Супруги выходного дня.
Любые выходные так драгоценны, не правда ли?
Но на кровати, где спала Лю Фэнь, остался её собственный запах — не дурной запах и не аромат духов, а смесь мыла и шампуня, которыми Лю Фэнь обычно пользовалась.
На подушке сохранился её запах, и именно в этом аромате Тан Хунэн постепенно заснул.
На следующее утро Юй Найнай проснулась поздно: она была слишком взволнована и проговорила с Лю Фэнь полночи. У пожилого человека не хватило сил, и когда Лю Фэнь проснулась, та всё ещё спала.
Лю Фэнь тихо встала с постели.
Тан Хунэн тоже проснулся, но лениво не хотел шевелиться. Увидев, как Лю Фэнь открывает дверь, он потянулся:
— Ты подожди, я сейчас встану.
Однако Лю Фэнь пришла вовсе не для того, чтобы упрекнуть его в долгой спячке. Проразмышляв всю ночь, она лишь спросила Тан Хунэна:
— Могу ли я поехать за границу вместе с Юй Даньнян?
Тан Хунэн притворно посерьёзнел:
— Хочешь поехать вместе?
Лю Фэнь кивнула:
— Сколько уже лет Юй Даньнян? Сяо Лань летела в Америку целый день, как же Юй Даньнян справится в пути без присмотра? Она так разволновалась, едва услышав новости, к тому же у неё диабет… В общем, я не спокойна.
Кроме его А Фэнь, никто бы не подобрал по пути старушку и не стал бы относиться к ней искренне, как к родной матери.
Если говорить о богатстве Юй Найнай, то она была не так богата, как нынешняя Лю Фэнь, не говоря уже о сравнении с компанией по недвижимости Ся Сяолань.
Тан Хунэн не смеялся над глупостью Лю Фэнь; умных людей в политических кругах было предостаточно, и поведение Лю Фэнь называлось не глупостью, а добротой и великодушием. Будучи мужем такой женщины, Тан Хунэн спал спокойно, не опасаясь интриг со стороны того, кто лежит рядом на подушке!
— Ты просто мне не доверяешь. Разве я мог не продумать всё, если собираюсь отправить Юй Даньнян в Америку? Не волнуйся, я всё продумал заранее и оформлю выезд вам обеим. И возьми с собой Минь Сяоцзюй; если она будет рядом с тобой в Америке, я тоже буду спокоен.
Минь Сяоцзюй теперь не жила в сыхэюане на Шичахай, но всё ещё работала на Лю Фэнь, обучаясь ведению дел.
Тан Хунэн притворно ворчал, а Лю Фэнь чувствовала неловкость.
Тан Хунэн хотел было рассказать ей правду, но, поразмыслив, решил, что с характером Лю Фэнь известие о возможной смерти Сюй Чжунъи наверняка оставит след в её поведении, и ей не удастся скрыть это от проницательной Юй Найнай.
Тан Хунэн решил промолчать.
— А Фэнь, не задерживайся в Америке слишком долго, возвращайся поскорее, как только уладишь дела.
— Само собой, на мне держится бизнес в столице, да и Сяо Лань смогу проведать заодно.
Лю Фэнь говорила серьезно, а Тан Хунэн упрекнул её в бессердечии:
— А как же я? Я тоже на тебя рассчитываю.
Лю Фэнь замерла.
Тан Хунэн был прав: поездка в Америку и обратно займет как минимум полмесяца.
С тех пор как они зарегистрировали брак, они ни разу не разлучались дольше чем на две недели. Разлука предстояла долгой, и если за ним некому будет присмотреть, не разыграется ли у Лао Тана болезнь желудка?
Лю Фэнь мгновенно оказалась перед дилеммой.
Не поехать нельзя, но и уехать, бросив Тан Хунэна одного в стране, она тоже не могла — душа будет болеть.
Тан Хунэн, видя её замешательство, втайне радовался.
Столько времени потребовалось, чтобы наконец отогреть этот камень, который раньше ничего не смыслил в чувствах.
Подумав об этом, Тан Хунэн ощутил некое чувство триумфа.
Разведённая женщина, чья дочь уже учится в университете, напрасно носила репутацию разведёнки с ребёнком — много ли она понимала в отношениях между мужчиной и женщиной? Всё это он, любящий роль наставника, вкладывал в неё по крупицам.
— Ну ладно, если ты не поедешь с Юй Даньнян в Америку, ты точно не будешь спокойна. Езжай, я и сам смогу о себе позаботиться.
Он сам сказал и за неё, и против неё, что же оставалось говорить Лю Фэнь?
