Делать было нечего, пришлось закрываться — товара на продажу почти не осталось.
Плотные зимние куртки и пуховики были тем, на что Ся Сяолань делала основной упор; ни одной единицы не должно было остаться на складе после Нового года. Пальто тоже почти разобрали, а за джинсы и свитера в магазине можно было не беспокоиться — весенний ассортимент вполне мог продаваться и дальше. Шерстяные пальто уйдут и после праздников, так что залёживания товара можно было не опасаться. К чему тогда держать двери открытыми? Неужели и впрямь нужно караулить до самого кануна китайского Нового года?
Всех денег не заработаешь, а если не отдохнуть пару дней, вся семья просто свалится с ног.
В последние дни Ли Фэнмэй была так занята, что у неё даже на ребёнка времени не оставалось. К счастью, Лю Юн был на подхвате. У Тао Тао давно начались зимние каникулы, и взрослым было совсем не до него; до этого его даже просили присмотреть жену Ху Юнцая.
Усталость валила с ног, но при мысли о заработанных деньгах на душе становилось очень радостно.
Выручка в первый день составила 6448 юаней, во второй немного снизилась — чуть больше 5000, а в последующие два дня стабилизировалась в районе 3000. Сегодня был последний рабочий день перед праздником, и оставшейся в магазине одежды набралось всего на тысячу с небольшим. Пока товар от Чэнь Силиана ещё не успели подвезти, многие модели были полностью распроданы. Даже когда Ся Сяолань торговала с лотка, находились смельчаки, готовые внести предоплату, а уж от такого большого магазина никто и не ожидал подвоха. Немало людей сначала отдали деньги и теперь ждали пополнения ассортимента, чтобы забрать свои покупки.
С учётом проданной одежды на сумму более двадцати тысяч, до общей выручки в пятьдесят тысяч не хватало всего 200 юаней.
Если учесть, что самой крупной купюрой тогда была десятирублёвая, то пятьдесят тысяч в одной куче производили тот же эффект, что пятьсот тысяч в будущем. Пачки по тысяче юаней — это пятьдесят стопок. Лю Фэнь, охраняя эту гору денег, по ночам не могла сомкнуть глаз от беспокойства… И это притом, что деньги обменяли в банке на десятирублёвые купюры; до этого было много мелких денег, и объём наличности впечатлял ещё больше.
Теперь, когда все деньги лежали в одном месте, все, кроме Ся Сяолань, стояли как громом поражённые.
Вроде бы делили прибыль, а вели себя как воры: долго пялились на деньги, боясь проронить хоть слово.
— Как… как же это делить-то!
Деньги лежали прямо на столе, и Ли Фэнмэй казалось, что это сон.
Семьи-десятитысячники считались богачами, а они тут, сами того не заметив, создали сразу несколько таких семей?
Ся Сяолань, которая уже видела большие деньги, заранее всё продумала. Она отложила в сторону 29 800 юаней.
— Это оборотные средства магазина. Дядя, вы ведь тоже вложили часть своих денег в ремонт? Если бы не инвентаризация, я бы и не узнала. В расчётах не хватает двух тысяч, поэтому я отдаю вам четыре тысячи.
Не дожидаясь, пока Лю Юн начнёт отказываться, она объяснила:
— Две тысячи — это те деньги, которые вы вложили в ремонт, а ещё две тысячи — плата за ваши труды. И не отказывайтесь, я считаю, что у сферы ремонта большие перспективы… В Шанду, может, и немного тех, кто готов вкладываться в отделку собственного жилья, но частники, желающие открыть магазин, наверняка захотят привести помещение в порядок? Вы могли бы взять и заказ Кан Вэя, создав собственную ремонтную бригаду.
Создать строительную бригаду было бы ещё лучше. Ремонт приносил деньги, хотя идеи домашнего дизайна тогда ещё не укоренились в умах людей. К тому же жильё распределялось государством, и зачем было вкладываться в него, если оно тебе не принадлежит? Настоящие деньги приносила застройка недвижимости, но это тоже ограничивалось политикой: частникам не давали землю, да и прецедентов с коммерческим жильём не было. Лю Юн пока не мог стать подрядчиком в сфере недвижимости.
Лю Юн был из тех, кто не может сидеть без дела — жизнь для него заключалась в постоянном движении. Если бы он остался дома нянчить детей, пока Ли Фэнмэй зарабатывает в магазине одежды, ему было бы очень тошно. Раз уж суетиться, то почему бы не выбрать путь к успеху?
То, что сейчас работы немного — не страшно, считайте это практикой: есть заказ — берите, нет — занимайтесь чем-то другим. Главное — сплотить команду и пойти впереди остальных, пока другие ещё не осознали коммерческую выгоду этой отрасли. Накопив опыт, можно будет переходить и к недвижимости!
