Радость от новогоднего подарка Чжоу Чэна обеспечила всей семье прекрасное настроение, которое сохранилось и на следующий день.
Ли Фэнмэй хотела купить телевизор, и Ся Сяолань согласилась. В любом случае, если найдутся крупные вещи, которые неудобно стирать, нести их к дому Юй Найнай было не так уж далеко.
Лю Фэнь встала утром довольно рано.
Ей предстояло идти в Первую среднюю школу уезда Аньцин на родительское собрание Ся Сяолань. Она не стала наряжаться, выбрала чистую ватную куртку, аккуратно причесалась. Ся Сяолань заставила её нанести на лицо немного крема «Сюэхуагао», не забыв также про защитный крем для рук и перчатки.
— Мам, кажется, вы немного посветлели?
Сама Лю Фэнь изменений не замечала, поэтому Ли Фэнмэй тоже подошла, чтобы внимательно присмотреться.
— И правда, кожа стала намного белее, чем летом.
На самом деле дело было не столько в цвете кожи, сколько в том, что к болезненной желтизне, вызванной недостатком крови и сил, добавилось здоровое сияние. В последние месяцы она хорошо питалась, поводов для беспокойства стало меньше, жизнь с каждым днем становилась всё более многообещающей. Истощенные силы организма постепенно восстанавливались, желтизна исчезала, и хотя кожа всё еще не была белоснежной, выглядела Лю Фэнь очень свежо.
Когда тон кожи выровнялся, белизна стала не так уж важна.
Сбалансированное питание, где каждый день было мясо, рис, мука и яйца, разительно отличалось от прежней жизни на жидкой каше из батата с соленьями, когда на полмиски лапши приходилось два черпака отвара, а сухой рис видели только в разгар полевых работ. У Лю Фэнь не только исчез желтоватый оттенок и выровнялся цвет лица, но даже волосы начали блестеть.
Ей еще не было и сорока, но в семье Ся у неё уже начала пробиваться седина.
Теперь же, при полноценном питании, седых волос не только не прибавилось, но их, казалось, стало даже меньше.
Ся Сяолань радовалась, глядя на мать:
— Когда вернемся в Шанду, буду каждый день варить вам кашу из черного кунжута.
Лю Фэнь немного нервничала. Она еще раз убедилась, что одежда сидит ладно и не выглядит убого, и только тогда собралась выходить. Ся Сяолань с улыбкой спросила её:
— Вы уверены, что мне не нужно пойти с вами? Я слышала, ученикам тоже можно.
— Нет-нет, посиди дома, почитай учебники… Я и сама справлюсь.
Лю Фэнь никогда не бывала на родительских собраниях, но она уже сама вела торговлю шкварками. Она решила, что всё будет как при продаже шкварок: просто слушать, что говорит учитель, и всё, верно?
— Тогда мы дома всё приберем, а в полдень встретимся с вами в Аньцине, чтобы после обеда вместе поехать на автобусе в Шанду. Хуан Шэнь вы знаете, её заведение прямо у ворот Первой средней школы. Если что-то пойдет не так, попросите Хуан Шэнь помочь. В полдень мы все будем обедать у неё гайцзяофанем.
Ся Сяолань давала наставления так подробно, что Ли Фэнмэй не выдержала и рассмеялась:
— Ну и кто из вас мать? Ты уже с матерью как с ребенком возишься!
…
Было начало девятого, когда Лю Фэнь подошла к воротам Первой средней школы уезда Аньцин.
Закусочная Чжан и закусочная Хуан Сао уже начали работу. В Новый год всем хотелось отдохнуть, но за аренду помещений нужно было платить, и каждый день простоя означал потерю денег. Неважно, сколько людей придет поесть на четвертый день первого лунного месяца — если открыться, выручка всё равно будет. Даже малая мошка — это мясо.
Раньше на этой улице монопольно владела только закусочная Чжан, а теперь появилась Хуан Сао, отбивающая клиентов. Лишний день отдыха для одного означал, что конкурент заработает больше. Чжан Цуй не хотела уступать, Хуан Сао тоже. Вчера в школу вернулись ученики выпускных классов, и оба заведения открылись еще вчера.
На самом деле спрос был. Первый лунный месяц только начался, горожане ходили в гости к родственникам и тоже хотели отдохнуть от домашней готовки. Позавтракать утром вне дома перед походом к родне было обычным делом. Семья из трех человек могла наесться досыта, потратив от силы два юаня.
Там, где детей было много, траты, конечно, возрастали.
По утрам в закусочной Хуан Сао не было вычурных блюд, она продавала только лапшу. По старинному рецепту Хуан Сао костный бульон томился на медленном огне всю ночь; не нужно было много приправ — немного лука и соли, и аромат стоял необыкновенный. А для тех, кто не хотел лапшу с бульоном, здесь была лапша с подливкой. Видов подливок было много, гости могли пробовать разные и менять блюда раз за разом.
Интерес людей к разнообразным блюдам с подливкой — «гайцзяо» — в заведении Хуан Сао еще не угас. Если поначалу там было пусто, то теперь ситуация выровнялась, и бизнес шел вровень с закусочной Чжан. Закусочная Хуан Сао развивалась слишком стремительно!
Такое быстрое развитие заставляло Ся Цзыюй хмуриться.
