— Вы…
Ах ты, желтокожая обезьяна, низкосортная китаянка!
Дама Доусон готова была разразиться ругательствами.
Но Ся Сяолань попала в самую точку: эта постыдная сцена стала для неё кошмаром, который она ни за что не хотела бы пережить снова. Даже если в душе она продолжала сыпать проклятиями, вслух произнести их она не решалась.
Для человека вроде дамы Доусон не было ничего мучительнее, чем желание оскорбить и невозможность это сделать. Ся Сяолань тихонько рассмеялась.
Вслед за ней рассмеялись и остальные студенты; в их глазах Ся Сяолань выглядела настоящим бойцом.
Помощь приходит к тому, кто сам готов бороться за себя.
Если бы Ся Сяолань и Нин Сюэ не проявили твердость и не отказались так просто отпускать даму Доусон, другие студенты вряд ли поддержали бы двух китаянок.
Дама Доусон оскорбляла именно китайских студентов, и если бы они сами не сопротивлялись, с чего бы другим вступаться за них? Отсутствие сопротивления — это слабость, молчаливое согласие с дискриминацией со стороны дамы Доусон!
Слова Ся Сяолань вызвали у студентов смех и аплодисменты.
Сказано было верно: логично, обоснованно, и даже одержав верх, она не вела себя высокомерно, а продолжала взывать к здравому смыслу.
Дама Доусон, скорее всего, пропустила всё мимо ушей — такие люди не прозревают от одной неудачи, — но студенты всё поняли, и потому наградили Ся Сяолань аплодисментами.
Аплодисменты долго не стихали.
Разодетая дама Доусон, прикрывая лицо сумочкой, понуро протиснулась сквозь толпу.
— Она мне так и не извинилась, — пробормотал Машу.
Разумеется, он просто шутил. Сегодня дама Доусон окончательно потеряла лицо, и на душе у Машу было весело; раны на его лице были лишь притворством и давно перестали болеть.
В толпе раскрасневшаяся от волнения Нэнси дергала Дэниэла за рукав:
— Она такая классная! Правда ведь? Просто супер, боже, даже я, девчонка, готова в неё влюбиться!
Дэниэл неистово аплодировал.
So hot!
So cool!
Такая китаянка определенно стоила того, чтобы пригласить её на свидание.
Кхм-кхм, хоть ему это до сих пор и не удалось, по крайней мере, это доказывало, что вкус у него отличный!
Преподаватели из учебной части пытались утихомирить студентов, но разве они могли совладать с ситуацией? Студенты праздновали победу по-простому: они подхватили Ся Сяолань на руки, вынесли её из деканата и спустили вниз по лестнице.
Оказавшись на ровной лужайке, они принялись с силой подбрасывать Ся Сяолань в воздух.
Когда-то такая честь выпала Чжоу Чэну, а теперь пришла очередь Ся Сяолань.
Чжоу Чэн был рыцарем, спасающим принцессу. Но когда рыцаря нет рядом, принцесса и сама способна взять в руки меч, чтобы защититься от врага!
— Ся! — Ся…
Нин Сюэ не любила подобную суету, но толпа подхватила и её, тоже начав подбрасывать в воздух!
— Нин!
— Вы лучшие!
Большая часть славы досталась Ся Сяолань: в противостоянии с дамой Доусон она и впрямь проявила себя более решительно. Пока Ся Сяолань отсутствовала в университете, Нин Сюэ тоже страдала от нападок дамы Доусон, но так и не смогла взять верх.
Нин Сюэ была умна и горда, но ей не хватало приземленности; у неё была твердая позиция, но не хватало гибкости, чтобы решать проблемы.
Стоило Ся Сяолань вернуться и столкнуться с дамой Доусон, как ситуация мгновенно изменилась.
Нин Сюэ взлетала в воздух. Если бы это было своего рода «состязанием», она, несомненно, снова проиграла.
Один выигрыш — случайность. А если дважды?
«Не поэтому ли дедушка велел мне учиться у Ся Сяолань?..»
Житейская мудрость и изворотливость, возможно, не всегда плохи; порой излишнюю благородность принимают за слабость, и тогда именно искушенность и гибкость становятся лучшей защитой.
