— Лао Тан, Лао Тан?
Лю Фэнь окликнула его дважды, прежде чем Тан Хунэн пришел в себя.
Ужас некоторых женщин кроется не во внешности, а в том, что у мужчины, жившего с ней, при одном воспоминании возникают лишь негативные эмоции.
Нет, он больше не был одиноким бобылем.
Его нынешняя семья очень счастлива.
— Пусть будет встреча, раз она пришла. Но уже поздно, и я боюсь, что встреча наедине плохо скажется на репутации. А Фэнь, пойдешь со мной, хорошо?
Лю Фэнь заколебалась.
Если она пойдет, Цзи Я, чего доброго, взбесится еще сильнее, решив, что это провокация.
У Лю Фэнь совсем не было опыта в подобных делах.
Тан Хунэн рассмеялся:
— Что, боишься ее видеть? Не волнуйся, если она начнет скандалить, я тебя обязательно защищу. Но и ты, А Фэнь, тоже должна меня защищать.
У Лао Тана был талант, которому другие не могли научиться!
Он всегда говорил с совершенно серьезным видом.
Даже слова любви он произносил с той же серьезностью.
Подобные «серьезные» проявления чувств заставляли мурашки бегать по коже даже сильнее, чем самые слащавые нежности!
Как у него только совести хватает так себя вести при детях? Лю Фэнь просто не могла больше оставаться в комнате. Не смея взглянуть на лица дочери Сяо Лань и будущего зятя Чжоу Чэна, она с пунцовыми щеками встала:
— Хорошо, я спущусь с тобой.
Тан Хунэн велел ей одеться потеплее:
— На улице дождь и ветер, надень что-нибудь еще, чтобы не простудиться.
— Тогда и ты надень шарф!
Пока эти двое, заботясь друг о друге, спускались вниз, Ся Сяолань развалилась на диване:
— В такие моменты мне кажется, что мы для них прозрачные!
Чжоу Чэн с улыбкой обнял ее и поцеловал в уголок губ:
— У тети Лю и дяди Тана прекрасные отношения, и ты ведь сама этому больше всех рада. Но мне действительно стоит поучиться у дяди Тана тому, как вести себя с женой. Я им восхищаюсь.
Он восхищался широтой души Тан Хунэна и его самоотдачей. Говорят, что во втором браке люди просто «сосуществуют», и ни мужчина, ни женщина уже не вкладываются в отношения так сильно, как в первый раз. Мол, былая страсть и порывы давно угасли в прежних союзах… Чжоу Чэн считал иначе: если люди искренне хотят наладить совместную жизнь, в ней не должно быть места излишней настороженности и барьерам.
Взять, к примеру, отношения Лао Тана и Лю Фэнь: до свадьбы Лао Тан проявлял недюжинную настойчивость.
Он твердо заявлял о своих чувствах, поехал за ней в деревню провинции Юнань встречать Новый год.
Если бы не эта твердость Лао Тана, они бы никогда не поженились — в глазах окружающих эта пара казалась совершенно неподходящей друг другу.
Однако стоило им пожениться, и где же делась вся его властность?
Ся Сяолань прыснула:
— Чему тебе еще учиться у дяди Тана? Когда мы только познакомились, ты был куда напористее его. Мое «темное прошлое» тебя не спугнуло, и я тогда подумала: ну и наглец же ты, ради моей красоты на всё готов!
Ся Сяолань совершенно не понимала, что тогда Чжоу Чэн в ней нашел, кроме лица.
Впрочем, она тоже в свое время клюнула на лицо Чжоу Чэна и его поразительное упрямство.
Ся Сяолань считала, что их роман начался с взаимного увлечения внешностью, но теперь… теперь от былого легкомыслия не осталось и следа, Чжоу Чэн вел себя как истинный благородный муж, неподвластный искушениям.
…
Настойчивый товарищ Лао Тан и Лю Фэнь плечом к плечу спустились вниз.
На улице и впрямь было довольно холодно. Он взял Лю Фэнь за руку и повел к воротам — всё равно в такой поздний час их никто не увидит.
Лишь подойдя к самому входу, Лю Фэнь застеснялась и с трудом высвободила руку.
— Мэр Тан, эта женщина…
— Всё в порядке, Лао Хуан. Не мог бы ты одолжить нам свою каморку ненадолго, чтобы я мог принять старую знакомую?
Сторож удивился: если это друг, почему мэр Тан не пригласил ее к себе домой?
