Межконтинентальный звонок длился целых два часа. Расходы на связь для этих двоих были сущими копейками, на которые никто не обращал внимания.
Ся Сяолань дорожила своей репутацией, но Киссинджер дорожил ей еще больше.
Ся Сяолань была новичком, а Киссинджер еще до того, как стать старшим партнером в нью-йоркском офисе GMP, уже был довольно известным архитектором. Иначе как бы он стал партнером? Просто вложив деньги? Архитектурные бюро, как и юридические фирмы, держатся на авторитете и клиентской базе самих партнеров; в этих отраслях невозможно стать крупным и сильным игроком, опираясь лишь на капитал.
В течение этих двух часов Ся Сяолань и Киссинджер не только вместе ругали Монда Доусона за его мелочность и Лису за ее предательство, но и обсуждали серьезные дела.
Апелляция. Необходимо подать апелляцию в AIA.
Не беда, если не удастся получить награду, но репутация — дело серьезное. Это не было раздуванием мухи из слона, это было то, что Ся Сяолань и Киссинджер обязаны были сделать.
Во-первых, Ся Сяолань должна была от своего имени написать апелляционное письмо в AIA, выразив протест против лишения её права на участие в конкурсе.
Во-вторых, Ся Сяолань собиралась подать на Лису в суд, чтобы официально подтвердить, чьей именно работой является проект реконструкции театра.
Эти два процесса должны были идти одновременно.
Второе действие было призвано заставить AIA серьезно отнестись к её апелляции и протесту.
Удастся ли выиграть суд?
Ся Сяолань надеялась на победу!
Лиса, ослепленная мимолетной выгодой, подыграла версии Монда Доусона, пожелав присвоить проект реконструкции театра себе, и Ся Сяолань без малейших колебаний подала на неё в суд.
Лиса ошибалась в одном: Ся Сяолань не была бедной студенткой, приехавшей на учебу в Америку, которой пришлось бы проглотить обиду, не имея возможности защитить свои права.
Пусть другие глотают такие обиды, если им нравится, но Ся Сяолань никогда не пойдет на компромисс.
Для чего еще ей зарабатывать деньги?
Когда в кармане есть деньги, столкнувшись с несправедливостью, можно нанять адвоката!
Судебная тяжба — дело долгое и затратное, но Ся Сяолань как раз могла себе это позволить.
— Пиши апелляционное письмо. Я здесь, в Америке, свяжусь с профессорами архитектурного колледжа Корнелла. Надеюсь, они еще не забыли тебя и согласятся выступить свидетелями в твою пользу перед AIA…
В Нью-Йорке, в офисе GMP, Киссинджер повесил трубку.
Это действительно отличная идея.
Но что-то во всем этом казалось странным.
Хм, если AIA действительно признает ошибку после того, как поднялся такой шум, не разлетится ли имя Ся Сяолань по всему архитектурному сообществу?
Новичок вот так внезапно ворвется в поле зрения мировых архитектурных кругов.
Получит она премию AIA «Сверхновая звезда» или нет — станет уже не столь важным, она привлечет к себе гораздо больше внимания.
Неужели она не забывает о максимальной выгоде даже тогда, когда очищает свое имя от бесчестия?
Этот мелочный Монд Доусон и не подозревал, что нажил себе такого хитрого и опасного противника.
Ха-ха-ха, так ему и надо!
***
— Директор Ся.
Этот разговор директора Ся длился добрых два часа, трубка телефона даже нагрелась.
Юй Ли несколько раз заходила подлить воды, и каждый раз двигалась бесшумно, боясь помешать Ся Сяолань.
Она тоже урывками слышала часть разговора — кажется, речь шла о каких-то проблемах в Америке, связанных с отбором на премию.
Положив трубку, Ся Сяолань тоже почувствовала сухость во рту.
— Сходи со мной на стройплощадку «Роху Тяньчэн». Учитель Мао ведь сегодня там?
— Да, директор Ся, учитель Мао на объекте, инженер Ван и остальные тоже там.
На следующей неделе должны были начаться продажи в «Роху Тяньчэн».
Мао Каншань никак не мог успокоиться; старик хотел лично контролировать каждый проект Ся Сяолань. Ся Сяолань очень беспокоилась о здоровье старика Мао, но, по словам Сун Шинян, занимаясь этими делами, учитель чувствовал себя даже бодрее, чем в Ханчжоу… Очевидно, Мао Каншань был готов продолжать гореть на работе, которой посвятил всю жизнь.
Выйти на пенсию? И речи быть не могло.