Ся Сяолань подбрасывали всё выше, голова у неё кружилась, она вскрикивала и смеялась.
На лице Нин Сюэ тоже появилась улыбка.
…
Ся Сяолань сама не поняла, как оказалась на земле.
Если бы Дейзи не поддержала её, она бы точно не устояла на ногах.
Поправив одежду, она направилась к Эрику. Если бы у многих студентов не начинались занятия, они бы ни за что не разошлись; впрочем, была и другая причина — Ся Сяолань пообещала устроить вечеринку и пригласить всех, кто сегодня пришел ей «подсобить», и только тогда её на время оставили в покое.
— Адвокат Эрик, наша встреча вышла поспешной, но сработались мы отлично!
Эрик протянул руку:
— Позвольте представиться снова, я друг Конни. Конни говорила, что мне нужно помочь в одном деле, но она не предупредила, что вы настолько интересная личность. Вы — прирожденный боец.
Ся Сяолань покраснела от похвалы.
Конечно, и ей бывало страшно; когда ей на самом деле было чуть за двадцать, она не обладала такой смелостью.
Лишь позже она постепенно осознала: мир настолько паршив, что если не хочешь, чтобы тебя обижали, нельзя давать слабину!
— Вы мне льстите. Знаю, сейчас не самое подходящее время, но раз вы сумели так припугнуть даму Доусон, вы наверняка выдающийся адвокат! Конни не говорила мне, сколько я должна заплатить вам за услуги.
Что зазорного в разговорах о деньгах? Использовать чужой труд задаром — вот это по-настоящему подло.
Эрик расхохотался:
— И как, по-вашему, мне следует рассчитать гонорар?
Наверняка не дешевле, чем у Вэнь Манни.
Обычный адвокат берет от ста долларов в час.
Эрик разрешил проблему быстро и профессионально. Ся Сяолань на мгновение задумалась, собираясь вписать сумму в чековую книжку, но Эрик остановил её:
— Я просто пошутил. Я часто веду дела бедняков, которые не могут себе позволить платить, и мне очень понравилось то, как вы поступили. Считайте это бесплатной юридической помощью.
Ся Сяолань всё еще колебалась, боясь, что если она не заплатит, Вэнь Манни останется должна Эрику большую услугу.
Эрик словно прочитал её мысли:
— Если я возьму с вас деньги, сегодняшняя победа превратится в схватку богатых с богатыми, а не в историю о том, как бедные студенты одолели знатную даму. Думаю, вы бы не хотели такого финала, верно?
Эрик протянул Ся Сяолань свою визитную карточку:
— Если случится что-то подобное, я с радостью помогу вам снова. И не только вам, но и другим китайским или афроамериканским студентам.
Визитка была предельно простой: только номер телефона, а под именем Эрика Блума красовалась короткая надпись: «В борьбе за равноправие».
Ся Сяолань не стала настаивать на оплате.
Она решила расспросить Конни: отблагодарить Эрика определенно стоило, но не обязательно в форме гонорара.
Эрик не стал задерживаться в Корнелле. Что делать сорокалетнему адвокату в университетском кампусе? Он пришел незаметно и ушел так же, ведя себя громко лишь тогда, когда угрожал даме Доусон.
— Адвокат Эрик отказался от вознаграждения, так что твоя стипендия, похоже, цела.
Ся Сяолань пожала плечами, глядя на Нин Сюэ.
Раз дело дошло до благодарности Эрику, ей не нужно было просить Нин Сюэ скидываться.
Нин Сюэ кивнула:
— Мы прогнали эту невыносимую даму Доусон, но ведь на этом всё не закончится, верно?
Ся Сяолань была с ней согласна.
— Разумеется. Мы избавились от дамы Доусон, но остался мистер Доусон… Впрочем, полагаю, в ближайшее время он не осмелится открыто чинить нам препятствия, если у него осталась хоть капля благоразумия.
Ся Сяолань считала, что Монд Доусон слишком уж умен.
Заносчивая дама Доусон была лишь солдатом, брошенным Мондом на передовую, в то время как сам Монд оставался генералом, командующим из тени.
Солдат выглядел как шут, а генерал предпочитал не показываться.
— Это дело еще по-настоящему не окончено!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
