Теперь уже ничего не поделаешь.
Потратив столько денег на женитьбу на Чжоу И, неужели Юань Хань посмеет заговорить о разводе?
Бытовую технику и мебель еще можно было продать по сниженной цене, но оставит ли семья Чжоу Юань Ханя в покое?
К тому же, Юань Хань потерял работу.
Каким бы красавцем он ни был, мужчине без приличной работы, да еще дважды побывавшему в браке, было бы трудно найти невесту не то что с таким же происхождением, как у Чжоу И, но даже из обычной семьи кадровых работников.
Даже если бы ему и удалось встретить такую же простодушную девушку, как Чжоу И, ее семья ни за что бы не согласилась.
«Мягкий рис» не так-то легко жуется; вспоминая, как при первых же признаках его корысти благодетель, помогавший ему перебраться в столицу, охладел к нему, Юань Хань понимал: то, что ему удалось благополучно жениться на Чжоу И, уже превзошло все его ожидания.
Его слова изрядно успокоили женщин в его семье.
И впрямь, даже если они презирают Юань Ханя, неужели они смогут презирать родного внука?
Ся Сяолань было совершенно не до того, какой кавардак творился в жизни Чжоу И после свадьбы.
Можно было лишь догадываться, что раз Чжоу И пришла в чужой дом всего с двумя одеялами, семья Юань наверняка осталась крайне недовольна. Впрочем, им оставалось только терпеть.
Эту свадьбу Чжоу И вытребовала себе сама, не жалея сил, и если в будущем жизнь не заладится, только она сама сможет объявить о расставании.
Чжоу И вышла замуж, и для Цзян Хун это стало облегчением — с глаз долой, из сердца вон. Однако из-за всех этих треволнений Цзян Хун пребывала в унынии, что очень беспокоило Чжоу Вэньбана. Вероятность того, что у супругов родится еще один ребенок, была невелика: Цзян Хун была уже в годах, и даже если не брать в расчет вопрос здоровья, Чжоу Вэньбан был государственным кадровым работником, а у Цзян Хун была официальная работа, что не соответствовало действующей политике планирования семьи.
Сейчас политика планирования семьи соблюдалась особенно строго. Хватало тех, кто, предпочитая сыновей дочерям, готов был бороться за наследника, и были те, кто рожал детей, скрываясь от властей, но если это обнаруживалось, то либо семья оставалась с пустыми карманами из-за штрафов, либо человек лишался работы.
Мог ли Чжоу Вэньбан лишиться своей должности?
Раз Чжоу И оказалась непутевой, он не мог позволить, чтобы из-за нее пострадала и его карьера.
Чжоу Вэньбан попросил Ся Сяолань при возможности составить компанию Цзян Хун, и Ся Сяолань не отказала.
Вскоре она отправилась на птичий рынок, купила щенка и подарила его Цзян Хун.
Шерсть у маленького пекинеса была на редкость красивой; Цзян Хун никогда не думала о том, чтобы завести собаку, но, раз Ся Сяолань преподнесла ей такой подарок, ей было неудобно отказывать. Прожив в доме пару дней, пес оказался послушным и смышленым, не гадил где попало. Стоило Цзян Хун сделать шаг, как собака следовала за ней, а когда та возвращалась с работы, пес уже ждал ее у порога.
Даже домашняя помощница говорила, что никогда не видела такого привязчивого щенка.
Привязчивый?
Как ни странно, Цзян Хун это нисколько не раздражало.
Этот крохотный комочек обожал вилять ей хвостом, и, глядя на то, как колышется длинная шерсть на его пушистом хвосте, Цзян Хун невольно улыбалась:
— На улице такой холод, я сошью тебе какую-нибудь одежку.
Чжоу Вэньбан и не предполагал, что собака может принести такую пользу, и от души поблагодарил Ся Сяолань.
Сама Ся Сяолань никогда не держала домашних животных, потому что в обеих своих жизнях она жила очень насыщенно, и при такой занятости у нее просто не было времени за ними ухаживать. Однако она знала, что некоторые любители собак и кошек относятся к питомцам как к членам семьи.
— Дядя, это своего рода духовная опора. Тётя Цзян будет занята заботой о пекинесе, и у нее не останется времени на грустные мысли.
Чжоу Вэньбан подумал: «А ведь и правда!»
Собака — это хорошо, она преданная: признает хозяина и никогда не изменит.
Дашь ей подстилку для сна, покормишь — и она уже льнет к человеку, весь день радостно виляя хвостом.
Какой смысл в воспитании детей, которые только и делают, что злят родителей и позорят семью… уж лучше завести собаку!
