Один билет на поезд, и через десять с лишним часов можно добраться из Пекина в Шанду.
Билеты из Пекина в Шанду расходились бойко. Работа Кан Вэя в его ведомстве была чистой синекурой, до смерти скучной — второй дядя Кан Вэя специально пристроил его туда. Говорили, мол, чтобы Кан Вэй не перетруждался: зарплата приличная, дел мало, звучит солидно, а на деле — никаких перспектив для роста.
Если бы Кан Вэй продолжал там работать, то все его будущее было бы предрешено до конца жизни.
Кан Вэй — молодой парень, разве мог он быть этим доволен?
Но его бабушка была очень довольна.
Дедушка Кан мог бы перевести его на другую работу, но дедушка был человеком принципиальным и наотрез отказывался замолвить словечко.
У безделья были и свои плюсы: Кан Вэй числился лишь формально и мог ехать куда угодно. Сказав, что едет поддержать Ся Сяолань, он прихватил с собой Шао Гуанжуна и сел в поезд до Шанду.
Всю дорогу они перешептывались, обсуждая, как посильнее порисоваться, когда приедут.
Хотя Ся Сяолань и связалась с Кан Вэем, она не возлагала на него все надежды. Раз уж семья Чжу прознала, что «Синий феникс» — её магазин, Ся Сяолань не видела смысла таиться и решила попробовать уладить всё своими силами.
Без криков и скандалов она отправилась прямиком к человеку, ответственному за выдачу разрешений на предпринимательскую деятельность.
— Товарищ, мы хотим оформить лицензию. Скажите, что именно у нас не соответствует требованиям?
Глядя на неё, нельзя было сказать, что это неотесанная деревенщина — говорила она тихо и мягко, и в её взгляде не было и тени страха.
Среди частников, приходивших по делам, каждый второй лебезил и кланялся, лишь бы чиновник остался доволен. Ся Сяолань же, напротив, вела себя подчеркнуто вежливо, но настаивала на чётких и ясных объяснениях.
— Не соответствует, значит, не соответствует! Сами накосячили, а теперь государство обременяете! Есть у вас, молодой товарищ, хоть капля сознательности?..
Глаза Ся Сяолань заблестели от влаги. Она сидела прямо и чинно — любой невольно засмотрелся бы на неё.
Под её долгим взглядом чиновник занервничал. Его недавняя вспышка была вызвана лишь тем, что он чувствовал себя загнанным в угол.
Ся Сяолань предельно серьезно спросила:
— Я следую государственной политике и готова быть маленьким винтиком в процессе реформ и открытости. Я иду на риск, становясь частником, потому что государству нужны такие люди, чтобы накапливать опыт! Я не становлюсь обузой для страны, сама содержу себя и плачу налоги… И это вы называете «обременять государство»? Это вам стоит получше ознакомиться с подвигами «слуг народа» и понять истинный смысл этих слов! Делать что-то для масс вам в тягость, да ещё и страну приплетаете. Вы что, один за всё государство вправе отвечать?
Ся Сяолань говорила не слишком громко, но так, что её слышали все в комнате.
— Ты… ты что такое несешь!
Ленивый и заносчивый клерк подпрыгнул на месте от её слов. Если эти речи разойдутся по отделу, что о нем подумает начальство и коллеги?
Ся Сяолань поднялась со своего места:
— Я не хочу говорить грубости. Если слуги народа действительно работают для народа, разве захочет кто-то из простых людей идти на конфликт? Товарищ, вы можете ещё раз проверить мои документы. Надеюсь, в следующий раз вы скажете мне, что именно не так, и я с готовностью всё исправлю.
А? Обругала человека и собирается прийти снова?
Те, кто видел эту сцену, решили, что лицензии Ся Сяолань не видать как своих ушей.
Ся Сяолань лишь улыбнулась — так ослепительно красиво, что у окружающих зарябило в глазах.
Ху Юнцай готов был провалиться сквозь землю. Словно бес попутал его согласиться помочь и привести Ся Сяолань в управление промышленности и торговли «скандалить». Ведь не клерк же придирался к ней, это семья Чжу замолвила словечко. Своей выходкой Ся Сяолань окончательно рассорится с ними.
Ху Юнцай считал, что это мелкое недоразумение нужно просто стерпеть: извиниться перед семьей Чжу, дать матери Чжу Фана выпустить пар, и тогда всё уладится.
