Первый ужин Ся Сяолань в Гонконге прошел не слишком гладко.
В поместье семьи Ду, когда все домочадцы собрались вместе, за столом словно скрестились невидимые мечи.
Разумеется, на первый взгляд все казалось вполне благопристойно и гармонично — в конце концов, Ду Чэнжун был еще жив!
Вторая госпожа Ду с гордостью смотрела на сына:
— Чжаоцзи, работа работой, но нужно и отдыхать. Не бери пример со своего папочки, не становись трудоголиком…
Это был ее сын!
Вернувшись в страну год назад, он провел полгода, сменяя один отдел за другим, и теперь заслужил единодушное признание всей компании.
В первой половине жизни положение второй госпожи определялось благосклонностью мужа, но теперь она была уже немолода. Ду Чэнжун, хоть и состарился, душой оставался юным и все так же жаждал новизны, увлекаясь молодыми женщинами. Поэтому во второй половине жизни статус второй госпожи, без сомнения, должен был зависеть от успехов ее сына.
Чем лучше проявлял себя Ду Чжаоцзи, тем выше становилось положение второй госпожи в семье Ду.
Как, например, сейчас: даже если не брать в расчет то, заглядывал ли Ду Чэнжун в ее спальню, по частоте подарков она в одночасье обошла третью и четвертую наложниц.
И даже то, что лицо четвертой госпожи, Лю Кэин, благодаря уходу оставалось гладким, словно очищенное яйцо, ей не помогало.
Впрочем, у Лю Кэин по крайней мере был брат, Лю Тяньцюань, способный оказать поддержку.
Третья же ветвь семьи была по-настоящему заурядной: ни то ни се, они лишь покорно наблюдали за тем, как сцепились вторая госпожа и Лю Кэин.
Лю Кэин отложила нож и вилку:
— Второй молодой господин усердно трудится, но и старший молодой господин, осваивая рынок на материке, тоже немало сил прикладывает. Господин, вы согласны?
Глядя на то, как женщины ревнуют и соперничают, втягивая в свои интриги и его, Ду Чжаохуэй про себя осыпал их проклятиями, но на лице его расцвела улыбка:
— Дела семейные — какой уж тут труд? Я на материке прощупываю почву, Чжаоцзи в компании охраняет тылы. Братья должны действовать заодно, чтобы развивать и расширять компанию!
Ду Чэнжун кивнул:
— Борьба во внешнем мире закаляет людей. Чжаохуэй стал гораздо степеннее. Я тоже старею, и рано или поздно компания перейдет в руки вас, братьев.
Это был первый раз, когда Ду Чэнжун заговорил об этом открыто.
Прежде эта тема никогда не поднималась напрямую; каждая ветвь семьи лишь молча соперничала за благосклонность, стараясь всеми силами увеличить свой вес в глазах Ду Чэнжуна.
То, что Ду Чэнжун сорвал эту завесу недосказанности, заставило всех присутствующих за длинным обеденным столом замереть в изумлении.
— Папочка, компания пока не может обойтись без вашего руководства, но вы действительно могли бы немного сократить нагрузку. Я не хочу, чтобы вы переутомлялись. Вы должны быть здоровы и прожить долгие-долгие годы! И старшему брату, и мне, и младшим еще многому нужно у вас поучиться.
Ду Чжаоцзи говорил с искренним чувством.
Он и в самом деле считал, что ему еще многому нужно учиться; если бы сейчас ему полностью передали управление компанией, у него попросту не хватило бы способностей.
У Ду Чжаохуэя забилось сердце: старик проверяет их или говорит всерьез?
Однако реакция второго брата была поразительно быстрой.
Ду Чэнжун перевел на него взгляд, и Ду Чжаохуэй с серьезным видом произнес:
— Я вас не разочарую.
— Когда-то я приехал в Гонконг с пустыми руками. Начинал с того, что подбирал на пристани мелкую рыбешку и креветок, которые никому не были нужны, варил их и продавал. Так, по крупицам, я накопил начальный капитал. Потребовалось сорок лет, чтобы создать сегодняшнюю «Чэнжун Групп». Я надеюсь, что еще через сорок лет название «Чэнжун Групп» по-прежнему будет существовать, а у руля будет стоять человек по фамилии Ду. И только самый способный из вас будет достоин стать моим преемником!
Ду Чжаохуэй и Ду Чжаоцзи выпрямились и приняли сосредоточенный вид.
Эти слова предназначались именно им.
Они были старше других и имели огромное преимущество перед младшими братьями и сестрами.
Не могли же подростки засучить рукава и вступить с ними в борьбу.
Ду Чэнжун еще не закончил:
— Я дам вам обоим по сумме денег — по двадцать миллионов гонконгских долларов в качестве стартового капитала. Через год тот из вас, кто сумеет законными способами заработать больше, получит пять процентов акций «Чэнжун».
Пять процентов акций «Чэнжун»?