Когда Ся Сяолань снова увидела пекинеса, Цзян Хун уже сшила ему ярко-розовую кофточку. Опасаясь, что зимняя земля застудит его маленькие лапки, она всюду носила пекинеса на руках, не позволяя ему касаться пола, и даже дала ему кличку — Лэле.
Ся Сяолань, глядя на ярко-розовую кофточку, чувствовала, что на это больно смотреть.
Знала ли Цзян Хун, что Лэле — это кобель?
Цзян Хун уверенно возразила:
— Он еще маленький, ему нужно носить яркие цвета.
Как раз в это время Чжоу И впервые после свадьбы вернулась в родительский дом, чтобы заодно забрать свои вещи. Сначала она не заметила, что в доме появилась собака. Цзян Хун сидела на диване и вязала. Увидев в ее руках крошечную шерстяную безрукавку, Чжоу И обрадовалась: неужели это вяжется для ребенка в ее чреве?
На словах мать игнорирует ее, а на деле всё же заботится.
Чжоу И уселась на диван и, пытаясь завязать разговор, спросила:
— Мам, ребенок ведь родится летом, разве он сможет носить шерстяную безрукавку?
Цзян Хун взглянула на нее:
— Какое еще рождение ребенка? Я вяжу это для Лэле.
Лэле?
Чжоу И растерялась: значит, мама уже придумала ребенку прозвище.
Маленький пекинес, который до этого был в спальне, услышав свое имя, выбежал на коротких лапках и звонко залаял на Цзян Хун.
Голос у него был совсем детский, язычок — розовый, а шерсть — белоснежная. Цзян Хун тут же подхватила пса на руки:
— Лэле, тебе нравится эта безрукавка?
— Гав-гав-гав!
— Значит, нравится.
Цзян Хун предпочитала разговаривать с собакой, а не с Чжоу И.
Что бы ни говорила Цзян Хун, Лэле отвечал «гав-гав-гав», и казалось, что человек и собака действительно понимают друг друга.
Чжоу И оторопело наблюдала за этим: когда в их доме появилась собака? И этот «Лэле» оказался псом?
Ее мать вяжет кофты для собаки?!
Чжоу И не помнила, чтобы ее мать когда-либо любила кошек или собак!
Вспомнив о своей недавней самонадеянности, Чжоу И резко встала:
— Мам, тогда я пойду?
Цзян Хун, поглаживая Лэле, небрежно бросила в ответ:
— Угу.
Чжоу И в беспорядке похватала из комнаты несколько вещей, чувствуя, как в душе закипает ярость.
Спустившись вниз, она начала жаловаться Юань Ханю:
— Ты только представь, какая обида! Моя мать завела дома собаку и шьет ей одежду. Если у нее есть столько свободного времени, почему бы ей не позаботиться о родной дочери?
То, что мать не купила ей обновок, она еще могла стерпеть.
Но могла бы хоть что-то приготовить для своего нерожденного внука!
Чжоу И была вне себя от злости.
Она намеренно заставила Юань Ханя ждать внизу, боясь рассердить мать.
В итоге же Цзян Хун всё время возилась только с собакой и едва перемолвилась с ней парой слов.
Юань Хань счел обиду Чжоу И на маленькую собачку нелепостью. Не видя всего своими глазами, он не знал, как сильно Цзян Хун опекает пекинеса, но, зная характер Чжоу И — вечно преувеличивать любые пустяки, — не придал этому значения.
— Тёща всё еще сердится. К тому же ты теперь замужем и не живешь дома, ей скучно. Тебе стоит почаще навещать её и проводить с ней время.
Чжоу И неопределенно хмыкнула в ответ.
Ей самой было довольно унизительно признавать перед Юань Ханем, что мать предпочитает ей собаку.
Но откуда взялся этот щенок?
В следующий раз, когда она вернется домой, она обязательно расспросит помощницу!
…
Ся Сяолань чихнула, сидя в самолете.
— Странно, кто это говорит обо мне гадости за спиной?
Она летела из Пекина в Пэнчэн. Рядом сидели Тан Хунэн, у которого закончился свадебный отпуск, и Лю Фэнь, которая собиралась провести в Пэнчэне пару дней.
Лю Фэнь была замужем уже больше недели, но до сих пор не сообщила об этом старшему брату Лю Юну. Разве можно было не съездить к нему лично?
К тому же Тан Хунэн, отгуляв отпуск, должен был привезти молодую жену в Пэнчэн, чтобы доказать, что его женитьба не была фиктивной.
Тан Хунэн не смог сдержать улыбки, услышав ворчание Ся Сяолань:
— Кто о тебе говорит гадости? Ты подарила щенка старшей тете Чжоу Чэна, так что его двоюродная сестра, должно быть, тебя теперь смертельно ненавидит.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
