Чэнь Цин не пошёл на вечеринку.
Он испытывал неприязнь к мысли о том, чтобы льстить какой-то там «принцессе». К счастью, Хань Цзинь на этом не настаивала. Среди множества достойных парней в Университете внешней экономики и торговли она выбрала именно Чэнь Цина, потому что её тронули его честность и преданность.
Разумеется, эта преданность предназначалась Ся Сяолань — по крайней мере, так было вначале. Хань Цзинь чувствовала, что даже если сейчас он не до конца забыл Ся Сяолань, половина его чувств уже принадлежит ей.
Хань Цзинь не спешила, впереди было ещё много времени. Она была полна решимости полностью завоевать сердце Чэнь Цина. Подобная игра в «шаг вперёд, шаг назад» в отношениях приносила ей немалое удовольствие.
Она не собиралась искать неприятностей для Ся Сяолань: то, кто из них имеет больший вес в сердце мужчины, зависело от способностей каждой.
Однако, когда Ли Юн и Сян Ли захотели нажиться на Ся Сяолань, Хань Цзинь не стала изображать из себя добрячку и мешать им. Ся Сяолань могла этого не признавать, но она действительно была для Хань Цзинь «соперницей».
Этим вечером Хань Цзинь потерпела сокрушительную неудачу из-за своей «соперницы» и обидела Сунь Минлань. Она вернулась в Нью-Йоркский университет, переполненная гневом. Управление общежитиями в американских вузах было крайне свободным, не было правил о времени выключения света. О таких вещах, как «прорубать стену, чтобы украсть свет у соседа», здесь можно было и не помышлять. Если даже лампами нельзя пользоваться сколько влезет, какой же это «американский империализм»?
Хань Цзинь всегда точно знала, где найти Чэнь Цина в общежитии. У него был сосед-американец, который ночевал в комнате лишь одну-две ночи в неделю, так что это не мешало разговорам Хань Цзинь и Чэнь Цина.
Хань Цзинь постучала и вошла. Чэнь Цин всё ещё занимался.
— Ты вернулась?
— Чэнь Цин, я хочу спросить тебя об одном деле. Ты можешь ответить мне честно?
Чэнь Цин нахмурился. В последнее время он и так во многом потакал Хань Цзинь. Он уже обсуждал с ней необходимость разделять время на отдых и учёбу. По характеру он не любил вечеринки, но во всём остальном — будь то походы по магазинам или поездки куда-нибудь в Нью-Йорке по выходным — он всегда соглашался.
Чэнь Цин подумал, что Хань Цзинь снова недовольна тем, что он не пошёл на вечеринку. Но Хань Цзинь, присев на табурет, заговорила о другом:
— Я помню, ты говорил, что Ся Сяолань встречается с кем-то очень завидным. Ты знаешь подробности о её молодом человеке?
Чэнь Цин удивился:
— Зачем тебе это?
Неужели Сяо Лань тоже была сегодня на вечеринке? С чего вдруг Хань Цзинь снова спрашивает о ней?
— Хань Цзинь, ты всегда знала, что мне нравится Сяо Лань. Когда мы начали встречаться, ты сама сказала после нашего знакомства, что тебя это не беспокоит. Сейчас мы с тобой пара, и я стараюсь быть к тебе внимательным. Не могла бы ты перестать цепляться за прошлое?
Как бы то ни было, это явно не сулило ничего хорошего. Чэнь Цин и сам знал немногое, но даже то, что знал, рассказывать не собирался.
— Раньше? Разве можно сравнивать «раньше» и «сейчас»? Раньше мы были однокурсниками, друзьями, и я, конечно, ничего не имела против того, что тебе кто-то нравится. Но теперь мы парень и девушка. Неужели я не могу хоть немного ревновать, зная, что в твоём сердце кто-то другой? И не смотри на меня так подозрительно, будто я собираюсь кому-то навредить. Я никому не смогу причинить вреда — эта Ся Сяолань слишком уж способная!
Хань Цзинь и самой не хотелось язвить.
Сама она лебезила перед Сунь Минлань, а та проявила такое радушие к Ся Сяолань — что за нелепица!
Обычно она оберегала самолюбие Чэнь Цина и не вела себя заносчиво, но сейчас ей было не до того. Пока она не выяснит, какие у Ся Сяолань связи, она не сможет спать спокойно. Возможно, чтобы восстановить отношения с Сунь Минлань, ей как раз и понадобится помощь Ся Сяолань.
Знай она это раньше, вела бы себя с Ся Сяолань вежливее.
