— Да, не повезло ей. Но мне-то какое дело?
Ху Юнцай совершенно запутался из-за слов жены.
— Что ты несешь! Все так живут. Если это называется «не повезло», то остальным тогда вообще ложиться и помирать?
Не то чтобы Ху Юнцай был черствым человеком, но все эти жалобы — вышла замуж за старика, со свекровью не ладит, племянника кормить надо… Такие вещи всерьез принимали только женщины. Большинство людей жили примерно так же. Племянник на иждивении — не такая уж редкость; Ху Юнцай видал и тех, кто на себе целые семьи тащил.
Будь жизнь и впрямь такой тяжелой, эта Сяо Фань не выглядела бы такой румяной и цветущей.
Неужели Ху Юнцай не отличит здоровый румянец от землистого цвета лица?
К тому же одежда на Сяо Фань была хоть и не самого модного фасона, но из добротной ткани, без единой заплатки. Ху Юнцай в упор не видел, в чем тут проявляется ее «несчастная доля».
Логика мужа-сухаря загната жену в тупик.
Она злобно сверкнула на него глазами:
— В любом случае, подарки от Сяо Фань я уже приняла, так что теперь думай, что делать. Мне она кажется очень жалкой. И собой недурна. Всего-то и хочет — устроиться на работу в гостиницу горкома. Тебе что, трудно помочь?
Ху Юнцай чуть не поперхнулся собственной слюной.
— В гостиницу горкома? Матушка, да там на каждое место по десять человек претендуют, все за вакансии зубами цепляются! Ты правда думаешь, что я там всем заправляю? Нет, даже не проси, тут я бессилен!
Ху Юнцай наотрез отказался, и его жена, чувствуя, что теряет лицо, недоуменно проворчала:
— Помню, когда надо было помочь Сяо Ся, ты прямо из кожи вон лез, бегал туда-сюда. Значит, Сяо Ся помочь можно, а Сяо Фань — нет?
Ху Юнцай горько усмехнулся:
— Разве это одно и то же?
Жена уставилась на него, ожидая объяснений, в чем же разница.
А Ху Юнцай и сам толком не знал, как это выразить.
Ся Сяолань была куда проницательнее и тактичнее.
Устроить на работу — дело серьезное, и Ся Сяолань никогда бы не позволила себе просить о подобном. Она обращалась только с тем, что было Ху Юнцаю под силу… К тому же она была хваткой и сообразительной, дела вела четко — иметь с ней дело было одно удовольствие. Она никогда не строила из себя жертву, а добивалась своего собственными способностями. Это в корне отличало ее от жеманной Сяо Фань.
Сейчас Ху Юнцай был не просто закупщиком на кухне гостиницы горкома, но и, в какой-то мере, мелким руководящим кадром.
Иначе с чего бы его жена была так уверена, что он может решить вопрос с трудоустройством?
Но как он получил это повышение? Это было тесно связано с Ся Сяолань. После того как в гостинице устроили засаду и поймали Фань Чжэньчуаня, Ху Юнцай неожиданно попал в список кандидатов на повышение и через несколько месяцев успешно продвинулся по службе. Когда все остальные отправились на застолье к Юй Найнай, только Ху Юнцай постеснялся прийти — он боялся неловкости при встрече с Ся Сяолань.
Когда он только познакомился с Ся Сяолань, он не думал ни о чем таком; просто Ся Сяолань сама была настолько приятным и толковым человеком, что не симпатизировать ей было невозможно.
Однако он взял у кое-кого деньги за то, чтобы привести Ся Сяолань к Юй Найнай снимать жилье. Теперь, когда всё выплыло наружу, Ху Юнцаю было до смерти стыдно.
Он не хотел ей зла, но поступил неискренне, в некоторой степени предав доверие Ся Сяолань!
Пока жена продолжала причитать о том, как несчастна Сяо Фань, мысли Ху Юнцая витали уже далеко.
А «бедняжка Сяо Фань», о которой та пеклась, выйдя от них, тут же отбросила свой жалкий вид. Петляя по переулкам, она доехала на велосипеде до дома. Ее жилье было куда просторнее, чем у Ху Юнцая. Во дворе на двух веревках сушилась уйма детских пеленок… Под навесом стояла колыбель, а рядом сидела кривая старуха. Ее руки, тонкие, как куриные лапы, мерно покачивали люльку.
