— Ся Чанчжэн, ты на кого это кричишь?
Лю Юн мгновенно вскочил со своего места.
Ся Сяолань придержала дядю и, медленно вытерев рот, заговорила с легким удивлением, в котором сквозила явная насмешка:
— О, так это, оказывается, был мой отец? А я-то думала, что Ся Цзыюй — его единственная родная дочь… Послушай, Цзыюй, почему ты не в больнице за ним ухаживаешь? Твой второй дядя, как-никак, потратил кучу денег на твою учебу, и вот так ты ему платишь?
Все эти слова про «таз крови» и «десяток швов» звучали пугающе, но раз Ся Чанчжэн больше ничего не упомянул, значит, это и были самые серьезные последствия. Как и догадывалась Ся Сяолань, раны были лишь поверхностными.
Семья Ся Цзыюй уже всё обсудила. Даже если Ся Дачжун не хотел заявлять в полицию, его мнение ничего не значило — о случившемся обязательно должны были доложить старухе Ся. Чжан Цуй сразу после больницы поехала на велосипеде в деревню Дахэ за подмогой. Её второй дядя больше всего на свете слушался бабушку, и раз та настаивала на заявлении, Ся Дачжун ничего не мог с этим поделать.
Лю Фэнь наверняка должны были забрать в полицейский участок, и Ся Цзыюй с притворным сокрушением произнесла:
— Сяо Лань, ты меня разочаровала. Как наши сестринские раздоры могли затронуть второго дядю? Он пришел сегодня только потому, что хотел помириться с тетей. Почему родные люди не могут просто сесть и поговорить? Как же вы… как же вы до ножей-то дошли!
Ся Цзыюй никого не обвиняла прямо, но любому постороннему человеку показалось бы, что она, как старшая сестра, проявляет недюжинное терпение к капризной младшей.
Ся Сяолань не собиралась соревноваться в актерском мастерстве с этой интриганкой. Она не хотела играть по сценарию Ся Цзыюй и позволять той выставлять себя в лучшем свете за её счёт.
— Никто ножей не брал. Твой второй дядя так разволновался, что сам схватил тесак и начал им размахивать, в итоге сам себя и порезал.
Лю Фэнь не хотела, чтобы из-за неё у дочери были неприятности. Она уже собиралась что-то сказать, но вспомнила строгие наставления Ся Сяолань: ни в коем случае не признаваться, что это она ранила Ся Дачжуна. Даже если в итоге придется идти в полицейский участок, перед лицом общественной безопасности нужно стоять на своем до последнего. Ся Сяолань предупредила, что если она сознается, то и сама Сяо Лань, и чета директора Суня окажутся лжесвидетелями, а за это можно попасть в тюрьму. Поэтому Лю Фэнь крепко сжала губы.
Ся Сяолань намеренно преувеличила последствия лжесвидетельства, и Лю Фэнь, поверив, теперь не смела и слова проронить.
У Ся Сяолань была отличная выдержка, она врала и глазом не моргала. Если бы Ся Цзыюй не слышала правду от самого Ся Дачжуна, она бы почти поверила в этот бред.
— Говорят, ты додумалась даже отпечатки пальцев стереть? Но ведь были свидетели, так что отсутствие отпечатков тебя не спасет.
Ся Сяолань поманила её рукой.
— Подойди-ка, я шепну тебе кое-что по секрету.
Этот жест был похож на то, как подзывают кошку или собаку. Ся Цзыюй сочла это оскорбительным и не сдвинулась с места.
Ся Сяолань вздохнула:
— Раз не хочешь подходить, не обижайся, что я скажу громко! Все видели, как второй дядя сам себя рубанул. Хочешь знать, почему?
Ся Дачжун уже упоминал, что директор Сунь помогает Ся Сяолань и её матери.
Ся Цзыюй долго размышляла и могла только гадать, не связано ли это с тем, что директор Сунь ценит успеваемость Ся Сяолань. Директор Сунь был из тех, кто ставит оценки превыше всего: хороший ученик приносит славу школе, а слава Первой средней школы уезда — это и его личная заслуга.
Но неужели директор Сунь не побоится изменить показания?
Ся Цзыюй не понимала, откуда у Ся Сяолань такая уверенность.
— Ты ведь не знаешь? А дело в том, что я достала любовное письмо, которое твой ненаглядный Ван Цзяньхуа писал мне! Я сказала, что моя двоюродная сестра — та ещё дрянь, отбила у меня парня, так что она способна на любую подлость. И все из семьи Ся, кто ищет меня, просто хотят загубить моё будущее, и неважно, притворяются они заботливыми или нет… Оказывается, репутация — это отличный прием. Стоит тебе один раз оступиться, и в других делах люди тоже будут в тебе сомневаться. Это ведь ты меня научила, так что большое спасибо!
