— Тина, конечно, мы друзья.
Цзи Цзяньюань серьезно произнес:
— Только друг будет беспокоиться о тебе и заботиться о твоих интересах. Потакать тебе во всем — значит просто пытаться угодить. Но что будет после того, как эта мимолетная радость пройдет? Твоя жизнь от этого не станет по-настоящему лучше!
Тот факт, что Тина смогла поступить в Колумбийский университет, говорил о том, что, если не считать семейных обстоятельств, с ее собственным интеллектом все было в порядке.
Проблемой была ее психологическая устойчивость.
Сюй Чанлэ постоянно с ней нянчился, а Ся Сяолань, напротив, не собиралась этого делать. Даже Цзи Цзяньюань поддержал позицию Ся Сяолань, и у Тины не осталось выбора.
Крупные слезы перестали катиться градом, сменившись всхлипами.
Тина пребывала в некоторой растерянности.
Неужели она и вправду такая лицемерная стерва, как сказала Ся Сяолань?
Ся Сяолань не использовала таких грубых слов и не ругалась матом, Тина сама сделала такой вывод… Если она действительно не хочет иметь ничего общего с семьей Сюй, ей тем более следовало бы пройти тест ДНК. Если выяснится, что она не дочь Сюй Чжунъи, она обретет свободу!
Почему же она так сопротивлялась?
Боялась неопровержимых доказательств того, что она дочь Сюй Чжунъи? Боялась осознать, что все эти годы почитала врага как отца? Этот факт ей тоже пришлось бы принять.
Ся Сяолань была права: у нее не хватало смелости столкнуться с переменами в жизни, и она переложила все давление на брата.
На лице Тины еще виднелись следы слез:
— Я была неправа? Если я ошиблась, то почему тетя Синсия выступала против… И она, и я считали, что тест ДНК — это проявление крайнего неуважения ко мне.
Ся Сяолань многозначительно улыбнулась:
— Тогда тебе стоит хорошенько подумать самой: почему миссис Уилсон была против того, чтобы ты и дядя Сюй прошли тест? Человек, который искренне тебя любит, только порадуется за тебя. Если тест покажет отсутствие родства, ты сможешь жить еще свободнее и без лишнего бремени. Если же родство подтвердится, у тебя появятся еще два близких человека, которые будут о тебе заботиться. С какой стороны ни посмотри, пользы от этого больше, чем вреда.
Тина сама пришла поговорить с Ся Сяолань, и эта «принцесса из башни из слоновой кости» незаметно для себя позволила Ся Сяолань завладеть инициативой в разговоре.
Сначала та безжалостно отчитала ее, выбив почву из-под ног, а затем начала взывать к логике.
Причем взывать не жалостливо, а лишь расставляя акценты, заставляя Тину думать самостоятельно!
Молодежь ведь всегда считает, что они во всем правы — что ж, пусть анализирует результаты сама. Ся Сяолань лишь перечисляла факты, предоставляя Тине возможность прийти к собственным выводам.
Цзи Цзяньюань почувствовал бессилие. Использовать подобные методы против такой юной девушки, как Тина, — не слишком ли сильный удар?
Игрок максимального уровня пришел издеваться в деревню новичков, и Ся Сяолань ни капли этого не стыдилась.
Только поработав на практике последний год, Цзи Цзяньюань смог это разглядеть. Опираясь лишь на книжные знания и не участвуя в проекте гольф-клуба от начала до конца, он бы не поспел за уловками Ся Сяолань.
Тина была в замешательстве.
Она даже забыла про слезы, целиком погрузившись в сомнения, посеянные Ся Сяолань: почему миссис Уилсон мешала ей пройти тест ДНК?
Вот оно, искусство убеждения: теперь все внимание Тины было сосредоточено на поведении миссис Уилсон. Она и не заметила, как угодила в ловушку, вырытую Ся Сяолань, подсознательно приняв необходимость проведения теста.
Центр конфликта сместился: теперь дело было не в том, почему Сюй Чанлэ заставлял ее пройти тест, а в том, почему миссис Уилсон была против!
Глядя на выражение лица Тины, Цзи Цзяньюань всё понял.
Он был искренне восхищен: с таким-то языком, отправь Ся Сяолань торговать — она и лысому расческу всучит.
Ся Сяолань допила последний глоток кофе и собралась уходить.
В этот момент поспешно подошла миссис Уилсон.