…
Ся Сяолань и Чжоу Чэн в итоге так и не сходили никуда.
Раз уж Юй Найнай собирается в Америку, стоило просто привезти сюда и Цзянь Янь.
Чжоу Чэн позвонил прямо при Ся Сяолань.
На другом конце провода Цзянь Янь тоже слушала внимательно. Остаться в Америке одной на год? Цзянь Янь этого ничуть не боялась:
— Я слушаюсь врачей.
Ни одна женщина не останется равнодушной к шрамам, даже Цзянь Янь очень переживала из-за рубца на спине.
Мало того что это было некрасиво, это ещё и мешало ей свободно двигать рукой.
Если можно вылечиться, то это, конечно, лучше всего!
Цзянь Янь считала, что она не изнеженная и не нуждается в особом уходе.
Ей было совершенно всё равно, приедут её родители в Америку или нет.
Когда Чжоу Чэн предложил ей подождать и приехать вместе с Юй Найнай и Лю Фэнь, при одной мысли о том, что придётся лететь одним рейсом с семьёй Ся Сяолань, у Цзянь Янь волосы дыбом встали:
— Нет, я хочу приехать как можно скорее, я справлюсь сама.
— А как же оплата операции?..
— Ко мне приходило руководство из части, они велели мне активно лечиться и сказали, что даже если я поеду за границу, они возместят часть расходов. О остальном не беспокойся, на днях Пань Сангэ заходил ко мне и оставил денег!
Пань Баохуа даже сказал, что хочет на ней жениться, но Цзянь Янь со смехом отказала ему.
К Пань Баохуа она испытывала лишь сестринские чувства — как можно выходить замуж за собственного старшего брата?
Пань Баохуа ничего не мог поделать; услышав, что она едет за границу на операцию, он оставил ей несколько десятков тысяч и спешно ушёл.
Цзян У был арестован, и поступки Пань Баохуа в те годы имели под собой причину, но он ничего не говорил о возвращении в армию. Чжоу Чэн предполагал, что «задание» Пань Сангэ ещё не выполнено.
Цзянь Янь не собиралась ехать вместе с Лю Фэнь и остальными, а также не принимала деньги на операцию от Чжоу Чэна, лишь поблагодарила его за то, что он нашёл ей надёжного врача.
— Доктора Бермана на самом деле нашла Сяо Лань.
— О, поблагодари её от моего имени, поговорим, когда я доберусь до Америки!
Цзянь Янь бросила трубку.
По логике вещей, нужно было пройти обычную процедуру согласования, и к тому времени, как Цзянь Янь получила бы документы для поездки в Америку, Чжоу Чэн с делегацией уже вернулись бы обратно.
Конечно, поскольку Цзянь Янь ехала на лечение, документы могли оформить в особом порядке.
Когда Чжоу Чэн повесил трубку, Ся Сяолань усмехнулась.
Товарищ Цзянь Янь — интересная личность.
О чувствах Цзянь Янь знали все, но она не навязывалась Чжоу Чэну, не жила в его доме и не просила денег на лечение — казалось бы, вела себя вполне достойно.
Но всё равно оставалось какое-то невыразимое чувство неловкости.
Словно рыбья кость застряла в горле — ни выплюнуть, ни проглотить, отчего Ся Сяолань было неприятно и неспокойно.
Ей оставалось только успокаивать себя тем, что Цзянь Янь — это просто ещё одна девушка, которая подсовывает Чжоу Чэну записки с предложением свидания. Чжоу Чэн такой простодушный, он ни разу не ответил на них, так что ей незачем беспокоиться о Цзянь Янь.
Тем более Чжоу Чэн не останется в Америке навсегда.
Доктора Бермана порекомендовал Клаус, так что товарищ Цзянь Янь всё равно попадала в её руки. Ся Сяолань невольно улыбнулась:
— Когда придёт время, спокойно возвращайся на родину, а я обязательно присмотрю за Цзянь Янь.
Чжоу Чэн с весьма серьезным видом кивнул и украдкой взглянул на жену: её улыбка была натянутой, становилось не по себе.
— Жёнушка, твоя учёба важнее, где тебе найти столько времени, чтобы ухаживать за ней? Клаус говорил, что в американских больницах есть санитары.
Чжоу Чэну было всё равно, есть ли в вопросе ловушка — инстинкт самосохранения никогда не подводил.
Чжоу Чэну оставалось провести в Итаке всего пару дней, когда из Нью-Йорка позвонил командир Фан:
— Чжоу Чэн, возвращайся как можно скорее, тебя ищут здесь, в Нью-Йорке. Судя по ситуации, я больше не могу их сдерживать!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
