Такая умная невестка, и вдруг в одночасье стала как дурочка.
Чжоу Чэн не знал, плакать ему или смеяться.
У него что, тяга к курению усилилась?
Или дело в ином, о чем нельзя говорить вслух…
Потушив сигарету и выбросив её в урну, Чжоу Чэн продолжал сохранять дистанцию от Ся Сяолань более чем в полметра.
— Один номер, забронировано, на фамилию Чжоу.
Чжоу Чэн забронировал номер еще до вылета из Нью-Йорка; в Америке в этом плане всё было действительно удобно. Чжоу Чэн регистрировался по паспорту, но администратор на стойке сказал, что спутнице тоже нужно зарегистрироваться.
Ся Сяолань уже достала свое водительское удостоверение, но Чжоу Чэн, после мучительной внутренней борьбы, накрыл её руку своей:
— Прошу прощения, заселяюсь только я один. Она уйдет через некоторое время, нужно ли её регистрировать?
Администратор понимающе усмехнулся.
Случаи, когда молодые люди приходили в мотель, и девушка уходила через «некоторое время», бывали, но не так уж часто.
Возможно, это была тайная интрижка, и одна из сторон не хотела светиться.
Хотя на вид они не были похожи на таких.
Богатая фантазия администратора отразилась на его лице, и Ся Сяолань украдкой ущипнула Чжоу Чэна за руку.
Чжоу Чэн остался непреклонен.
Он не обольщался насчет собственной выдержки.
В других делах его воля могла быть непоколебимой, но стоило ему оказаться рядом с Сяо Лань, как даже без всяких заигрываний с её стороны, одной лишь силы его воображения хватало, чтобы вызвать физическую реакцию. Если Сяо Лань останется сегодня, стойкость Чжоу Чэна неизбежно потерпит крах.
Как он и говорил раньше — Сяо Лань заслуживает лучшего.
Не этот дешевый мотель и не кровать, на которой неизвестно сколько людей спало до них.
— Будь умницей, не искушай меня.
Голос Чжоу Чэна был нежным, как сегодняшний лунный свет.
Администратор не понимал китайского языка, но подумал, что этот Чжоу чертовски хорош собой. Когда на тебя смотрят такие полные любви глаза, разве спутница найдет в себе силы уйти?
— Эх, не буду я тебя искушать. Тогда мне всё равно нужно подниматься за тобой?
Ся Сяолань указала наверх.
Чжоу Чэн поцеловал её в лоб:
— Я закончу с регистрацией и провожу тебя до машины. Будь осторожна за рулем, и жди меня завтра утром, я приду к семье Вэнь.
Теперь настала очередь Ся Сяолань обиженно вздохнуть:
— Товарищ Чжоу Чэн, такая возможность выпадает лишь раз. Молодость коротка, и если ты не ухватишься за шанс, он ускользнёт в мгновение ока.
Она уже решила, что, вернувшись, обязательно посмотрится в зеркало.
Может, она слишком вымоталась за последнее время и выглядит изнуренной, поэтому Чжоу Чэн к ней не тянется?
Да нет же, когда они встретились днем, Чжоу Чэн целовал её очень страстно!
Даже у самой прямолинейной девушки есть самолюбие. Если парень раз за разом отказывает, неужели ей стоит бесстыдно наброситься на него самой?
Чжоу Чэн проводил её до машины. Лишь проехав половину пути, Ся Сяолань осознала значение того мучительного и тоскливого взгляда Чжоу Чэна, а также его странного поведения, когда он, не заходя в отель, принялся курить… Ха! Выставил себя истинным джентльменом, а на её фоне он выглядел чуть ли не «распутницей». Хотя она ничего и сделать-то не успела, просто спросила, не вернуться ли им в дом семьи Вэнь, а у него уже такая реакция!
Мерзавец, актёрское мастерство у него на высоте, даже её сумел провести.
Добравшись до дома, Ся Сяолань не сразу вошла внутрь. Она привалилась к рулю и долго смеялась.
Чжоу Чэн еще в самом начале знакомства смело признался ей в любви и предложил встречаться.
Они вместе уже почти два года, и за это время было немало поцелуев и объятий, но как только дело доходит до определенной черты, Чжоу Чэн становится до безумия старомодным!
Ся Сяолань была вне себя от радости, чувствуя тонкое торжество.
Если выражаться категориями мужского шовинизма, только в женском варианте, то его первой любовью была она, первый поцелуй достался ей, и первая ночь, само собой, тоже будет с ней… Чжоу Чэн наверняка твердо решил сохранить это до свадьбы.
«Если я продолжу его дразнить, не будет ли это слишком жестоко?»
А как иначе?
