В каком смысле не сидится?
Да в том смысле, что не сидится в шкуре обычного человека.
Сдав это задание, Пань Баохуа получил бы возможность окончательно уйти из армии — это должно было стать его последним делом на службе.
С того момента — лети куда хочешь, он стал бы вольной птицей и мог бы делать всё, что душе угодно.
Пань Баохуа и сам поначалу так решил: нужно не упустить этот шанс, чтобы в будущем жить в свое удовольствие.
Но как только пришло время сдавать задание, он вдруг сам решил найти себе проблем.
Наконец Пань Баохуа решился честно заглянуть в собственную душу.
В армии было и горькое, и сладкое, и он не мог просто так оставить эту жизнь. Будь то передовая, обычные тренировки или секретные миссии — раз солдат, то навеки солдат, эту форму не снять до конца дней!
А когда же её снимать?
Пань Баохуа и сам не знал.
По крайней мере, сейчас он этого точно не хотел.
Возможно, когда тело будет изнывать от старых ран и он больше не сможет приносить пользу стране… только тогда он с неохотой снимет мундир и уступит дорогу молодым.
Но сейчас он еще на что-то годен! Он не хочет в отставку!
Чжоу Чэн ничуть не удивился — он давно догадывался, каким будет ответ.
— С возвращением, Пань Сангэ.
Чжоу Чэн не торопил его, он хотел, чтобы Пань Баохуа выбрал сам. То, что братья снова смогут сражаться плечом к плечу, было пределом мечтаний Чжоу Чэна, но если бы Пань Баохуа решил по-настоящему уволиться и стать обычным человеком, Чжоу Чэн отнесся бы к этому с уважением.
Теперь, когда Пань Сангэ сам во всем разобрался и сделал выбор, Чжоу Чэн был очень рад.
Пань Баохуа, задрав голову, огляделся по сторонам, а затем снова повалился на доски, тяжело дыша:
— Чэнцзы, давай будем честны друг с другом. Я уже принял решение, так не мог бы ты приказать судну, которое за нами следует, показаться? За последние два дня мы на двоих съели всего одну сырую рыбину, неужели ты и вправду заставишь меня пить мочу?..
Лицо Чжоу Чэна приняло странное выражение.
— Пань Сангэ, ты думаешь, я нарочно заманил нас в ловушку, чтобы заставить тебя сделать выбор?
— А разве нет?
Чжоу Чэн с трудом кивнул:
— Нет. Я действительно потерял связь с группой поддержки. Они должны были ждать нас у причала, но там никого не оказалось.
— ..!
Пань Баохуа вытаращил глаза, не в силах принять такой ответ.
Спустя мгновение, осознав, что Чжоу Чэн не шутит, он выругался вполголоса:
— Твою мать!
Видя, что Чжоу Чэн совершенно не паникует, он решил, что у того всё под контролем, и не стал его расспрашивать.
Узнав правду, Пань Баохуа едва не прослезился:
— Твою же мать! Ты что, серьезно решил подохнуть вместе со мной в море? А как же твоя невеста?
Глаза Чжоу Чэна по-прежнему горели решимостью.
— Поэтому я не могу умереть. Я обещал Сяо Лань, что в любой ситуации буду прежде всего беречь себя. Мы точно не погибнем.
Пань Баохуа задумался:
— В любой ситуации беречь себя? Кха-кха… А я-то всё гадал, почему мне кажется, что твоя половина вчерашней рыбы была чуть больше. Оказывается, мне не почудилось.
Чжоу Чэн, как ни странно, кивнул:
— Прости, Пань Сангэ. Я подумал, что раз ты лежишь неподвижно, то тратишь меньше сил. А мне, выходит, нужно было поесть поплотнее, вот я и не стал церемониться.
«Не стал церемониться», черт бы его побрал!
Пань Баохуа готов был пинком отправить Чжоу Чэна в океан.
Вот уж точно: выучил ученика на свою голову, никакой благодарности наставнику!
Обзывая его щенком, Пань Баохуа в конце концов рассмеялся.
На самом деле оба они не слишком беспокоились о своем нынешнем положении. Они не были обычными людьми — за плечами была профессиональная подготовка, и продержаться в море еще дней десять для них не составляло труда. Пань Баохуа с его ранами не умер за два дня, значит, и дальше так просто не сдастся.
Их заточение посреди океана было скорее испытанием для духа Пань Баохуа, чем для их тел.
Теперь, когда он наконец всё понял и осознал свои истинные желания, на душе у него стало легко и просторно.
Кто такой настоящий брат?
Это такой человек, как Чжоу Чэн, который готов страдать вместе с тобой.
