Жужжание голосов.
Судья постучал молотком и дважды призвал к порядку, требуя тишины, но так и не смог унять перешептывания.
Взгляды, которыми присяжные окидывали Ся Сяолань, просто не поддавались описанию.
Это и впрямь было прекрасное лицо.
Настолько красивое, что на неё было приятно смотреть, даже когда она просто стояла, ничего не предпринимая.
Даже если Ся Сяолань действительно совершила что-то неладное, при виде такого красивого лица её было легко простить. Мир, где всё решает внешность — это не пустые слова; самым абсурдным было то, что, когда информация об особо привлекательных преступницах попадала в СМИ, общественность начинала искать им оправдания и даже сочувствовать злодейкам… Черт побери, а как же жертвы? Это им по-настоящему плохо. Неужели, если ты не вышел лицом, то и заслуживаешь смерти?
С этой точки зрения Ся Сяолань обладала преимуществом и могла рассчитывать на очки сочувствия.
«О, она так молода, возможно, она совершила ошибку, почему бы не дать юному человеку шанс исправиться?»
Если бы Ся Сяолань разрыдалась в зале суда и признала вину, она бы определенно удостоилась такой «снисходительности».
Но Ся Сяолань этого не сделала.
Она выглядела совершенно спокойной.
По мере того как всплывало всё больше неблагоприятных показаний, она не проявляла ни малейшего намерения раскаяться или признать вину. Как на это должны были смотреть окружающие?
Беспорядочная личная жизнь в Америке сама по себе не порицалась. В конце концов, именно в США в 60-е годы началась «сексуальная революция». Это контркультурное движение, лицом которого стали хиппи, бурно продолжалось более десяти лет и сильно пошатнуло взгляды большинства американцев.
Образ жизни — это личный выбор каждого, её частное дело, которое не должно выноситься на публичное обсуждение в суде.
За исключением случаев, когда её сомнительный образ жизни ущемлял интересы других.
Например, интересы несчастной обвиняемой в этом деле.
Что же сделала не так обвиняемая? Неужели она должна терпеть такое несправедливое обращение лишь потому, что недостаточно красива и не нашла себе «покровителя»?
Именно эту мысль Майлз, адвокат Лисы, пытался донести до судьи и присяжных.
В этом плане он действительно был гением логики… Ся Сяолань вновь отметила про себя, что противник не зря слыл адвокатом, часто представляющим интересы знаменитостей из мира культуры и шоу-бизнеса.
Все присутствующие в зале понимали, что ситуация складывается не в пользу Ся Сяолань.
У Мао Каншаня голова шла кругом.
Ему безумно хотелось разнести Майлза и миссис Уилсон в пух и прах. Эти люди выставляли все усилия Сяо Лань в архитектуре как результат связей с мужчинами? Успехи на стажировке — якобы заслуга старших студентов, которые ей потакали. Самостоятельная работа над проектом — следствие интрижки с Харолдом.
Мерзавцы!
Кто видел её пот?
Бесконечные чертежи, нарисованные бессонными ночами.
Усердие, с которым она впитывала его знания.
Практику за практикой.
Серьёзность, с которой она ставила учебу выше заработка — именно всё это сделало Ся Сяолань той, кем она является сегодня.
Она думала, что ей не хватает таланта? Как бы не так, она была невероятно одарена! Просто, в отличие от Нин Сюэ, она не соприкасалась с архитектурными знаниями с ранних лет, но схватывала всё на лету. От такого таланта Мао Каншань приходил в неописуемый восторг… Обычно он не говорил ей этого, боясь, что Ся Сяолань загордится и станет небрежно относиться к учебе!
Но то, как другие отрицали её заслуги, приводило Мао Каншаня в бешенство.
Он не вскочил и не начал ругаться только потому, что Эрик заранее разъяснил ему правила судебного процесса: любого, кто мешает заседанию, приставы немедленно выдворят из зала. Родственникам и друзьям разрешено присутствовать, но они обязаны сдерживать эмоции. У тех, кто сидит на местах для публики, нет права голоса!
К счастью, у старика не было проблем с давлением, иначе от такой ярости у него могли бы лопнуть сосуды… Будь такая вероятность, Ся Сяолань ни за что не позволила бы Мао Каншаню прийти.
— Вздор! — прошипел сквозь зубы Мао Каншань. Лицо профессора Вэня тоже не предвещало ничего хорошего.