На самом деле первый в стране жилой комплекс с коммерческим жильём уже был построен в специальном районе Пэнчэн, вот только никто не смел произносить слово «недвижимость». Местные власти под лозунгом «компенсационной торговли» сотрудничали с гонконгскими бизнесменами. Квартиры после постройки продавались гонконгцам. При цене в 2000 гонконгских долларов за квадратный метр местные жители Пэнчэна не могли себе этого позволить: квартира площадью 50–60 квадратных метров стоила более 100 тысяч гонконгских долларов — откуда у местных такие деньги?
Зато гонконгцы могли себе это позволить, ведь это было в два раза дешевле, чем в самом Гонконге! Правительство продавало землю гонконгским боссам под коммерческую застройку, а на вырученные деньги строило общежития для кадров — это и была та самая «компенсационная торговля».
Ся Сяолань, конечно, не могла помнить все детали развития Пэнчэна до мельчайших подробностей. Информацию она получила от Бай Чжэньчжу. Та не понимала, что такое «компенсационная торговля», но знала, что гонконгцы могут покупать жильё в Пэнчэне. Если продать нынешних Бай Чжэньчжу и Ся Сяолань на вес, они всё равно не наскребут 100 тысяч гонконгских долларов на одну квартиру. Поэтому Ся Сяолань попросила её и дальше следить, не появится ли «льготное жильё», которое продавали бы местным — оно стоило гораздо дешевле. Государственные предприятия в специальных районах были смелыми, и такие вещи наверняка происходили, вопрос был лишь в том, сможет ли Бай Чжэньчжу ухватиться за возможность.
Наличие такого льготного жилья создавало рынок для существования ремонтного бизнеса.
Ся Сяолань подробно разъяснила всё это Лю Юну. И хотя она не решалась заранее говорить о будущей жилищной реформе, мысли Лю Юна уже зашевелились. Найти возможность попрактиковаться в Шанду, а потом отправиться за золотом в Пэнчэн. Неужели, кроме контрабанды, нет других способов заработать?
— Думаю, можно попробовать.
Ся Сяолань обрадовалась.
— Не беспокойтесь, я посмотрю, может, получится через кого-нибудь купить иностранные журналы. В нашей стране знаний в этой области не хватает, а за границей эта индустрия уже давно развита.
Лю Юн был убеждён, но лишние 2000 юаней платы за труды брать не стал.
— Какая ещё плата за труды? Весь ремонт — это твоя идея. Вот когда получу следующий заказ, тогда и поговорим о заработке!
— А разве твой следующий заказ не ремонт в доме Кан Вэя? Он помог вытащить нас с Сяо Лань из полицейского участка, неужели ты и с него возьмёшь плату?
Слова Ли Фэнмэй были справедливы. Лю Юн потер нос; его жена всё больше становилась похожа на тигрицу, и он ничего не мог с этим поделать.
Оставив в покое более двадцати тысяч на закупку товара, оставшиеся двадцать тысяч пустили на распределение прибыли. Ся Сяолань владела 60% акций и получила 12 000 юаней, а Ли Фэнмэй при 40% получила 8 000 юаней. По сравнению с первоначальным капиталом, вложенным обеими семьями, это была и прибыль, и возврат инвестиций, не говоря уже о наличии работающего магазина со стабильным денежным потоком.
— Как же жизнь-то так внезапно переменилась?
Проводив семью дяди, Ся Сяолань услышала бормотание матери.
— Не верите? Потрогайте деньги на столе, они настоящие!
Лю Фэнь и впрямь не могла поверить. Раньше, когда они жили в семье Ся, она вообще не видела денег, да и доставались они с огромным трудом. Потом, когда она вместе с Ся Сяолань возила в город яйца на продажу и узнала, что в день можно заработать 10 юаней, это уже казалось невероятным. Затем Ся Сяолань начала скупать угри и возить их в Шанду, зарабатывая по двадцать-тридцать юаней за раз, а попутно они возили в деревню на продажу масличный жмых, и доходы ещё подросли.
Когда Ся Сяолань оставила торговлю угрями и уехала в Янчэн за одеждой, продажей жмыха занялась Лю Фэнь. Она не боялась тяжелого труда и успевала сделать несколько ходок в день; не осталось ни одного рынка или захудалой деревушки в окрестностях Шанду, где бы она не побывала. Но даже так за месяц она не зарабатывала и тысячи. О таких деньгах, что лежали перед ней сейчас, Лю Фэнь не смела даже мечтать.
Кто бы мог подумать, что Ся Сяолань всего за три с небольшим месяца торговли одеждой начнет считать прибыль десятками тысяч!
Понятие «семья-десятитысячник» вошло в обиход лишь несколько лет назад. Были люди, которые втайне вели мелкую торговлю и уже накопили на счетах более десяти тысяч юаней. Лю Фэнь и представить не могла, что сама станет «десятитысячницей», а тут вышло так, что всего через несколько месяцев после ухода из семьи Ся она и её дочь уже считались богачками.
Повинуясь словам Ся Сяолань, она коснулась денег на столе. Ся Сяолань весело улыбнулась:
— Заберите всё и положите на хранение. Теперь вы у нас в доме казначей.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
