Этот вопрос заставил Сюй Чжунъи замолчать, ему нечего было ответить.
Сюй Чанлэ не выдержал и попытался оправдать отца:
— Влияние Чжан Цзядуна было слишком велико. Если бы удар не достиг цели, нам пришлось бы столкнуться с его яростным контрударом. Все эти годы я тоже подозревал Чжан Цзядуна, но мне всё равно приходилось осторожно притворяться…
Юй Найнай была к внуку куда добрее:
— Хороший мой, бабушка знает, как тебе пришлось нелегко. Тебе нужно было не только обманывать этого Чжана, но и заботиться о сестре. Это дело тебя не касается, я спрашиваю твоего отца — пусть сам отвечает.
Сюй Чжунъи стоял на коленях на полу.
Собственная мать тыкала в него тростью, а он не мог вымолвить ни слова.
В Гонконге он был фигурой заметной. Хотя Ду Чжаохуэй и называл его всего лишь перекупщиком антиквариата, разве мог простой перекупщик собрать столько улик против Чжан Цзядуна и в итоге довести того до смерти?
Чжан Цзядуна убила Цуй Ижу.
Но Чжан Цзядун мог бы убить всех остальных и продолжать жить с Цуй Ижу, просто в той ситуации он проиграл в схватке и потерял возможность нанести ответный удар… Ради мести Сюй Чжунъи, можно сказать, объединил все возможные силы.
Зная о связи Чжан Цзядуна с Ду Чэнжуном, он воспользовался чувствами Ду Чжаохуэя к Ся Сяолань и переманил его на свою сторону. После этого Ду Чэнжун, естественно, начал действовать с оглядкой.
Зная о чувствах Чжоу Чэна к Ся Сяолань, ему даже не пришлось просить о помощи — Чжоу Чэн и Пань Баохуа сами приложили все усилия.
Сюй Чжунъи молчал. Он действительно использовал Ся Сяолань.
Это не было планом, составленным три года назад. Тогда он лишь издалека наблюдал за своей одинокой старой матерью, чьё здоровье оставляло желать лучшего, и хотел найти порядочных людей, чтобы те присмотрели за ней.
Даже простое общение по душам могло бы стать утешением для старушки.
Выбирая Ся Сяолань, Сюй Чжунъи определённо опирался на её человеческие качества.
Репутация — это всё пустые слова, ложь и мишура.
Куда бы Ся Сяолань ни ехала, она никогда не бросала мать. Её сыновья почтительность успокоила Сюй Чжунъи.
Дальнейший план менялся шаг за шагом в зависимости от обстоятельств. Ся Сяолань и впрямь не пожалела сил, чтобы отправиться в США на поиски родных для старушки…
— Мама, мои действия были бесчестными. Я слишком спешил выманить Чжан Цзядуна на крючок. Поездка Сяо Лань в Америку привлекла его внимание, поэтому я не стал её останавливать. Но я действительно распорядился, чтобы за Сяо Ся тайно приглядывали и защищали её…
Сюй Чжунъи говорил негромко, пытаясь оправдаться.
Юй Найнай и слушать его не хотела. Она замахнулась тростью и принялась осыпать Сюй Чжунъи градом ударов.
— То, что ты не заметил измены собственной жены — это глупость!
— То, что ты позволил другим подставить и погубить себя — это слабость!
— С этими двумя вещами я ещё могла смириться, списав всё на невезение. То, что мы с твоим отцом отправили тебя за границу, не подумав как следует — наша вина!
— Все эти годы ты прятался… Скрывался ли ты от преследователей или тобой управляла лишь жажда мести — ты сам прекрасно это знаешь.
— Всё это не имело бы значения… Но как у тебя сердце не дрогнуло использовать Сяо Лань, молодую девушку, в качестве приманки, чтобы выманить змею из норы? Тебе, небось, очень льстило наблюдать, как она в Америке имеет дело с людьми Чжан Цзядуна? Мы с отцом тебя не так воспитывали! Если бы твой отец узнал, что за подлость ты совершил, он бы и в гробу не успокоился! Я забью тебя до смерти, мерзавец! Злодеи погубили тебя, и ты сам стал черств сердцем!
Она била и ругала его одновременно.
Сюй Чжунъи был в Гонконге весьма уважаемым человеком, «господин Цю» в последние два года жил припеваючи, но сейчас он не смел ни уклониться, ни ответить. От ударов материнской трости на лбу у него выступил холодный пот.
Лю Фэнь была в полном замешательстве.
Сюй Чанлэ первым пришёл в себя и хотел было вмешаться, но Сюй Чжунъи прикрикнул на него:
— Чанле, бабушка говорит правду, и бьёт за дело! Я поступил неправильно!
