Ся Дачжун терпел унижение, скрепя сердце.
Лю Фэнь услышала, что Ся Сяолань получила стипендию и её просят выйти на сцену для награждения.
Она привыкла ходить перед людьми, опустив голову, но разве можно прятать взгляд в такой момент гордости? Сяо Лань — её дочь, она так многого добилась! Если мать будет и дальше идти, понурившись и втянув плечи, разве не опозорит она Сяо Лань?
Чэнь Дасао с нескрываемой завистью смотрела, как Лю Фэнь медленно выпрямила спину и направилась к трибуне.
Успеваемость Чэнь Цина улучшилась, но в десятку лучших учеников параллели он пока не вошёл.
Судя по прошлогодним показателям поступления в бакалавриат Первой средней школы уезда, если попасть в первую десятку и нормально сдать экзамены, место в вузе было практически гарантировано. Чэнь Дасао казалось, что у Ся Сяолань припрятаны какие-то особые методы учёбы. Её сын всё ещё рисковал провалиться, и если сейчас она не окажет Ся Сяолань услугу, то что же — просто смотреть, как Ся Дачжун лезет на сцену устраивать скандал?
Она тоже привыкла к тяжёлому труду, а в семье Чэнь ели досыта. Чэнь Дасао не была такой худой, как прежняя Лю Фэнь, которую ветром качало — она была женщиной крепкой и приземистой. В драке с Ся Дачжуном ей было не победить, но если она вцепится в его одежду, он никуда не денется.
Лю Фэнь стояла на сцене вместе с другими родителями, чьи дети получили стипендии. Директор Сунь вручал награду каждому лично в руки.
Двести юаней — двадцать новеньких десятиюаневых банкнот «Хун Шуанси» — выглядели весьма солидно.
Лю Фэнь уже видела большие деньги: она лично носила в банк сорок тысяч, и все сберегательные книжки хранились у неё. Даже эти двести юаней — на перепродаже жмыха за месяц она зарабатывала больше.
Но значение этих денег было совсем иным!
Учёба открывает путь в жизнь, но будущее пока туманно, а эти двести юаней — реальный заработок Ся Сяолань за её успехи. Сумма не самая огромная, но и немалая: многие деревенские семьи столько за целый год не накопят. Обычный городской рабочий получает около тридцати юаней в месяц, так что двести юаней — это его доход за полгода!
Эти деньги для любого были «чистыми»: они не имели отношения ни к спекуляции, ни к частному предпринимательству — они были заработаны учёбой.
Не одна лишь Чэнь Дасао завидовала Лю Фэнь. В этот миг ей завидовали все в зале, кроме тех родителей, что стояли рядом с ней на сцене.
В актовом зале гремели аплодисменты.
Ся Дачжун тоже завидовал до глубины души.
В такие моменты полагалось выходить мужчине, главе семьи. Зачем туда потащилась женщина? Разве он не отец Сяо Лань? Неужели он присвоил бы себе эти двести юаней?
Ся Дачжун свирепо уставился на женщину, вцепившуюся в его одежду, но Чэнь Дасао ни капли его не испугалась.
— И что теперь? Увидел, что дочь в люди выбилась, и решил примазаться, бесстыжий? Тьфу! Когда мать с дочерью горе мыкали, тебя и след простыл, а как только А Фэнь дождалась светлых дней, ты явился на готовенькое? Как только совести хватает!
Кулаки Ся Дачжуна хрустнули от напряжения.
Чэнь Дасао стало немного не по себе, но она держалась стойко, не показывая страха:
— Только попробуй тронь меня! В моей семье, в отличие от А Фэнь, есть кому за меня заступиться!
Лю Юн оберегал Лю Фэнь, но в одиночку против Ся Дачжуна он бы не выстоял. Однако если бы Ся Дачжун посмел хоть пальцем тронуть Чэнь Дасао, то дело было бы не только в её свёкре-старосте — братья Чэнь Дасао, родные и двоюродные, по кирпичику бы разнесли дом семьи Ся.
Ся Дачжун был классическим трусом: он задирал лишь тех, кто слабее. Если же противник оказывался свирепее, он тут же начинал взвешивать последствия. Пусть он и был остолопом, но инстинкт «травить слабого и бояться сильного» был развит у него отлично.
Ся Дачжуну оставалось лишь смотреть, как Лю Фэнь купается в лучах славы. Ей аплодировали все родители в зале, с ней беседовало руководство школы, а директор Сунь пожимал ей руку дольше, чем остальным. Хотя Ся Сяолань по итогам экзаменов стала второй в параллели, с такой скоростью прогресса она рано или поздно свергла бы и первого отличника.
К тому же образ Ся Сяолань в умах учителей и учеников оброс множеством домыслов, так что Лю Фэнь досталось даже больше внимания, чем родителям первого медалиста.
Пожимая руку Лю Фэнь, директор Сунь воспользовался случаем и вполголоса произнёс:
— Когда собрание закончится, не спешите уходить. Мне нужно обсудить с вами кое-что, касающееся успеваемости Ся Сяолань.
Лю Фэнь ничего не заподозрила. Разве можно ослушаться слов директора?
Родительское собрание шло к концу, и всё это время Ся Дачжун, осаженный Чэнь Дасао, сидел смирно, не смея чинить препятствий. Лю Фэнь облегчённо вздохнула. То, что она была готова признать развод перед чужими, вовсе не означало, что она хотела скандала. Она не желала, чтобы Ся Дачжун на глазах у всех учеников начал дебоширить и выставлять их семейные дрязги на всеобщее обозрение.
Сама Лю Фэнь могла бы это вытерпеть, но Ся Сяолань ещё предстояло здесь учиться. В зале было столько родителей и детей — что они потом станут говорить о Сяо Лань?
Собрание закончилось, и когда родители с учениками почти разошлись, страх Лю Фэнь улетучился!
В худшем случае Ся Дачжун её побьёт, но главное — он больше не сможет доставить неприятностей дочери. К тому же Лю Фэнь была не одна: рядом были Чэнь Цин и Чэнь Дасао, а Чэнь Цин позвал ещё нескольких верных друзей. Им даже не пришлось объяснять все семейные сложности — достаточно было того, что Ся Дачжун пришёл преследовать мать Ся Сяолань, и в парнях тут же вскипела праведная ярость.
В любом случае, если бы Ся Дачжун посмел поднять руку, эти юн
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