Если ради того, чтобы «вкусить плоти» на законных основаниях, нужно поскорее задуматься о браке — Ся Сяолань теперь, кажется, не была настроена столь категорично. Ну, свадьба так свадьба, просто свидетельством о браке больше. Вот её мать и Лао Тан живут в разных городах, и разве они не ладят прекрасно?
Ху Ин, увидев, что она действительно вернулась так рано, тихо пробормотала что-то себе под нос, словно упрекая Ся Сяолань в излишнем консерватизме.
Она просила Манни дать Сяо Лань пару уроков, но не перегнула ли Манни палку, напугав девушку?
Ся Сяолань ничего не могла объяснить.
Ну скажет она, что это не она консервативная, а Чжоу Чэн — «древний феодал», разве Ху Ин поверит?
… Нью-Йорк.
Сун Чжичэн сообщил Сунь Минлань, что Чжоу Чэн незаметно покинул группу.
Сунь Минлань была возмущена:
— С его-то внешностью, разве он может уйти незаметно?
Разве у руководителя делегации глаза на затылке? В группе всего несколько человек. Даже если представить, что все они — белые тополя в лесу, если самое прямое и красивое дерево срубят, неужели лесничий этого не заметит?
«Незаметно покинул группу» — чистое самообманывание!
Сунь Минлань так и не вернула долг чести, и эта мысль не давала ей покоя.
Сун Чжичэн прервал её:
— Пока народ не жалуется, власти не расследуют. Если никто не пойдет к руководителю с жалобой, тот просто закроет на это глаза. Я не знаю, что ты там затеяла, но чтобы больше об этом ни слова.
— Ладно-ладно, я поняла. Отдыхайте.
Сунь Минлань повесила трубку.
В крайнем случае, найдет другую возможность отплатить за услугу. Жаль только, что Ся Сяолань богаче неё, иначе это выглядело бы как плата за молчание.
Уезжая за границу, Сунь Минлань взяла с собой несколько тысяч долларов.
Часть дали родители, часть спонсировал Хо Чэньчжоу, да и Шэн Сюань подкинула немного.
Она не нуждалась в деньгах, её учеба оплачивалась государством, к тому же она получала стипендию.
Тот чек на 2100 долларов, выписанный на вечеринке, Сунь Минлань действительно могла оплатить. Но когда на это уходит больше половины стипендии, радости это не прибавляет, даже если ты не беден.
Вскоре после телефонного разговора к ней пришла Хань Цзинь.
Вид у Сунь Минлань был холодный, а Хань Цзинь выглядела крайне виноватой:
— Старшая сестра Сунь Минлань, я правда ничего не знала. То, что Ли Юн и Сян Ли затеяли с журналом регистрации и сбором денег в фонд мероприятий, — я была совершенно не в курсе.
На вечеринке было столько людей, и Хань Цзинь всё время старалась быть поближе к Сунь Минлань, боясь, что кто-то другой завоюет её расположение раньше неё. Она действительно не заметила, когда Сян Ли велела выставить ящик для денег.
Этот ящик явно предназначался для того, чтобы выудить приличную сумму у Ся Сяолань.
Хань Цзинь никогда не думала наживаться на Ся Сяолань, она не была настолько глупа.
Хань Цзинь говорила искренне и от волнения даже покраснела, а её глаза наполнились слезами.
Сунь Минлань, разумеется, понимала суть произошедшего в тот день.
У семьи Хань Цзинь были связи, и в Нью-Йорке она не стала бы мелочиться из-за пары сотен долларов.
Те, кому действительно не хватало денег, — это Сян Ли и Ли Юн.
Другие говорили, что Ли Юн всемогущ и имеет невероятные связи на родине, но Сунь Минлань знала, что он — пустое место. Весь этот пафос Ли Юн создал сам, но играл он настолько убедительно, что сумел обвести вокруг пальца всех китайских студентов в Нью-Йорке.
Разве можно сказать, что такой человек — не талант?
Безусловно, талант.
Угадывать желания начальства, бегать по поручениям — всё это он делал безупречно.
Такой характер и нрав отлично подошли бы секретарю какого-нибудь лидера… А секретари лидеров, если не случается ничего непредвиденного, со временем и сами становятся лидерами. Перспективы Ли Юна в Америке были куда скромнее, чем если бы он пошел по пути чиновничьей карьеры в Китае.
Поначалу Сунь Минлань так и думала.
Но Ли Юн оказался слишком дерзким. Секретарь должен работать на благо начальника, а Ли Юн осмелился дурачить даже её.
Прервав всхлипывающую Хань Цзинь, Сунь Минлань холодно усмехнулась:
— Раз это к тебе не относится, тогда расскажи мне, что на самом деле произошло между Ли Юном и Ся Сяолань. Если ты снова попытаешься морочить мне голову своим «ничего не знала», то тебе придется познакомиться с моим скверным характером.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