Старушка действительно не знала жалости.
Хоть она и жаловалась на здоровье, раньше она в одиночку выметала всю улицу дочиста.
До освобождения она была дочерью из богатой семьи, но после жизнь постепенно превратила её в мастерицу на все руки. Сил у неё хватало, и, колотя сына, она их не жалела.
Сюй Чжунъи уже с трудом держался на коленях.
В какой-то момент трость Юй Найнай вильнула в сторону и рассекла ему висок. Кровь залила всё лицо. Лю Фэнь, дрожа от страха, бросилась их разнимать, громко выкликая имя Сяо Лань. Тут же вбежали Ся Сяолань и Чжоу Чэн. Только втроём им удалось удержать Юй Найнай.
Ся Сяолань уже давно слышала крики и звуки ударов. Чжоу Чэн удерживал её, не позволяя вмешиваться, говоря, что Сюй Чжунъи поступил непорядочно и заслужил такую трёпку.
Посторонним не пристало бить Сюй Чжунъи, всё-таки он тоже был жертвой, а вот Юй Найнай, как мать, имела полное право проучить сына.
Чжоу Чэн, если честно, чувствовал невероятное удовлетворение — от кончиков волос до самых пяток. Бьёт — и правильно делает!
Пока Чжоу Чэн её удерживал, Ся Сяолань не рвалась внутрь.
Но когда Лю Фэнь позвала её на помощь, она слегка ущипнула Чжоу Чэна, и они один за другим вбежали в комнату.
Увидев, что всё лицо Сюй Чжунъи в крови, Чжоу Чэн подавил радость и вместе с Ся Сяолань и Лю Фэнь обхватил Юй Найнай.
Старушка больше не могла дотянуться до сына, поэтому она просто швырнула в него трость.
Трость ударила Сюй Чжунъи по плечу и с грохотом упала на пол.
Юй Найнай тяжело дышала, но её гнев не утихал:
— Не держите меня! Дайте мне сегодня забить до смерти этого подлеца! Бессердечная тварь, он не достоин называться потомком семьи Сюй!
Сюй Чжунъи был важной персоной за пределами этого дома.
Но сейчас, получив побои, он не только не пытался скрыться, но и боялся, как бы Юй Найнай не стало плохо от гнева. Он подполз ближе на коленях и вложил трость обратно ей в руки.
Ся Сяолань не знала, плакать ей или смеяться. Она перехватила трость:
— Юй Найнай, ну за что вы так? Когда вы не могли найти дядю Сюя, то только об этом и мечтали. А теперь, когда он с таким трудом вернулся домой, что вы будете делать, если пришибёте его? Пожалуйста, не сердитесь. Я знаю, за что вы его бьёте, но я сама не в обиде.
На что ей было обижаться?
Ся Сяолань могла бы обидеться, если бы близкий человек ранил её чувства.
Для неё же Сюй Чжунъи был лишь сыном Юй Найнай, целью поисков, и только.
Если и было какое-то чувство, то скорее сочувствие. В мире немало мужчин, которым жёны наставили рога, но таких несчастных, как Сюй Чжунъи, действительно единицы. У него сейчас наверняка голова идёт кругом: Чжан Цзядун хоть и мёртв, но разгребать оставленный им беспорядок придётся ещё долго.
Да и как теперь сложатся отношения Сюй Чжунъи с его дочерью Тиной?
Тине всего восемнадцать, она едва вышла из подросткового возраста. Если бы она смогла всё это принять, то сегодня приехала бы в Шанду вместе с отцом и сыном.
На фоне его злоключений Ся Сяолань казалось, что таить на него злобу — всё равно что обижать слабого.
Сюй Чжунъи, всё ещё стоя на полу, вытер кровь с лица:
— Сяо Ся, старушка правильно меня била, она ни в чём не ошиблась. Раньше я думал только о том, как бы не упустить шанс отомстить, и не продумал всё до конца. Я прошу у тебя прощения. Если у тебя есть какие-то требования, я могу…
Юй Найнай, обессиленная, сидела на стуле и тяжело дышала. Услышав это, она снова громко сплюнула:
— За кого ты принимаешь Сяо Лань? Ты что, хочешь откупиться от неё деньгами? Говорю тебе, она сама талантливая и способная, и ей даром не нужны твои деньги, вырученные от перепродажи древностей! Тьфу! Неблагодарный сын, позор семьи!
Тут даже Чжоу Чэну захотелось рассмеяться.
В тоне Юй Найнай сквозило презрение к антикварному бизнесу Сюй Чжунъи, но в то же время она явно гордилась карьерой Сяо Лань. «Бабуля, ты часом не забыла, что ты родная мать Сюй Чжунъи?»
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
