Чжоу Чэн остался в Пэнчэне.
Вечером Лю Фэнь предложила ему заночевать у них, но Чжоу Чэн, не выдержав давления со стороны будущего тестя, настоял на том, чтобы поселиться в гостинице.
Разумеется, вслух он сказал совсем другое:
— Тётя Лю, я хотел бы вечером повидаться с другом, поэтому вернусь довольно поздно — не хочется вас стеснять и заставлять ждать у двери. Завтра утром я сразу приду. Сяо Лань, даже если доберется до Америки, не станет звонить, пока здесь ночь.
Разве Чжоу Чэн не знал свою невесту?
Порой она строила из себя грозную воительницу, мол, «лучше меня не зли», но на самом деле всегда заботилась о близких и ни за что не стала бы будить Лю Фэнь посреди ночи.
Чжоу Чэн считал, что междугородний звонок с сообщением о благополучном прибытии раздастся только завтра.
Он не лгал — он действительно собирался навестить Кан Вэя.
Не могла же Сяо Лань уехать за границу, не оставив ему ни словечка. Раз Лю Фэнь ничего не упомянула, возможно, она передала что-то через Кан Вэя.
Кан Вэй присматривал в Пэнчэне за новым магазином стройматериалов «Аньцзя»; на этот раз его мебель должна была продаваться вместе с товарами для ремонта, поэтому он отнесся к делу со всей серьезностью. Сразу после Нового года, не дожидаясь даже праздника Юаньсяо, он умчался в Пэнчэн.
Бабушка не хотела его отпускать, зато дед похвалил такой поступок, заявив, что именно так должен вести себя мужчина, стремящийся к успеху в карьере!
Даже Великий Юй, усмиряя потоп, трижды проходил мимо своего дома и не зашел — на фоне этого старания Кан Вэя казались сущими пустяками.
Увидев Чжоу Чэна, Кан Вэй с сожалением воскликнул:
— Брат, почему ты не приехал вчера!
Как говорится, государь не спешит, а слуга в мыле — Кан Вэй переживал больше всех. Вчера он ездил на таможню Лоху провожать Сяо Лань и до последнего момента ждал появления Чжоу Чэна, но тот так и не пришел. Даже если Ся Сяолань и не расстроилась, сам Кан Вэй был крайне разочарован.
Однако, заметив потрепанный вид Чжоу Чэна, Кан Вэй заподозрил неладное:
— Чэнцзы-гэ, что с тобой случилось?
Чжоу Чэн покачал головой:
— Да так, мерился силой с Цзян У. Сяо Лань вчера уезжала расстроенной? Она совсем ничего мне не оставила?
Кан Вэй хлопнул себя по лбу:
— Есть письмо!
Чжоу Чэн сердито взглянул на него — и чего тянул, болтая попусту?
Кан Вэй протянул письмо, и Чжоу Чэн поспешно вскрыл конверт. К его удивлению, внутри не было нежных слов о любви — только сберегательная книжка.
— Что твоя невестка хочет этим сказать?
Чжоу Чэн вертел книжку и так, и эдак, будто пытался разглядеть в ней скрытый смысл.
Кан Вэй подошел ближе:
— Может, невестка оставила тебе денег на жизнь?
Ого, сколько нулей! Целых девятьсот тысяч!
Но кто сможет потратить такую сумму за год? Версия о «деньгах на расходы» явно не выдерживала критики.
— Скорее всего, это дивиденды «Луна» за текущий год, — задумчиво произнес Чжоу Чэн. — Сяо Лань упоминала об этом, но сумма оказалась больше, чем она предполагала.
Тогда речь шла о восьмистах тысячах, чтобы он мог погасить кредит под залог дома.
Чжоу Чэн всегда считал, что деньги — дело второстепенное, и лишние сто тысяч его совсем не обрадовали. Кроме сберкнижки она не оставила ни единой строчки — как тут не волноваться!
Наконец Кан Вэй почувствовал к нему сочувствие.
У него с Сяо Дань тоже порой случались размолвки; в отношениях не бывает одной лишь сладости, всегда происходит что-то непредвиденное.
Но если он не мог объясниться по телефону или в письме, то просто покупал билет на самолет и летел в Пекин. Сейчас Кан Вэй не нуждался в деньгах, и траты на перелет не были для него обузой.
Занят он, конечно, был, но смотря с кем сравнивать.
По сравнению с Чжоу Чэном у Кан Вэя было полно свободного времени, которым он распоряжался по своему усмотрению. Счастье познается в сравнении. Испытывая безмерное сочувствие, Кан Вэй произнес:
— Кхм, Чэнцзы-гэ, невестка все же очень о тебе заботится, раз оставила столько денег перед отъездом.
Чжоу Чэн сунул сберкнижку в карман:
— Думаю, на этот раз она разозлилась не на шутку. Помоги мне найти хорошего часового мастера. Как думаешь, эти часы еще можно спасти?