Ду Чжаохуэй прищурился. Что задумал старик? Он всегда крепко держал акции в своих руках, и это был первый раз, когда он решил ими поделиться… Ду Чжаохуэй был крайне заинтригован!
Несмотря на весь внешний блеск его статуса старшего молодого господина семьи Ду, такие люди, как Тан Юаньюэ, никогда не воспринимали его всерьез.
Ду Чжаоцзи также не был исключением.
В сущности, они оба были лишь жалкими просителями, которые ежегодно получали долю от прибыли, но не владели ни одной акцией.
Как, впрочем, и остальные члены семьи Ду.
Пять процентов акций «Чэнжун Групп» стоили баснословных денег. Группа компаний уже превратилась в настоящего гиганта со множеством дочерних предприятий, а доля самого Ду Чэнжуна лишь немногим превышала пятьдесят процентов.
Внезапное решение Ду Чэнжуна выставить пять процентов акций в качестве награды сузило круг претендентов до двух братьев — Ду Чжаохуэя и Ду Чжаоцзи, остальным оставалось лишь смотреть со стороны, хлопая глазами.
Это действительно походило на первые признаки передачи власти!
Вторая госпожа просияла, а Лю Кэин до боли сжала скатерть.
— Чжаоцзи, ты уж будь милостив к старшему брату. Ты блестяще окончил учебу за границу, а я привык быть неучем, так что мне остается только ехать на материк и зарабатывать там копейки тяжелым трудом.
Что можно сделать на двадцать миллионов?
В Гонконге, кажется, на эти деньги особо не развернешься.
Серьезные дела так просто не проворачиваются.
Ду Чжаохуэй уже твердо решил делать деньги на материке.
Он намеренно сказал это, чтобы связать Ду Чжаоцзи по рукам и ногам, вынудив того остаться в Гонконге.
Ду Чжаоцзи и сам не горел желанием ехать на материк:
— Слушаюсь старшего брата. Как брат скажет, так я и поступлю.
«Тьфу! Если брат скажет тебе убираться за границу и продолжать учебу, ты разве послушаешь?»
Лицемер!
Мысли в голове Ду Чжаохуэя неслись с бешеной скоростью.
Хоть и было сказано, что каждый полагается на свои силы, вторая ветвь семьи определенно поддержит Ду Чжаоцзи.
К несчастью для него, его родная мать умерла рано, и помочь ему было некому.
У Ду Чжаоцзи, если он останется в Гонконге, будет немало ресурсов, так что ему придется вставлять брату палки в колеса.
Сброшенная Ду Чэнжуном информационная бомба привела к тому, что «гармоничный» ужин семьи Ду спешно подошел к концу.
…
Атмосфера в семье Тан тоже была не из лучших.
Тан Юаньюэ вернулся домой в рубашке, залитой вином — Хэ Чжитун плеснула ему бокалом прямо в лицо.
Ситуация в семье Тан была не столь запутанной, как у Ду. Неизвестно, были ли у отца Тана интрижки на стороне, но в дом он привел лишь свою единственную законную жену.
У Тан Юаньюэ было еще двое младших братьев, рожденных от тех же родителей.
Судя по намерениям отца, в будущем компания должна была перейти под его управление, в то время как младшие братья, получив свою долю деньгами, отправятся строить собственное дело. Это был проверенный способ избежать дробления семейных активов: старший сын наследует дело предков, а младших спроваживают прокладывать свой путь.
В этом плане Тан Юаньюэ был куда счастливее Ду Чжаохуэя, который от зависти готов был лопнуть, но в каждой семье были свои трудности. Тан Юаньюэ приходилось всячески демонстрировать свою степенность и способность нести бремя ответственности.
Когда он вошел в дом в грязной рубашке, госпожа Тан сидела на диване и ела кашу из ласточкиных гнезд.
— Юаньюэ, иди-ка сюда, дай я посмотрю. С кем это ты опять повздорил?
Тан Юаньюэ опустился на диван:
— Чжи Тун еще не звонила вам с жалобами? Она плеснула мне вином в лицо в ресторане только из-за того, что я обедал с другой женщиной. Притащила с собой подруг, чтобы «поймать на месте преступления», устроила безобразную сцену.
Госпожа Тан отставила пиалу.
— В этой истории вы оба хороши: тебе не стоило вести себя так вызывающе, а ей — так ревновать. Впрочем, ты всегда был рассудительным, так что впредь будь осмотрительнее…
Тан Юаньюэ ослабил узел галстука, словно наконец обретая крупицу свободы:
— Никаких «впредь» больше не будет. Я предложил Чжи Тун расторгнуть помолвку!
Госпожа Тан невольно рассмеялась:
— Что за глупости ты несешь? Вы с Чжи Тун помолвлены уже пять лет. Мы, старшие, закрывали глаза на то, что вы, молодежь, не торопились со свадьбой, но разорвать помолвку… Юаньюэ, ты за кого принимаешь семью Хэ?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
