Спросить её, как продвигается подготовка дома на каникулах?
Но ведь сейчас Новый год, а вдруг Сяо Лань примет его за скучного зубрилу, который только и умеет, что корпеть над книгами?
Если хорошенько подумать, Чэнь Цин и сам считал себя зубрилой: талантами не блещет, внешностью не красавец, постоянно помогает по хозяйству, отчего кожа дочерна загорела на солнце, да и оценки у него хуже, чем у Сяо Лань. С чего бы ей вообще на него смотреть?
Чэнь Цин немного пал духом.
Мысли юноши переменчивы, но благодаря наставлениям Чэнь Ван Да он стал гораздо взрослее своих сверстников-одноклассников.
Чэнь Цин понимал, чего хочет, и знал, что Ся Сяолань тоже очень серьезно относится к гаокао. Если он сейчас начнет нести перед ней всякую чепуху, то независимо от её ответа это может повлиять на их результаты на предстоящих экзаменах.
«Лучше поговорю об этом после гаокао», — втайне решил Чэнь Цин и, почувствовав облегчение, стал вести себя с Ся Сяолань чуть более непринужденно.
Не сумев найти решение задачи, он просто решил спросить об этом Ся Сяолань.
Чэнь Дасао посмотрела на сына как на дурака: в разгар Нового года обсуждать с девушкой математические задачи — сын и впрямь совсем на учебе помешался.
Ли Фэнмэй втайне посмеивалась. Намерения Чэнь Дасао были так очевидны, но кто же знал, что Чэнь Цин окажется таким недогадливым.
Ей хотелось упомянуть о существовании Чжоу Чэна, но при полном прицепе людей и в присутствии Чэнь Цина это было не совсем удобно. День праздничного ужина был подходящим моментом, но капризная маленькая принцесса Лян Хуань заставила односельчан быстро разойтись, и Ли Фэнмэй упустила лучший шанс.
«Ладно, не буду вредничать, Чэнь Цин, кажется, искренне симпатизирует Сяо Лань. Нехорошо будет расстраивать парня. До гаокао еще пять месяцев, успею все прояснить до того, как семья Чэнь заведет разговор о помолвке».
За обсуждением задач и на дорожных кочках время пролетело незаметно, и вскоре они добрались до водохранилища Байси.
Храм Байси стоял на вершине земляного холма у водохранилища — старая обитель среди засохших деревьев, в этом было нечто от духа дзен. Однако у подножия холма, вдоль дороги у воды, теснились лавки торговцев и колыхалось море людей, отчего святое место утратило всякую возвышенность.
Лю Цзытао буквально застыл на месте.
Его заворожило приготовление попкорна.
Этот старинный аппарат для попкорна представлял собой черный металлический сосуд, подогреваемый снизу огнем. Человек, делавший попкорн, непрерывно крутил ручку, а когда зерна были готовы, выпускал из машины воздух, что сопровождалось оглушительным «бабах» — в какой бы деревне или городе ни появлялся такой мастер, его всегда окружала толпа детей.
Обычно люди приносили рис или кукурузу из дома и за небольшую плату превращали их в лакомство.
Конечно, можно было купить и готовый, ведь кто пойдет на храмовую ярмарку с мешком риса в кармане?
— Тао Тао, хочешь попкорна? Тетя тебе купит.
Чэнь Дасао проявила необычайную щедрость, но Ли Фэнмэй поспешила её остановить:
— Сестра, как я могу позволить тебе платить? У меня есть деньги.
Пока они спорили, Ся Сяолань уже отдала деньги хозяину лавки. Было приятно купить пакет такого лакомства и жевать его, гуляя по ярмарке. Она взяла немного рисового и кукурузного попкорна. Продавец добавил сахар при взрыве, и вкус был сладким с насыщенным ароматом злаков; кукурузный попкорн совсем не походил на тот, что появится в будущем — в нем не было приторного сливочного привкуса.
На ярмарке было много еды, продавали и свежую свинину — видимо, забили свиней перед Новым годом, в холодную погоду мясо за пару дней не испортится. Кроме свинины, было много яиц и различных изделий, сплетенных из камыша. Глядя на всё это, Ся Сяолань и Лю Фэнь невольно вспомнили время, когда они только покинули семью Ся.
Изделия из камыша продавались плохо, за полдня ни одной сделки. Ся Сяолань когда-то тоже думала заняться этим, и хорошо, что в итоге переключилась на перепродажу яиц.