Ся Сяолань обладала редчайшей наглостью: она не только вынесла личное дело на всеобщее обозрение прямо на улице, но и вытащила из кармана письмо, явно собираясь зачитать его вслух.
Ся Цзыюй и понятия не имела об этой истории!
Они с Ван Цзяньхуа никогда не обсуждали это. Зная его характер, Ся Цзыюй с трудом могла поверить, что он писал любовные письма… Но дело было не в том, что он не умел писать, а в том, что адресатом была не она! Ся Цзыюй не знала, что и чувствовать: мужчина, которого она заполучила с таким трудом, был с ней не по любви, а лишь из чувства долга.
Хоть Ван Цзяньхуа и обещал жениться на ней после выпуска, разве сказал он ей хоть одно по-настоящему жаркое признание?
Нет, она не жалела.
Ей нужно было будущее Ван Цзяньхуа, и даже если когда-то он любил Ся Сяолань, это осталось в прошлом!
Но в итоге Ся Цзыюй всё же подошла: она не могла позволить Ся Сяолань зачитать письмо при всех.
— Ся Сяолань, не переходи границы! — прошипела она, стиснув зубы.
— Ой, ты больше не притворяешься доброй и великодушной? И чем же ты собралась мне угрожать? Самое большее — я уйду из этой школы. Где ты тогда меня искать будешь? Твой отец — не первое лицо провинции Юнань, так что ты не сможешь здесь всё под себя подмять. Мы обе — дочери простых мужиков, в детстве голышом вместе купались, я про тебя всё знаю! Ся Цзыюй, я вижу, ты не запомнила мои слова… Я начинаю злиться!
Ся Сяолань сказала, что она начинает злиться.
В гневе Ся Сяолань была совсем не страшной. Её прелестное личико вблизи казалось безупречным.
Ся Цзыюй едва сдерживала желание вцепиться в это лицо. Слова Ся Сяолань задели её за живое, вскрыв тайные комплексы. Больше всего она стыдилась своего происхождения из деревенской семьи Ся, где каждый был никчемным и вместо поддержки только тянул её на дно. Даже закусочную им приходилось открывать тайком, изворачиваясь перед директором Сунем ради места, чтобы вести дела у школы.
Будь Ся Чанчжэн хоть каким-то мало-мальски важным чиновником, ей не пришлось бы так лезть из кожи вон.
Она не то чтобы специально хотела отобрать мужчину у Ся Сяолань, просто в её мире не было никого лучше Ван Цзяньхуа!
— Ся Сяолань, ты правда безнадежна. Ты меня по-настоящему разозлила.
Она-то думала, что Ся Сяолань поумнела, но та оказалась всё такой же дурой. Ся Цзыюй отступила на два шага:
— Ты пожалеешь. Ты не представляешь, чем грозит мой гнев. Ты уже потеряла Ван Цзяньхуа, и я сделаю так, что ты потеряешь гораздо больше.
Её взгляд скользнул по Лю Фэнь.
Она и не подозревала, что Ся Сяолань такая любящая дочь. Ся Цзыюй решила, что любыми средствами отправит Лю Фэнь за решетку. То, что Лю Фэнь в порыве чувств ранила Ся Дачжуна, было идеальной зацепкой. Ся Цзыюй сочла бы себя никчемной, если бы упустила такой шанс! Лю Фэнь труслива как мышь; даже без свидетелей, стоит полицейским надавить на допросе, и она во всём сознается.
Ся Сяолань нахмурилась. Она сама была «жертвой», у которой увели парня, так откуда у Ся Цзыюй столько ненависти к ней?
Ся Сяолань не стала зацикливаться на том, чего не могла понять. Она оставалась здесь лишь для того, чтобы убедиться в тяжести ранения Ся Дачжуна.
Убедилась, что не сдохнет — и ладно!
— Дядя, тетя, уходим. Если уж мы не ровня этой студентке, то хотя бы скроемся с глаз.
Переругиваться с дурой не имело смысла, тем более что Ся Сяолань с родными сегодня должны были возвращаться в Шанду.
Ся Чанчжэн вместе с супругами Чжан Маньфу преградили им путь, заявив, что никто не уйдет до приезда полиции. Ся Сяолань не хотела, чтобы ребенок видел взрослые дрязги, поэтому велела Ли Фэнмэй уводить Тао Тао и Лю Фэнь:
— Мы с дядей останемся и во всем разберемся.
— Мой брат в больнице лежит! Пока полиция не приедет, сегодня никто отсюда не уйдет!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