Но несмотря на обилие идей, у неё не было реального опыта в бизнесе, и она не могла с ходу придумать способ, как задавить конкурентку. Тоже начать готовить гайцзяофань? В этом не было ничего сложного: просто выложить гарнир на рис или лапшу. Но закусочная Чжан работала уже три года, считая со времен уличного лотка, и успела обзавестись в уезде Аньцин множеством постоянных клиентов.
Если убрать привычные закуски, которые мастерски готовила Чжан Цуй, и заменить их на гайцзяофань, не разбегутся ли старые клиенты?
Нет, нельзя.
Можно было только добавить гайцзяофань в существующее меню.
Ся Цзыюй поделилась советом с Чжан Цуй, но та засомневалась:
— Жарить-то не проблема, между делом можно. Вот только овощей каждый день закупать нужно много. Если заказывать гайцзяофань будут редко, продукты просто пропадут…
Ся Цзыюй осеклась. А ведь и правда. Заведение Хуан Сао специализировалось на чем-то одном, ассортимент гайцзяофаня был богатым, заготовок из мяса и овощей требовалось огромное количество. У Хуан Сао клиенты могли найти любые овощи, которые только были на рынке зимой. Говорили, что родные Хуан Сао посреди ночи ездили на велосипедах на сельскохозяйственный рынок в Шанду за закупками… Неужели закусочной Чжан тоже придется так поступать ради пары гарниров?
Маленькой закусочной управляли целых пять человек.
Ся Дачжун отвечал только за закупки, дядя Чжан Маньфу месил тесто, мать Чжан Цуй занималась приправами и по очереди с Чжан Маньфу стояла у плиты, готовя какую-нибудь лапшу с бараниной. Тётя Цзян Лянсян зазывала гостей и принимала деньги, а Ся Хунся была на побегушках: протирала столы и убирала посуду.
Казалось бы, все при деле, в часы пик у каждого полно работы, но когда клиентов не было, всё заведение разом бездельничало!
Взять хотя бы её отца: если бы он взял на себя замес теста, то вообще не нужно было бы нанимать дядю Чжан Маньфу. Даже обязанности Цзян Лянсян и Ся Хунся частично пересекались — расторопный человек справился бы в одиночку. Когда-то, еще до того, как лоток стал заведением, Чжан Цуй сама справлялась со всем хозяйством. Переход от лотка к помещению увеличил масштаб, потребность в кадрах выросла — но нанимать сразу пятерых… не слишком ли много?
Ся Цзыюй заметила, что у Хуан Сао, включая её саму, работали всего трое. Хуан Сао стояла у плиты, её свекровь чистила овощи, мыла посуду и убирала, а подавал еду и брал деньги то её муж, то дети.
Закусочная Чжан была всего на одну витрину шире, и её родители вполне могли бы справиться вдвоем, но мать обязательно должна была притащить брата с невесткой, а отец, не желая отставать, пристроил племянницу. И ведь этим троим нужно платить!
Ся Хунся еще ладно — ей можно было купить одежду или дать немного денег на карманные расходы.
Но Чжан Маньфу и Цзян Лянсян на двоих получали 100 юаней в месяц. Неудивительно, что Ся Цзыюй задумалась: разве работа тёти Цзян Лянсян на полном пансионе стоит 50 юаней в месяц? В Аньцине некоторые городские рабочие получали всего тридцать с лишним юаней. Если бы нанимали людей в деревне, за место Цзян Лянсян с зарплатой в 20 юаней дрались бы толпами.
Работа Чжан Маньфу с тестом тяжелая?
Да она и в подметки не годится грязному и изнурительному труду кочегара, который получает 36 юаней в месяц.
Ся Цзыюй прикинула расходы в уме, и ей стало не по себе. Нанимать дядю и тётю в помощники обходилось на 50 юаней в месяц дороже, чем любых других людей — это больше 600 юаней в год. Ся Цзыюй не считала это огромной суммой, но то, что эти деньги охотнее тратили на помощь дяде, вместо того чтобы спросить её саму, хватает ли ей средств в университете, вызывало у Ся Цзыюй неприятный осадок.
Чжан Цуй совершенно не догадывалась о мыслях Ся Цзыюй. Увидев, как мимо заведения проходит Лю Фэнь, Чжан Цуй тихонько плюнула на землю.
Ся Цзыюй бросила на мать предостерегающий взгляд, призывая не вести себя так явно — ведь Ван Цзяньхуа был рядом.
Чжан Цуй тут же обернулась с улыбкой:
— Цзяньхуа, хочешь лапши или баоцзы?
— Тётя, мне всё равно, вы слишком добры.
Ван Цзяньхуа на самом деле хотел уехать пораньше: он беспокоился о родителях на ферме в северных краях, да и пребывание здесь, в Аньцине, не имело особого смысла. В деревне мало того что не было никаких развлечений, так ещё и у членов семьи Ся был тяжёлый говор. Ся Хунся постоянно крутилась рядом с ним, а если он пытался спрятаться в комнате и не выходить, старуха Ся то и дело стучала в дверь — то лепёшки принесёт, то яйца-пашот.
В уездном городе ему и Ся Цзыюй приходилось ютиться в комнатке позади лавки, где днём было ужасно шумно. Он порывался помочь с делами, но все выступали против, однако и стоять сложа руки, пока другие трудятся, он тоже не мог. Зная, что Ся Сяолань учится в первой средней школе уезда, Ван Цзяньхуа особенно боялся случайно встретиться с ней. Картина того, как у ворот храма Байси Ся Сяолань протягивала руку, требуя у него деньги, была для него сущим кошмаром!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