— То, что ты ссоришься с Фаэнем или в гневе бьешь вещи — это не страшно, но выбегать на улицу посреди ночи?! Что если бы что-то случилось? Слава богу, ты все еще в отеле, мы повсюду тебя искали!
— Прости, я поступила слишком импульсивно. Цзи перехватил меня у входа в отель.
Тина извинилась, и тогда миссис Уилсон кивнула Цзи Цзяньюаню:
— Хоть мы и не можем стать семьей, я поддерживаю твою дружбу с Тиной. Ты порядочный молодой человек. Вы оба выросли в Америке и не видели настоящей нищеты, поэтому вам трудно представить, на какие ужасные поступки способны некоторые бедняки ради собственной выгоды!
Ся Сяолань моргнула.
Под этим «бедняком» она подразумевала её?
Что ж, черт возьми, она попала в точку. «Бедная» Ся Сяолань сполна вкусила нужды и ради того, чтобы вырваться из нищеты, не гнушалась никакими средствами, к тому же обладала зашкаливающим самолюбием.
Другой на ее месте мог бы сделать вид, что не заметил этих намеков, но она была слишком гордой «беднячкой». Поэтому на лице Ся Сяолань заиграла улыбка:
— Миссис Уилсон, прошу прощения за беспокойство. Встретить вас здесь, в Китае, — одно удовольствие! Ваша забота о Тине меня трогает, вы относитесь к ней как к родной дочери… Это и хорошо, и в то же время плохо. Любовь не должна быть ограниченной. Почему же вы против того, чтобы Тина прошла тест ДНК?
Миссис Уилсон не желала иметь дел с Ся Сяолань.
Она уже успела убедиться в остроте ее языка.
Но Ся Сяолань и не думала ее отпускать. Миссис Уилсон слегка вздернула подбородок:
— Разве мы так близки? Вы не опекун Тины, и я не обязана перед вами оправдываться. С самого начала вы сблизились с ней, преследуя корыстные цели. Вы разрушили ту прекрасную жизнь, которая у нее была. У кого угодно есть право беспокоиться о Тине, но только не у вас… Вы никогда не желали ей добра, в ваших жилах течет ледяная кровь!
Кровь ледяная?
Чушь собачья.
Ледяная кровь бывает только у покойников.
— Миссис, ваши обвинения переходят все границы. Сегодня Тина сама пригласила Сяолань на кофе, она сама хотела с ней поговорить!
Цзи Цзяньюань был недоволен. Что значит «не видели настоящей нищеты»?
Называть других бедняками в лицо — это и есть воспитание?
Цзи Цзяньюань не был уверен, больше ли у Ся Сяолань денег, чем у миссис Уилсон.
Но духовно Ся Сяолань определенно была богаче!
Защита со стороны сводного брата подоспела вовремя. Ся Сяолань оценила эту почти братскую заботу и осталась довольна:
— Разумеется, я не опекун Тины. Если мне не изменяет память, вы тоже им не являетесь. Да и не думаю, что ей нужен опекун — Тине ведь уже исполнилось девятнадцать? Она не обязана спрашивать чьего-то разрешения на то, что хочет сделать. Сюй Чанлэ предложил ей оформить наследство через трастовый фонд, он ее родной брат. А вот ваши отношения с Тиной мне не совсем понятны… Хорошо, что Тина выглядит как чистокровная китаянка, иначе я бы заподозрила, что в тайне ее происхождения скрыто нечто иное!
— Замолчите! Это вас не касается!
— Я лишь говорю по существу. Я и не собиралась вмешиваться, так что вам не стоит так нервничать, миссис.
Смехота, она что, должна замолчать только потому, что ей так велели?
Здесь вам не Америка.
Неужели китаец на китайской земле не может высказаться в свое удовольствие? Ся Сяолань считала, что говорит чистую правду. Не обращая внимания на то, что миссис Уилсон едва не лопалась от злости, она окликнула Тину:
— Эй, ты ведь не хочешь, чтобы тебя держали за дуру? Тебе уже девятнадцать, неужели не хватает смелости выяснить правду о своем происхождении? Узнай точно, кто твой родной отец, и тогда решай, как жить дальше. Может, ты и в самом деле дочь Чжан Цзядуна — тогда твои желания исполнятся, и ты сможешь с полным правом оплакивать «отеческую любовь» этого человека!
Пф-ф… Цзи Цзяньюань едва сдержался.
Разве можно так провоцировать девчонку?
Вот же жестокая!
Тины глаза покраснели, а на тыльной стороне ладони миссис Уилсон вздулись вены — она была готова броситься на Ся Сяолань.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