Поверхность водохранилища Байси сковал лед, но люди прорубали лунки, ловили рыбу и продавали её прямо из больших деревянных чанов.
Ся Сяолань вспомнила того крупного чёрного амура, которого ела в ресторане уезда Анцин, и у неё потекли слюнки.
— Купим рыбу с собой?
Ли Фэнмэй, заметив, как та загорелась, предложила покупку.
Ся Сяолань засомневалась:
— Пока мы догуляем и принесем её домой, она уже будет несвежей.
Продавец рыбы не мог упустить выгоду. Он выловил одну рыбину, которая с силой забила хвостом, разбрызгивая воду прямо в лица покупателям:
— Какую хотите? Я её для вас приберегу! Погуляете по ярмарке, а потом заберете, я её при вас и разделаю. До завтра не испортится! Выбирайте любую, я взвешу!
Лю Юн тоже высказался за покупку. Ся Сяолань еще не успела выбрать, как Чэнь Дасао уже склонилась над чаном.
Деревня Цицзиньцунь тоже стояла у реки, но кто же полезет в воду за рыбой в лютый холод? Так и самому замерзнуть недолго.
— Почем у тебя змееголов?
Чэнь Дасао помнила, что во время обеда у семьи Лю её сыну очень понравилось блюдо из рыбины. Она считала, что Чэнь Цин слишком много занимается, а говорят, змееголов лучше всего восстанавливает силы. Ей захотелось купить его и сварить сыну бульон.
Бедные выпускники — уже на третий день Нового года нужно возвращаться в школу. Чэнь Дасао очень боялась, что Чэнь Цин переутомится.
Лишний раз подкрепиться чем-то вкусным никогда не помешает.
— Змееголов — по полтора юаня. Это самое полезное мясо. Как вам вот этот?
Торговец выхватил крупного змееголова, на вид весом в четыре-пять цзиней. Чэнь Дасао подумала, что это чистый грабеж: обычно он стоит не больше юаня, а на Новый год накинули сразу пятьдесят мао. Но купить все равно пришлось — на всей ярмарке рыба была только в этой лавке. Чэнь Дасао отдала деньги и велела продавцу пометить рыбину, чтобы не перепутать:
— Перед тем как забрать, я её еще раз взвешу! Чтобы именно эта была!
Ся Сяолань спросила Лю Юна, какую рыбу он хочет. Обычно дома покупали карпа для тушения, но мысли Лю Юна совпали с её собственными.
— Чёрного амура… Да только дома его готовить не умеют…
Тот амур в ресторане был великолепен. Ся Сяолань призадумалась:
— Это не так уж сложно. Купим и попробуем приготовить сами.
Прикинув, что в семье четверо взрослых и ребенок, племянница с дядей выбрали чёрного амура весом почти в 17 цзиней. Амур был чуть дешевле змееголова — по 1,2 юаня за цзинь, так что за одну рыбину вышло почти 20 юаней — не хватило всего 1 мао. Ли Фэнмэй, отдавая деньги, почувствовала острую жалось:
— Вам двоим сколько денег ни дай — всё растранжирите.
Отдать 20 юаней за одну рыбу?
Цена на рыбу почти сравнялась с ценой на свинину. Ли Фэнмэй никогда так не сорила деньгами.
Она ворчала на Лю Юна и Сяо Лань за расточительность, но, когда пришло время платить, не колебалась.
Чэнь Дасао тоже показалось, что это слишком дорого. Сколько же семья Лю заработала за эти несколько месяцев, раз они покупают рыбу за 20 юаней? Даже если есть деньги, нельзя же так шиковать. Чэнь Дасао встревожилась: она боялась, что Ся Сяолань, живя у Лю, привыкнет тратить деньги направо и налево.
Семья Чэнь жила в деревне в достатке, но если покупать по две такие рыбины в месяц, то в остальное время всей семье придется класть зубы на полку.
Ся Сяолань и не подозревала о мыслях Чэнь Дасао, а если бы и знала, ей было бы все равно.
Раз уж они выбрались на ярмарку, она покупала Лю Цзытао почти всё, что попадалось на глаза: еду, игрушки… Полезные они или нет — неважно, если Лю Цзытао нравилось, Ся Сяолань платила не раздумывая.
Волчки, книжки с картинками — эти мелочи стоили сущие копейки, но в глазах Чэнь Дасао деньги у Ся Сяолань утекали сквозь пальцы как вода.
— Пресвятой Будда, какая девушка может так сорить деньгами?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