Если такому человеку, как Мао Каншань, действительно дать бездельничать на пенсии, он только скорее разболеется от скуки.
Ся Сяолань не могла его остановить, она не могла прогнать Мао Каншаня со стройки, поэтому ей оставалось лишь обеспечить ему комфортные условия труда, ограничить ежедневное рабочее время и организовать ежемесячные медосмотры.
Если врач скажет, что его организм ослаблен, ему запрещалось посещать объект — он обязан был отдыхать дома.
На это условие Мао Каншань нехотя согласился.
В конце концов, если он не будет беречь свое здоровье, то не сможет больше поддерживать авторитет своей маленькой ученицы, и эта мысль заставляла его самого следить за собой.
Ся Сяолань отправилась к мастеру в «Роху Тяньчэн» вовсе не для того, чтобы плакаться из-за нанесенной обиды, но раз такое случилось, она должна была известить старика. Будет лучше, если он узнает всё от неё в более взвешенном виде, чем если услышит из других источников.
Как выяснилось, Кун Юнцюань и Хоу Ци тоже были там — эти двое как раз хотели обсудить с Ся Сяолань проект музея.
Ся Сяолань сложила руки в приветственном жесте:
— Друзья, на этот раз вам придется смириться с некоторой несправедливостью: проект музея я планирую выполнить сама!
— А?
Ся Сяолань была занята по горло, и семья Сюй только ради неё доверила проект музея бюро «Цихан». Кун Юнцюань и Хоу Ци знали об этом, поэтому предполагалось, что работа над музеем будет выполнена ими втроем. Судя по словам директора Ся, теперь их участие не требовалось — что же случилось?
— Директор Ся, что-то произошло?
— Да, директор Ся, неужели у клиента есть какие-то замечания?
Хотят ли они заниматься этим проектом?
Оба очень хотели!
Хотя «Роху Тяньчэн» еще не был завершен, дальнейшие этапы шли строго по плану и не представляли особого вызова. Они не хотели даром получать зарплату и стремились делать больше. Скажем так: хотя проект «Роху Тяньчэн» принадлежал компании самой Ся Сяолань и бюро «Цихан» взяло за него чисто символическую цену, тех денег, что достались Хоу Ци и Кун Юнцюаню, им хватило бы на три года работы на прежних местах!
Один заказ перекрывал три года прошлого труда.
Если брать по два таких проекта в год, кто посмеет смеяться над ними за то, что они бросили «железную миску» госслужбы?
Мао Каншань прервал их:
— Дайте Сяолань сначала сказать.
Ся Сяолань покачала головой:
— У клиента нет замечаний, и я вовсе не хочу урезать ваши доходы. Просто у меня тут возникли кое-какие дела…
Она вкратце рассказала о ситуации с AIA.
Хоу Ци была поражена:
— Американский институт AIA? Ты едва не попала в шорт-лист Золотой медали AIA?!
— Нет, не Золотой медали. Это конкурс для молодых архитекторов, который AIA в этом году проводит впервые. Он далеко не так значим, как Золотая медаль…
Несмотря на это, Хоу Ци была настолько потрясена, что не находила слов.
Международная награда, американская AIA… Архитекторы из китайских профессиональных кругов, возможно, за всю жизнь не получат шанса даже соприкоснуться с этим.
А Ся Сяолань всего двадцать два года, она еще даже университет не окончила!
Нельзя сравнивать людей между собой, от такого сравнения может возникнуть чувство душевного разлада.
Говорят же, что за границей и луна круглее, а уж такая авторитетная всемирная архитектурная премия, как AIA, была недосягаемой мечтой для китайских архитекторов.
Ся Сяолань же не испытывала такого трепета. Она не могла в полной мере разделить чувства архитекторов поколения Хоу Ци и Кун Юнцюаня.
Она также не считала себя какой-то невероятно гениальной, чье мастерство не имело бы равных в Китае. Успех человека зависит от его собственных усилий, но платформа также крайне важна. Проект реконструкции театра не был её первой работой, а возможность подать его на соискание премии «Сверхновая звезда» появилась лишь потому, что она завершила его во время стажировки в GMP. Именно такая площадка, как GMP, смогла продвинуть её работу.
Мао Каншань хлопнул по столу:
— Всем тишина, слушайте, что говорит Сяолань! Подумаешь, AIA, велика важность.
На словах он был суров, но в душе думал: «Моей маленькой ученице всего двадцать два, а она уже получила право претендовать на награду, учрежденную AIA, это же просто выдающееся достижение!»
— Нет, погодите-ка, награду у моей маленькой ученицы ведь отобрали!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
