Ся Сяолань схватили за верхнюю часть тела.
Слова «Ся Сяолань из деревни Дахэ» ошеломили её, но она продолжала звать на помощь. Эти подонки всё же разузнали о ней. Ся Сяолань занервничала — сейчас было самое жаркое время дня, на дорогах и так мало людей, а это место было совсем глухим.
Из троих мужчин двое были ранены, и они не смели больше медлить.
Если она продолжит так кричать, кто-нибудь обязательно придёт. Тот, что не был ранен, попытался зажать Ся Сяолань рот, но она, лишившись ножниц, со всей силы пнула его в пах. Удар был таким жестоким, что мужчина, скорчившись как варёная креветка, выпустил её от боли.
Ся Сяолань пнула ещё дважды и, не глядя, попала или нет, воспользовалась случаем, вырвалась из окружения и бросилась к выходу из переулка.
В отчаянии человек способен на невероятную силу. Ся Сяолань не боялась грабежа, она боялась, что эти мерзавцы надругаются над ней… Честная, чистая девушка, она ведь ещё хотела встретить свою любовь в этих 80-х годах.
Хулиганы, выкрикивая ругательства вроде «грязная шлюха», бросились в погоню.
Ся Сяолань охватила тревога: её нынешнее тело было слишком слабым, и хотя она не была низкого роста, справиться с тремя подонками она не могла!
Когда до выхода из переулка оставалось совсем немного, перед Ся Сяолань возникла тень — кто-то преградил ей путь. Впервые в душе Ся Сяолань поселилось отчаяние; решив, что это сообщник хулиганов, она с разбегу врезалась в него.
Мужчина протянул руки, чтобы удержать её:
— Я не с этими негодяями!
С первых же слов стало ясно, что у него не местный акцент уезда Анцин.
Он потянул Ся Сяолань себе за спину:
— Ах вы, сукины дети, совсем распоясались! Средь бела дня нападать на женщину… В уезде Анцин совсем плохо с безопасностью. Товарищ, не бойся, я…
Ся Сяолань вся взмокла от бега, её личико раскраснелось.
Мужчина на мгновение замер, заворожённый её видом.
Вдруг он громко закричал:
— Брат, Чэнцзы-гэ, скорее сюда! Мелкие пакостники пристают к девушке!
Приставать к девушке — это одно, но почему именно к этой? С тех пор как несколько дней назад он мельком увидел Ся Сяолань в лапшичной уезда Анцин, он всё время думал о ней. Ему не давало покоя то, как она подняла на него глаза, полные влажного тумана, словно хотела что-то сказать, но не решалась.
Кровь ударила ему в голову. Заслонив Ся Сяолань собой, он с криком бросился на троих хулиганов.
Ся Сяолань облегчённо вздохнула.
Похоже, это спаситель!
Она тоже узнала его — это был тот приезжий парень, который постоянно пялился на неё в лапшичной.
У входа в переулок снова послышались шаги.
Подошёл другой молодой человек. Его походка была уверенной, а сам он выглядел весьма бодро. Короткая стрижка в сочетании с чертами лица придавала ему дерзкий, почти демонический вид… С таким лучше не связываться!
Чжоу Чэн поднял голову и встретился взглядом с Ся Сяолань.
Её лицо было в поту, она тяжело дышала, но это не могло скрыть её поразительной красоты. Чжоу Чэн не знал высокопарных слов, он просто чувствовал, что в этой девушке всё идеально, и от этого у него пересохло во рту.
Кан Вэй был прав: в таком захолустье, как уезд Анцин, действительно скрывалась настоящая красавица.
Не зря Кан Вэй всю дорогу до Шанхая прожужжал ему о ней все уши, а теперь бросился в драку так, будто жизнь ему была не мила. Чжоу Чэн приподнял бровь: с таким лицом, притягивающим неприятности, нужно быть начеку. Зачем соваться в глухие места? Это же подарок для хулиганов.
Если бы он не нажал на тормоза у поворота, над ней наверняка бы надругались.
В душе Чжоу Чэна вспыхнул непонятный гнев. Видя, как Кан Вэй уже раскидал троих подонков, он всё равно не почувствовал удовлетворения. Подобрав у подножия стены кусок кирпича, он с силой обрушил его на голову одного из хулиганов. Тот вскрикнул и замер на земле без движения.
— Чэнцзы-гэ!
Кан Вэй поспешно оттолкнул двоих оставшихся:
— Брат, не горячись, они того не стоят.
Чжоу Чэн лишь мельком взглянул на него.
Ся Сяолань поправила волосы, всё ещё немного опасаясь.
Сейчас здесь не было других людей — а что, если эти двое тоже плохие?
Чжоу Чэн не стал выдавать, что раскусил её подозрения, и просто спросил:
— Что будем делать с этими тремя?
Ся Сяолань взглянула на небо:
— Товарищи, огромное вам спасибо! Вы не могли бы проводить их в полицейский участок?
Чжоу Чэн кивнул.
Кан Вэй с силой пнул одного из лежащих:
— Не притворяйся дохлым, живо вставай.
