем, у начальника Дин и так всё всегда шло гладко; если не считать обиды, нанесённой Ся Сяолань, она была настоящим победителем по жизни.
Когда Чжу Фан вернулся домой в новом пальто, Дин Айчжэнь пощупала ткань. Узнав, что оно стоило всего 100 юаней, она похвалила сына за удачную покупку.
— Мой сын в нём просто красавец!
Несмотря на периодические ссоры, Дин Айчжэнь всегда души не чаяла в своём сыне. Шерстяное пальто тёмно-синего цвета и впрямь сидело на Чжу Фане отлично: он был светлокожим и высоким, этот цвет ему очень шёл.
Услышав, что были ещё и чёрные, Дин Айчжэнь задумалась о том, чтобы раздобыть такое же для отца Чжу Фана.
Чжу Фан сказал, что купил его случайно, и Дин Айчжэнь даже немного расстроилась. Но Сяо Цинь, молодая жена друга Чжу Фана, работала на Третьей хлопчатобумажной фабрике. Дин Айчжэнь была у неё свахой, и когда они случайно разговорились на фабрике, Сяо Цинь упомянула, что купила себе два пальто:
— Одно тёмно-синее, другое чёрное. Я купила их только потому, что увидела, как хорошо пальто сидит на вашем Чжу Фане. Та девушка-продавщица такая красавица, и вкус у неё отменный!
Для Сяо Цинь это была простая болтовня, но у Дин Айчжэнь при упоминании красивой продавщицы мгновенно сработали все радары.
Сяо Цинь сказала, что купила пальто за 138 юаней, а Чжу Фан принёс домой точно такое же за 100. Кто мог сделать Чжу Фану скидку в тридцать с лишним юаней?
Ся Сяолань!
Это имя сразу всплыло в голове Дин Айчжэнь.
В прошлый раз она видела Ся Сяолань именно тогда, когда та торговала одеждой на улице. Ну надо же! Говорила, что сын её не интересует, в прошлый раз разгуливала с другим мужчиной, а сама снова закидывает удочку Чжу Фану?
В представлении Дин Айчжэнь между мужчиной и женщиной не могло быть чистой дружбы… Впрочем, в чём-то она была права. Проработав всю жизнь в государственных структурах, начальник Дин не обладала гибкостью делового человека.
Ся Сяолань же предпочитала не сжигать мосты; пока не задеты её принципы, она не шла на открытый конфликт. К тому же она была очень благодарной: если кто-то помогал ей хоть на грош, она при возможности возвращала в стократном размере. В её манере вести дела смешивались офисная дипломатия и налёт вольного «мира рек и озёр». В прошлой жизни Ся Сяолань не могла использовать внешность как короткий путь к успеху, но в итоге сумела превратить многих клиентов в друзей и создать собственную сеть связей именно благодаря этой прямолинейности и верности кодексу чести.
В общем, хорошенько расспросив Сяо Цинь, Дин Айчжэнь практически удостоверилась, что пальто Чжу Фана было куплено у Ся Сяолань.
Сяо Цинь добавила, что пальто у Ся Сяолань разлетаются как горячие пирожки и поговаривают, будто она собирается открыть настоящий магазин. И тут Дин Айчжэнь осенило: в тот день из кабинета Юань Хунгана вышли три человека, которые подписывали договор аренды помещения на улице Эрци Лу, 45. Тот знакомый силуэт… теперь она была уверена — это была Ся Сяолань!
«Кроме этой лисицы, кто ещё может так вихлять бедрами при ходьбе!»
Дин Айчжэнь не подала виду перед Сяо Цинь, но отправилась выпытывать правду у Юань Хунгана.
Три помещения по адресу улица Эрци Лу, 45 действительно арендовали под магазин одежды.
Дин Айчжэнь холодно усмехнулась и, вернувшись домой, всё рассказала отцу Чжу Фана.
— Хочет усидеть на двух стульях? Или её бросили, и она решила снова вцепиться в нашего сына? Если я не проучу её, я не Дин!
Отец Чжу не придал этому значения:
— В последнее время о ней ничего не слышно. Видимо, её хахаль оказался так себе. Если она тебе не нравится, просто вставь ей палки в колёса.
У частников и так не было никакого статуса. Отец Чжу сказал «притормозить», и выдача лицензии для «Лань Фэнхуан» застопорилась. Стоило чиновникам увидеть в заявлении адрес «улица Эрци Лу, 45», они сразу заявляли, что оформить документы невозможно.
— Не соответствует требованиям.
Каким требованиям?
Санитарным нормам или чему-то ещё?
Ху Юнцай через знакомых начал наводить справки и спустя долгое время смутно понял: они перешли кому-то дорогу, и целью был именно адрес улица Эрци Лу, 45!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