Но Ся Сяолань и не думала извиняться — она шла напролом.
Глядя, как она сегодня довела клерка до белого каления парой фраз, Ху Юнцай не понимал, зачем ей так обострять конфликт.
Ху Юнцай видел, как Ся Сяолань «поднялась»: от поездок на велосипеде в гостевой дом горкома под видом его родственницы, чтобы продавать угрей, до расширения этого бизнеса. Позже она и вовсе бросила торговать угрями, перевезла семью в Шанду и занялась одеждой. С их первой встречи прошло всего четыре месяца, а она уже арендовала три павильона на улице Эрци Лу, планируя открыть лучший в городе частный магазин одежды.
Смелая, способная — так оценивал её Ху Юнцай.
Сегодня к этим качествам добавился ярлык «импульсивная». Ху Юнцай вздохнул: всё-таки молодая девчонка, не умеет сдерживаться.
Они были старыми знакомыми, к тому же Ся Сяолань частенько присылала подарки, так что их семьи стали почти родными. Из добрых побуждений Ху Юнцай покачал головой и наставительно произнес:
— Пока ты не уладишь терки с семьей Чжу, даже если поднимешь шум и получишь лицензию, тебе всё равно здесь торговать. Семья Чжу найдет тысячу способов отравить тебе жизнь.
Что за беда для молодого человека — склонить голову?
Сгибать спину в молодости, чтобы в старости жить в достатке и с прямой осанкой — вот он, успех.
А если не кланяться смолоду, лезть на рожон и терпеть неудачи, то на старости лет придется унижаться ради куска хлеба… Это горькая доля.
— Брат Ху, я перешла дорогу не семье Чжу, а матери Чжу Фана.
Ху Юнцай сказал много слов, а Ся Сяолань ответила лишь этой фразой.
Он не сразу нашелся с ответом. Ся Сяолань улыбнулась и погрузилась в свои мысли.
Обидеть семью Чжу и Дин Айчжэнь — разные вещи. У остальных членов семьи Чжу нет с ней конфликта интересов, это только Дин Айчжэнь ненавидит её и строит козни. Раньше Ся Сяолань мыслила неверно: зачем ей воевать со всей семьей, если враг у неё один — Дин Айчжэнь!
Ну, может, ещё муж Дин Айчжэнь — муж и жена одно целое, отец Чжу Фана естественным образом примет сторону супруги.
Но эта парочка могла подбивать родственников на помощь, но они не представляли всю семью Чжу. Как тот клерк, возомнивший себя лицом «государства» — слишком много на себя взял. Устранишь источник проблем — и никто не станет за ней охотиться. А пока она будет разбираться с Дин Айчжэнь, остальные члены семьи Чжу ещё взвесят, стоит ли Ся Сяолань того, чтобы с ней связываться.
Поймут, что она не промах, а ведь они не родные дети Дин Айчжэнь — с чего им впрягаться за неё?
Чжу Фан — вот он родной сын. Ся Сяолань считала его неплохим парнем, но поделать ничего не могла: раз они с Дин Айчжэнь стали как кошка с собакой, то и с Чжу Фаном рано или поздно придется стать чужими людьми.
Ей не нужно было самой искать компромат на Дин Айчжэнь.
Человек на руководящей должности, имеющий власть и пользующийся благами, неизбежно ущемляет чьи-то интересы. Ся Сяолань была уверена, что найдет союзников. Характер у Дин Айчжэнь скверный — неужели на Третьей хлопчатобумажной фабрике все любят начальницу Дин?
Ся Сяолань чувствовала себя настоящей интриганкой. Сама она вступать в перепалку с Дин Айчжэнь не хотела — лучше натравить на неё кого-то другого.
С Чжан Цуй она поступила так же: нашла ей конкурентку, чтобы той некогда было досаждать ей.
Ситуация с Дин Айчжэнь была серьезнее — простых мелких пакостей тут мало. Власть начальницы Дин куда весомее, чем у деревенской женщины вроде Чжан Цуй. Чжан Цуй не могла реально навредить Ся Сяолань, а вот начальница Дин способна была перекрыть ей кислород.
Это был «монстр» иного уровня. Ся Сяолань предстояло одновременно отвлекать огонь на себя и исподтишка применять свои способности.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