Пань Баохуа пробормотал:
— Ну всё, такой подвиг совершил, а из-за этой кутерьмы — в лучшем случае под арест посадят по возвращении. О какой награде или повышении мечтать? Зато ты, малец, если еще на одну ступеньку поднимешься, станешь командиром полка. Это же мы с тобой сравняемся? Плохо, плохо, мне это совсем не по нутру.
Чжоу Чэн и сам знал, что может получить очередное звание.
Примерно в то же время, когда его невеста вернется в страну, состоится официальный выпуск слушателей Военной академии сухопутных войск. Он, хоть и закончил обучение досрочно, вполне мог попасть в эту волну повышений.
А тут еще и эта операция.
Чжоу Чэн сдержал улыбку:
— Пань Сангэ, а ты не специально ли заставил меня спасать тебя, чтобы дать мне возможность отличиться?
Пань Баохуа закатил глаза и велел ему проваливать.
— Отвяжись, и так тошно!
Чжоу Чэну тоже было несладко.
Дрейфуя в море, он не боялся за свою жизнь, но его терзало то, что он не может связаться с любимой.
К счастью, сейчас было не лето, и море оставалось относительно спокойным. Случись сильный шторм, этот обломок их бы не спас, и им с Пань Баохуа оставалось бы только пойти ко дну.
Поняв, что это не учения, Пань Баохуа тоже активно включился в борьбу за выживание.
Двое собратьев по несчастью дрейфовали в море четыре или пять дней, питаясь исключительно сырой рыбой.
Позже у Пань Баохуа начался жар — рана всё-таки загноилась. Вот тогда Чжоу Чэн по-настоящему забеспокоился. У человеческого организма есть иммунитет, и такие крепкие люди, как Пань Баохуа, годами не знали, что такое простуда.
Стоило болезни проявиться — стоило лишь поспать, и к утру организм сам справлялся.
Но здесь, в море, без нормального отдыха, сможет ли Пань Баохуа исцелиться сам?
Чжоу Чэн пытался сбить ему температуру, надеясь, что Пань Баохуа выдюжит. Пойманную рыбу он теперь почти не ел, стараясь всё отдать товарищу. Сырая рыба — это полбеды, беда — когда в желудке совсем пусто и телу неоткуда брать энергию.
На пятый день у Чжоу Чэна началось обезвоживание.
И именно в этот день он увидел рыболовецкое судно.
Рыбаки?
Или пираты, замаскированные под рыбаков? А может, контрабандисты?
Чжоу Чэн не был уверен. Ему оставалось только притвориться совсем обессиленным и полуживым в ожидании спасения.
Ни у него, ни у Пань Баохуа при себе не могло быть денег. Самой ценной вещью были его часы.
Подарок Сяо Лань на день рождения — она дарила ему по штуке каждый год. Прошлые часы пострадали во время схватки с Цзян У, их пришлось отправлять на завод в ремонт. А эти Сяо Лань купила ему в Америке, они долго добирались до Китая.
Чжоу Чэн снял часы и прижал их к губам:
— Сяо Лань, ты снова спасаешь мне жизнь.
Затем он поднял часы над головой и закричал:
— Эй! Вознаграждение! Это задаток, это в счет оплаты! Спасите нас, и будет щедрая награда!..
Опасаясь, что его не поймут, он выкрикивал всё, что знал на разных диалектах.
Если это настоящие рыбаки, они спасут их ради вознаграждения.
Если фальшивые — тем лучше: оказавшись на борту, Чжоу Чэн быстро перехватит инициативу.
Судно подходило всё ближе. Люди на палубе о чем-то переговаривались, и наконец кто-то протянул руку, чтобы втащить Чжоу Чэна. Сначала рыбак попытался выхватить часы, но те не поддались; тогда он с некоторым смущением приложил усилие и втащил Чжоу Чэна на борт.
— Поднимите моего товарища, и часы ваши.
Нужно было затащить Пань Баохуа на судно. На борту Чжоу Чэну уже было нечего бояться.
Он не ошибся в расчетах: обломки действительно несло к береговой линии. Им несказанно повезло — это был берег Китая. По крайней мере, люди на корабле говорили на кантонском диалекте провинции Гуандун.
Какое счастье!
Когда Пань Баохуа подняли на борт, Чжоу Чэн сдержал слово и отдал часы:
— Когда сойдем на берег, я отблагодарю вас еще щедрее. Мой товарищ ранен, его нужно как можно скорее доставить в больницу.
Несколько рыбаков собрались в кружок, обсуждая ситуацию.
Они только вышли в море и еще не добрались до мест лова, а теперь им пришлось подбирать двоих и возвращаться. Потеря улова била по карману, и не все были готовы к бескорыстному самопожертвованию. К счастью, Чжоу Чэн отдал часы; они выглядели очень дорогими, и даже если никакой другой награды не последует, их стоимости с лихвой хватит, чтобы покрыть расходы на топливо.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