Хань Цзинь взяла себя в руки. Большинство мужчин скорее поддадутся ласке, чем давлению. Она закрыла лицо руками:
— Чэнь Цин, если ты мне не поможешь, мне конец. Я провалила дело, которое мне поручила семья. Ты же знаешь характер моего отца. Ему и придумывать ничего не надо — достаточно просто перестать высылать мне деньги на жизнь…
Хань Цзинь тихо заплакала.
Чэнь Цин застыл.
В ночном общежитии было тихо, тишину нарушали лишь всхлипы Хань Цзинь.
Спустя некоторое время Чэнь Цин потёр уставшие глаза:
— Если хочешь, чтобы я помог, расскажи, что произошло. Пока не узнаю причину, я не скажу ни слова.
Хань Цзинь убрала руки от лица и улыбнулась сквозь слёзы, на её ресницах ещё дрожали капельки:
— Не мог согласиться пораньше? Обязательно было доводить меня до слёз! Сегодня вечером дело было так… Меня просто втянули в это…
В нескольких словах Хань Цзинь пересказала события на вечеринке, разумеется, выгородив себя и умолчав о своей роли. Она преподнесла всё так, будто это Сян Ли и другие хотели сделать из Ся Сяолань «дойную корову», заставив её оплатить расходы, но неожиданно главная гостья вечера, мисс Сунь, оказалась знакома с Ся Сяолань. Из-за этого она пришла в ярость, не только вернула все деньги, но и стала игнорировать Хань Цзинь.
Сблизиться с Сунь Минлань было «политической задачей», поставленной перед Хань Цзинь семьёй Хань. Хотя Чэнь Цин не знал истинного статуса Сунь Минлань, о самом поручении он был в курсе. Ему претило то, как Хань Цзинь заискивает перед другими, но он понимал, что жизнь — штука суровая и прагматичная.
Услышав, что из Ся Сяолань хотели сделать простачку, Чэнь Цин рассердился.
Но когда Хань Цзинь спросила, почему Ся Сяолань знакома с такой личностью, как мисс Сунь, Чэнь Цин не смог ответить.
Как на это ответить?
Хань Цзинь полагала, что Ся Сяолань нашла себе влиятельного жениха.
На самом деле всё было не так, или, по крайней мере, не совсем так… Перед отъездом за границу Чэнь Цин во время зимних каникул съездил в Юнань. Ему даже не пришлось ничего выпытывать — все в деревне только и обсуждали, что Лю Фэнь вышла замуж за Тан Хунэна.
Чэнь Дасао, конечно, исходила желчью, но оценка Чэнь Ван Да была трезвой. Он наставлял Чэнь Цина, говоря, что теперь семья Лю — совсем не те люди, что прежде: Лю Фэнь вышла замуж за большого начальника, и теперь у Ся Сяолань и Чэнь Цина разные стартовые позиции. Он советовал Чэнь Цину сохранять спокойствие, напоминая, что мужчинам не стоит бояться времени: семья Чэнь — простые сельские жители, и если Чэнь Цин будет уверенно идти вперёд шаг за шагом, то через двадцать-тридцать лет он обязательно добьётся своего!
Но как рассказать об этом Хань Цзинь?
— Не лезь в чужие дела. Я не могу рассказывать тебе о делах семьи Сяо Лань без её разрешения. Похоже, ты и не собираешься с ней дружить, так что держись от неё подальше и не беспокой её. Если ты сделаешь что-то дурное, возможно, даже дядя Хань не сможет тебя защитить… Это всё, что я могу тебе сказать. Запомни одно: нет ничего удивительного в том, что она знает каких-то высокопоставленных особ. Не пытайся судить о ней по меркам обычной студентки!
Ся Сяолань никогда не была обычной студенткой.
Разве может обычный человек спустя несколько лет после окончания средней школы внезапно решить поступить в университет, целый год готовиться дома самостоятельно и в итоге поступить в университет Хуацин?
Для Ся Сяолань нет ничего невозможного.
Всё, что она делает — это творит чудеса!
Чэнь Цин не знал, насколько влиятельной Ся Сяолань стала сегодня, но даже тогда, в прошлом, когда они ещё не отдалились друг от друга, она уже была невероятно способной!
От тона Чэнь Цина у Хань Цзинь на душе стало муторно.
Она поморгала — после слёз в глазах было сухо.
Казалось, Чэнь Цин ничего не сказал, но на самом деле он поведал немало. Самое важное: связи Ся Сяолань были покрепче её собственных!
Не поэтому ли Чэнь Цин предупредил её, что если она разгневает Ся Сяолань, то даже семья Хань не сможет уладить последствия?
Хань Цзинь стиснула зубы. Что же ей теперь делать?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