Кто же принимает друзей в каморке сторожа?
Однако, видя, что супруга мэра тоже пришла, сторож не стал вникать в тонкости их отношений и смышлено уступил им помещение.
Цзи Я язвительно усмехнулась. «Надо же, как крепко она его держит, — подумала она. — Узнав, что я пришла, тут же прибежала следом».
Даже став женой мэра, эта женщина так и не избавилась от своей деревенской мелочности и зашоренности!
Только неуверенная в себе женщина будет так ревностно следить за встречами мужа с бывшей женой. Неужели она думала, что Цзи Я прямо здесь, у ворот жилого комплекса, сорвет с себя одежду и примется соблазнять Тан Хунэна?
— Ты не собираешься входить? — спросил Тан Хунэн.
Только тогда Цзи Я вошла в комнату дежурного.
Мелкий дождь намочил ее волосы, и они прядями прилипли к лицу, отчего она выглядела жалко.
Впрочем, в любой ситуации Цзи Я держала спину идеально прямой.
Промокшие волосы и размазанный макияж лишь придавали ей толику своеобразного очарования.
— Тебе не обязательно быть таким осторожным…
— Цзи Я, это я попросил А Фэнь прийти. Честно говоря, мне не очень важно, мешает ли она тебе или хочешь ли ты ее видеть. Уже поздно, и я считаю, что мне не стоит встречаться с тобой наедине ночью. Это ради моего же блага, и ради твоего тоже.
Если не расставить все точки над «и», Цзи Я вечно будет предаваться иллюзиям — Тан Хунэн слишком хорошо знал ее характер.
Сейчас ему нужно было лишь одно: чтобы его А Фэнь чувствовала себя в безопасности, а на мысли Цзи Я ему было наплевать.
Если Цзи Я требовалось чувство защищенности и забота, ей следовало искать их не здесь — это то, что должен давать ей нынешний муж, Цяо Чжи.
Эти слова больно ранили Цзи Я.
Будь она прежней, она бы уже плеснула водой из стакана Тан Хунэну в лицо.
Ей и сейчас безумно хотелось это сделать!
Но, вспомнив о бренде Elegance, который вот-вот могли отобрать, Цзи Я сдержала порыв:
— Пусть остается, мне всё равно. Ей тоже полезно будет послушать, ведь это касается и ее.
Касается А Фэнь?
Тан Хунэн был в замешательстве.
Цзи Я достала из сумочки платок и вытерла дождевые капли с лица.
Она делала это неспешно, а у Тан Хунэна заканчивалось терпение. В такую погоду и в такой час ему хотелось лежать под теплым одеялом вместе с А Фэнь, а не смотреть на жеманство Цзи Я!
— Если тебе больше нечего сказать…
Цзи Я опустила руку:
— Потерпи немного, то, что я хочу сказать, очень важно. Тан Хунэн, я возвращаю тебе сына, что ты об этом думаешь?
В их возрасте родить еще одного ребенка непросто.
К тому же, это вряд ли соответствует государственной политике.
Неужели он будет с такой радостью растить чужую дочь, а на собственного сына ему наплевать?
Цзи Я не верила, что Тан Хунэн сможет действительно оставить Цзи Цзяньюаня и что он его не хочет!
Мужчины всегда дорожат своей кровью, кто же не захочет сына? И не пасынка, а своего, родного.
Тан Хунэн нахмурился:
— Что ты имеешь в виду?
Цзи Я усмехнулась:
— Мы всё-таки были мужем и женой, неужели ты не понял? Тан Хунэн, я говорю, что возвращаю тебе сына. Пусть Цзяньюань снова возьмет твою фамилию, и с этого дня ты будешь о нем заботиться. Я возвращаю тебе право опеки, возвращаю его тебе!
Цзи Я была абсолютно уверена, что Тан Хунэн не устоит перед этим предложением.
Разве не этого он добивался всё это время?
Тан Хунэн мгновенно всё понял.
— Ты хочешь использовать Цзяньюаня как разменную монету. Хочешь обменять его на мою помощь в решении проблем с банковскими кредитами… Если я правильно понял, таков твой план?
Лю Фэнь с изумлением смотрела на Цзи Я.
Разве можно торговать фамилией и воспитанием ребенка, словно на рынке?
Она с тревогой взглянула на Тан Хунэна — Лао Тан, казалось, был на грани ярости. Что же делать?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