Он достал свой Ролекс. У Кан Вэя глаза на лоб полезли.
Да по ним будто машина проехала! Иначе как их можно было так разворотить?
— Эти часы…
— Подарок твоей невестки на мой день рождения, — бесстрастно ответил Чжоу Чэн.
Кан Вэй тут же прикусил язык.
Шла середина февраля, в Пэнчэне заметно потеплело, но почему же тогда внезапно повеяло ледяным холодом?
Кому сейчас станет «холодно»?
Явно не ему.
Кан Вэй замялся, не решаясь заговорить.
Он вспомнил, что должен сообщить Чжоу Чэну еще кое-что, но сказать об этом сейчас — все равно что подлить масла в огонь.
Они выросли вместе, и Чжоу Чэн видел Кан Вэя насквозь.
— У тебя есть еще какие-то новости? Выкладывай все сразу, я выдержу.
Кан Вэй почесал затылок:
— Перед отъездом невестка, кажется, начала сотрудничать с Ду Чжаохуэем. Она даже ездила в Гонконг.
Сотрудничать с Ду Чжаохуэем?
Первой реакцией Чжоу Чэна было вовсе не недоверие к Ся Сяолань.
Он пытался понять причины, побудившие её к этому шагу.
Он помнил, что Сяо Лань всегда недолюбливала Ду Чжаохуэя. Что же могло заставить её переступить через это чувство?
Теперь у Чжоу Чэна голова разболелась по-настоящему.
Вероятно, Сяо Лань все это время хотела с ним объясниться, но после начала продаж в Цзиньшачи им так и не удалось связаться. Он не знал, что произошло в Гонконге, и, разумеется, не мог понять ее мотивов для работы с Ду Чжаохуэем.
Сяо Лань, должно быть, сильно в нем разочаровалась.
В те моменты, когда он был ей нужен, у него вечно находились свои дела.
Желание разговаривать пропало. Чжоу Чэн переночевал у Кан Вэя, а на следующее утро отправился к Тан Хунэну.
Тан Хунэн еще завтракал.
Вчера было воскресенье, и Тан Хунэн ходил в мэрию на совещание во внеурочное время, сегодня же, в понедельник, ему полагалось быть на службе в обычном режиме.
Лю Фэнь наверняка снова весь день просидит дома у телефона, боясь пропустить звонок от Ся Сяолань. Присутствие Чжоу Чэна было кстати — он мог составить А Фэнь компанию. Именно поэтому Тан Хунэн сегодня выглядел чуть менее суровым, чем обычно.
— Ты бы поменьше бегал. При переломах нужен покой на сто дней. Будешь много двигаться — ребра неправильно срастутся!
Чжоу Чэн был даже немного польщен такой заботой.
Только теперь Лю Фэнь узнала, что у Чжоу Чэна сломаны ребра, и принялась ворчать на Тан Хунэна за то, что тот не сказал раньше.
— Тётя Лю, это пустяки. Мне наложили шину, под плотной одеждой просто не видно.
Пока они разговаривали, в доме Тан Хунэна зазвонил телефон.
Звонил секретарь Чэн. Больница в Янчэне сообщила ему, что Цзянь Янь пришла в себя.
Чжоу Чэна в больнице не было, что очень беспокоило родителей девушки. Едва очнувшись, Цзянь Янь стала требовать, чтобы он немедленно приехал.
Тан Хунэн пристально посмотрел на Чжоу Чэна.
Лю Фэнь тоже ничего не понимала; она не знала всех обстоятельств и была в полном замешательстве.
Судя по разговору, какая-то девушка тоже пострадала… Но при чем тут Чжоу Чэн и почему в это дело впутались её родители?
Тан Хунэн ждал, какой выбор сделает Чжоу Чэн.
Чжоу Чэн выпрямил спину:
— Я остаюсь в Пэнчэне. Буду ждать звонка от Сяо Лань.
Тан Хунэн усмехнулся:
— И ты вот так просто не поедешь? Она ведь тебя спасла.
Чжоу Чэн кивнул:
— Пань Сангэ все еще дежурит в больнице, так что ничего не случится. Я не врач, и мое присутствие никак не поможет лечению.
Цзянь Янь действительно его спасла.
Но разве он не спас её в ответ?
Если бы в решающий момент он не скомандовал прыгать из машины, все трое взлетели бы на воздух. Сейчас их тела собирали бы по кусочкам, и родителям Цзянь Янь было бы не до капризов и скандалов.
Видя твердость Чжоу Чэна, Тан Хунэн хмыкнул, взял портфель и ушел на работу.
Лю Фэнь порывалась спросить, но сдержалась, так и не решившись расспрашивать Чжоу Чэна о случившемся. С ним говорить об этом было неловко, лучше вечером расспросить Тан Хунэна.
Ожидание затянулось до половины седьмого вечера, когда телефон в доме Тан Хунэна, наконец, залился звонким трелем —
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