Кан Вэй даже не смел лишний раз взглянуть на Ся Сяолань.
А вот Чжоу Чэн заметил на её лбу рану, которая как раз начала затягиваться молодой кожей:
— Что у тебя со лбом?
Ся Сяолань подумала, что этот человек ведет себя слишком уж бесцеремонно.
Но к своим спасителям она не могла проявлять грубость, поэтому ответила уклончиво:
— Упала случайно.
Чем больше Чжоу Чэн смотрел на эту рану, тем больше она его раздражала. На лице, подобном безупречной яшме, этот шрам казался бельмом на глазу; неизвестно, останется ли он навсегда.
Кан Вэй связал троих, один из которых всё ещё сквернословил:
— Да она же просто «порванная обувь»! Если другие с ней спят, почему нам нельзя? Все мы мужики, давайте развлечёмся вместе!
Кан Вэй ударил его ногой по лицу. Хулиган выплюнул несколько зубов и наконец перестал изрыгать нечистоты. Однако атмосфера оставалась крайне неловкой, и Ся Сяолань выглядела скверно. Она подняла свой велосипед — яиц разбилось действительно много.
С каждого яйца она зарабатывала всего по одной фэни.
Под палящим солнцем она ездила по деревням, собирая яйца, дважды в день моталась в уезд Анцин, вставала в пять утра и ложилась только в девять-десять вечера, не отдыхая ни минуты. И даже так за день она выручала в лучшем случае чуть больше десяти юаней. Из-за этого падения все сегодняшние труды пошли прахом.
Хотя в прошлой жизни она хлебнула немало горя и попадала в ситуации куда хуже, сейчас Ся Сяолань почувствовала острую обиду.
Какого чёрта ей пришлось переродиться именно в 1983 году?!
В прошлой жизни ей потребовалось двадцать лет, чтобы добиться успеха, а теперь, после одного пробуждения, всё исчезло!
С покрасневшими глазами Ся Сяолань тоже отвесила хулиганам несколько крепких пинков:
— Даже если бы я и была «порванной обувью», на таких, как вы, и не взглянула бы! Трусы, только и умеете, что женщин обижать!
…
Ся Сяолань была не из тех, кого можно легко задеть.
Хоть она и казалась слабой и хрупкой, ещё до появления спасителей все трое хулиганов получили от неё ранения. В полицейском участке Чжоу Чэн и Кан Вэй взяли всю ответственность на себя, заявив, что это они их избили. Милиционеры не стали винить их за жестокость, напротив, официально похвалили:
— Мы получили уведомление от Министерства общественной безопасности. В уезде Анцин будет проводиться активная кампания по борьбе с преступностью. Мы будем наказывать преступников максимально быстро и строго! Вы, товарищи, проявили мужество и самоотверженность, мы направим благодарственные вымпелы по месту вашей работы.
Кан Вэй подумал, что у них с Чэнцзы-гэ и работы-то никакой нет.
Ся Сяолань вышла из другой комнаты. Женщина-милиционер вежливо её подбодрила:
— Мы обязательно сохраним всё в тайне.
Мир несправедлив к женщинам: даже если на неё едва не напали, стоит слухам поползти — и люди будут одновременно проклинать хулиганов и тыкать пальцем в саму женщину.
Ся Сяолань знала: если не случится ничего непредвиденного, этих троих она больше не увидит. Не стоило им так наглеть и совершать преступления в разгар кампании по борьбе с преступностью. Эти трое наверняка думали, что, даже если они что-то с ней сделают, она не посмеет заявить в милицию ради сохранения репутации.
К сожалению, они ошиблись.
У Ся Сяолань была дурная слава, но сама она была острой на язык и решительной — она не побоялась ткнуть ножницами в глаз, выгадав время до прихода помощи.
Когда они вышли из полицейского участка, было уже шесть часов вечера. Ся Сяолань спешила домой, но не могла уйти, не проявив вежливости, и настояла на том, чтобы угостить своих спасителей ужином… Где именно? Да в той же лапшичной на углу.
В карманах у Ся Сяолань было пусто, так что повести их в настоящий ресторан она не могла.
Обед в государственном ресторане обошёлся бы юаней в двадцать, а её денег хватало только на лапшу, ну, разве что попросить хозяйку добавить по паре яиц-пашот.
Кан Вэй был болтливым и общительным, в то время как Чжоу Чэн, обладавший какой-то дерзкой харизмой, говорил мало. На самом деле он выглядел даже более опасным, чем те трое хулиганов, в нём чувствовалась какая-то дикая жилка; его спутник Кан Вэй, способный в одиночку раскидать троих, беспрекословно слушался Чжоу Чэна.
Отставив пустую миску, Кан Вэй порывался заплатить сам, но Ся Сяолань его остановила:
— Одной миской лапши я не смогу отплатить вам за вашу доброту, поэтому позвольте мне угостить вас сегодня!
Кан Вэй пробормотал, что его ещё никогда не угощала девушка.
Чжоу Чэн положил палочки:
— Угостишь в другой раз. Сегодня уже поздно, я тебя провожу.
Последнюю фразу Чжоу Чэн адресовал Ся Сяолань.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