Маккарти не было в зале среди слушателей.
Он был одним из свидетелей, ожидавших вызова.
Майлз сумел повлиять на мнение судьи, но тот еще не мог вынести вердикт. Наступила очередь Эрика задавать вопросы миссис Уилсон.
Эрик бросил на Ся Сяолань взгляд, призывающий сохранять спокойствие.
Раз уж они зашли так далеко, оставалось только доверять Эрику, хотя до этого момента он не выглядел напористым и, казалось, пасовал перед Майлзом, адвокатом Лисы.
Неужели Эрик действительно так слаб?
Ся Сяолань сохраняла невозмутимость.
Она не собиралась прямо в суде объяснять, что не имеет никакого отношения ни к Машу, ни к Харолду.
Адвокат Лисы подменил понятия… Такая реакция входила в предварительные прогнозы Эрика. Ся Сяолань не волновалась, потому что они с Эриком предвидели подобный поворот. Пока всё шло в рамках их ожиданий, у Эрика был готов ответный ход!
Позволить Майлзу сначала завладеть инициативой и раскрыть свои карты — так было легче увидеть истинное положение дел противника.
Оказалось, ничего особенного.
Теперь пришло время Эрика атаковать. Время настоящей атаки…
— Миссис Уилсон, вы только что сказали, что по некой причине, которую нельзя озвучивать в суде, вы хотели угодить моей подзащитной и поэтому вам было безразлично, способна ли она выполнить поручение. Это так?
— Да.
— Ваша честь, учитывая, что адвокат ответчика продемонстрировал в зале суда видеозапись сомнительного содержания, порочащую репутацию моей подзащитной, я требую, чтобы свидетель ответила на мой следующий вопрос. Она должна четко разъяснить ту самую причину, которую якобы «нельзя называть». Эта «причина» крайне важна как для репутации моей подзащитной, так и для продвижения данного дела!
Это было вполне резонное требование.
Суд должен занимать нейтральную позицию, не склоняясь ни на сторону истца, ни на сторону ответчика.
Раз Майлзу позволили рассказывать истории, Эрик решил развить его сюжет, и судья не стал возражать!
Только остальные не могли понять: это же скандал, замешанный на торговле влиянием в обмен на секс. Почему Эрик не пытается скрыть это ради Ся Сяолань, а наоборот, выставляет напоказ?
Ся Сяолань была согласна на все сто процентов. Слова — это искусство, и миссис Уилсон владела им в совершенстве.
Пока не вскроешь гнойник, рана не затянется.
…Чего Ся Сяолань было бояться? Она даже своего законного парня Чжоу Чэна еще не «окрутила», какая, к черту, торговля телом с кем-то другим?
Об этом, пожалуй, никто не мог догадаться.
Раз красивая — значит, ведет распутную жизнь?
Да она была настолько непорочна, что почти светилась нимбом святости!
Миссис Уилсон, очевидно, тоже была немного удивлена тем, что Эрик заставляет её объясниться. Неужели показанной видеозаписи было недостаточно?
— Из-за младшего брата моего мужа, Харолда Уилсона. Он фактический распорядитель богатств семьи Уилсон, в то время как я и мой муж, Иван Уилсон, можем жить лишь на дивиденды и выплаты из трастового фонда. Харолд контролирует жизнь всей нашей семьи. Чтобы угодить ему, нам с Иваном приходилось угождать китайской девушке, которая Харолду нравилась. Умеет ли она делать чертежи — было неважно! Раз Харолд смог подстроить конкурс так, чтобы она победила, и устроил её на стажировку в GMP, мы просто следовали его воле. Если он будет доволен, мы сможем сохранить нашу достойную и обеспеченную жизнь… Здесь я хочу извиниться перед Лисой. Из-за собственного эгоизма я стала соучастницей. Когда ты несколько раз обсуждала со мной проект реконструкции театра, я игнорировала давление на тебя со стороны фирмы GMP и то, как другие присваивали твои работы. Я была вынуждена в первую очередь заботиться о собственных интересах.
Слова звучали искренне и трогательно.
Эрик не удержался от уточняющего вопроса:
— Мадам, а знает ли господин Харолд Уилсон о том, что вы сейчас говорите? Имейте в виду, господин Харолд может подать на вас в суд за клевету.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