Глядя на невестку, чью грудь обтягивала тесная одежда, старуха кипела от ярости.
«Дрянь! Потаскуха!»
Ребенку всего ничего, а она уже хвостом крутит и из дома бегает. В прежние-то времена ее бы в клетку для свиней засунули да в пруду утопили!
Конечно, времена теперь настали новые, и даже в деревнях изжили дикий обычай «погружения в клетку»… Старуха Ся эти новые времена недолюбливала. Хоть она и жила теперь в городе, былого авторитета свекрови у нее не было.
Она с тоской вспоминала своих троих прежних невесток.
Жаль только, что ни одной из них не было рядом.
Чжан Цуй умела говорить сладко, но теперь сидела в тюрьме, и неизвестно, когда выйдет.
Ван Цзиньгуй осталась с Ся Хунбином в Пэнчэне. Поразмыслив, супруги решили не возвращаться в Шанду. Ван Цзиньгуй была ленивой и любила поесть, но перечить старухе Ся никогда не смела.
Даже Лю Фэнь… и та была объектом издевательств старухи.
Всё познается в сравнении. Старуха Ся считала Ван Цзиньгуй тупой и вечно воевала с Чжан Цуй из-за закусочной, а Лю Фэнь и вовсе честила «пустоцветом». Да и развод Лю Фэнь навлек позор на семью Ся.
Но всё это меркло перед Фань Юй.
Своим дурным нравом Фань Юй изводила старуху Ся так, что жизнь той стала невыносимой.
Старуха пыталась жаловаться сыну, Ся Дачжуну, но тот словно приворотного зелья объелся: теперь Фань Юй была для него законом, а мать он и слушать не хотел.
Ся Дачжун даже как-то заикнулся: мол, если старуха Ся совсем не может ужиться с Фань Юй, пусть лучше переезжает к младшему брату, Ся Хунбину, а он будет присылать деньги. Старуха Ся в это ни капли не верила. Стоило ей съехать к Хунбину, как эта дрянь Фань Юй тут же начнет строить козни и не даст ни копейки.
Это легло бы тяжким бременем на плечи младшего сына, а этого старуха Ся, всегда выделявшая его среди прочих, допустить не могла.
Поэтому, как бы ни было паршиво жить вместе, она терпела.
Фань Юй и не думала обращать внимания на ненависть в глазах старухи. Пристроив велосипед и вымыв руки, она подошла поиграть с сыном в колыбели.
Это был ее главный козырь, позволявший помыкать Ся Дачжуном.
Зачем нужно приворотное зелье, когда рождение сына — лучшее средство? После краха карьеры в Пэнчэне Ся Дачжун по настоянию Фань Юй вернулся в Шанду. Вскоре Фань Юй родила ему сына. Ся Дачжун, ставший отцом в зрелом возрасте, исполнил заветную мечту и словно заново родился. Ради сына он, несмотря на травмированную поясницу, нашел в Шанду работу водителем и снова стал вкалывать, как ломовой вол.
Встреча с Ду Чжаохуем и впрямь была для него удачей.
И пусть позже он впал в немилость, он всё же успел освоить навык, кормивший его теперь.
В 1986 году машин было мало, а людей, умеющих водить, и того меньше, так что профессия водителя была крайне завидной. Пусть Ся Дачжун не мог устроиться в государственное учреждение, он возил грузы на дальние расстояния и зарабатывал неплохо. Одно было плохо: домой он возвращался раз в несколько дней.
Приезжая, он от усталости сразу валился на кровать и засыпал, перепоручая все домашние дела Фань Юй.
Сам он при всём желании не смог бы со всем управиться: в его возрасте, да еще с больной спиной, гонять в дальние рейсы было тяжело. Хорошо хоть, сил хватало на работу.
Поэтому старухе Ся и племяннику Ся Цзюньбао, жившему с ними, приходилось во всём угождать Фань Юй.
Сама же Фань Юй занималась только ребенком.
Весь двор пеленок перестирал тринадцатилетний Ся Цзюньбао.
Готовка и прочие хлопоты по дому целиком лежали на старухе Ся.
Почему не наняли помощницу?
Как любила говорить Фань Юй: «Надо экономить деньги, чтобы вырастить сына Ся Дачжуна!»
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
