Монд очень дорожил своей репутацией.
Он не из тех, кто пошел бы устраивать скандалы в университете; для этого всегда выходила вперед его жена.
Лично опускаться до того, чтобы чинить препятствия студентке архитектурного факультета, тоже было не в правилах Монда — он предпочитал действовать из тени… Как только ситуация выходила из-под контроля, он вовремя минимизировал убытки, просто выставляя вперед пешку, служившую ему щитом.
Его верное решение в суде было продиктовано заботой о профессиональном реноме; он не мог признать, что на самом деле он мелочный человек, намеренно мстящий Ся Сяолань.
Разумеется, этот поступок не принес ему благодарности Ся Сяолань — они всё равно остались врагами.
Что же касается того, как Ся Сяолань собирается отомстить — она ведь сама сказала: если не получится превзойти его в профессии в 22 года, то получится в 32 или 42… Хе-хе, Монд не то чтобы боялся Ся Сяолань, ему было жаль самого себя.
Его дочь была слишком бездарна!
Молодой полумесяц уже медленно восходил, и со временем он осветит весь ночной небосвод, в то время как Хайди оставалась лишь одной из бесчисленных звезд, обреченной быть лишь фоном для яркой луны.
От одной этой мысли Монд испытывал невыносимую муку.
Однажды Ся Сяолань, невзирая на разницу в возрасте, бросит ему вызов на равных — и её такой воспитал кто-то другой. Хайди — его родная дочь, но он не может превратить её в луну на ночном небе! Это было насмешкой над его способностями: Господь сыграл с ним злую шутку, наделив его столь заурядным потомством… Нет, он ни за что не сдастся.
— Готовься в следующем году участвовать в конкурсе «Суперновая архитектуры» AIA. У тебя есть год, и за это время ты обязана создать достойную работу!
Ладони Хайди мгновенно вспотели.
Достойную работу?
Такого же уровня, как проект реконструкции театра Ся Сяолань?
Она чувствовала, что не справится.
Но она не осмелилась перечить отцу и лишь натянуто кивнула.
Монд вернулся в студию.
Лиса ждала его там уже давно. Увидев возвращение Монда, она с тревогой в голосе произнесла:
— Господин Монд…
— Собирай свои вещи и поскорее оформляй увольнение. Я хочу, чтобы ты покинула студию до того, как решение суда будет опубликовано. В моей студии нет места воровке, присваивающей чужие работы.
Монд был безжалостен.
Лиса предвидела такой исход, но не ожидала, что Монд окажется настолько беспощадным.
Куда она пойдет после ухода из студии Доусона?
Скоро новости попадут в газеты, и все в индустрии узнают, что она проиграла суд. Ни одно приличное бюро больше её не наймет. В GMP ей тоже не вернуться — Киссинджер наверняка воспользуется моментом, чтобы жестоко ей отомстить!
Без новой работы ей предстояло выплатить компенсацию в размере 250 тысяч долларов.
Лиса хотя и проработала в GMP немало лет, она редко вела самостоятельные проекты. Доход у неё был неплохим, но и не заоблачным.
К тому же в Америке поощряется жизнь в долг, так что её личные сбережения были невелики. Чтобы выложить 250 тысяч долларов за раз, ей придется продать квартиру, за которую она всё еще выплачивала ипотеку!
После стольких лет упорного труда она осталась ни с чем и лишилась будущего.
Лиса не желала с этим мириться.
Она могла бы спокойно работать в GMP, дожидаясь своего часа. Зачем она присвоила работу Ся Сяолань? Это Мэндэ Даосэн подал ей эту мысль! Это Монд подтолкнул её к падению, это Монд разрушил её спокойную жизнь!
— Вы не можете так со мной поступить, — взвизгнула Лиса. — Я расскажу всем правду! Я не воровка, я лишь слушалась вас, я лишь выполняла ваши поручения!
Монд остановился.
— О? Разве я что-то говорил? Сегодня в суде ты сама слышала: я лишь случайно встретил тебя в театре и поговорил, а затем упомянул об этом перед жюри AIA. Кто же знал, что, когда они свяжутся с тобой, ты станешь утверждать, будто это твоя работа. Лиса, ты перешла дорогу партнерам GMP, я пожалел тебя и взял на работу в студию Доусона. Как добрый начальник, видя, что на тебя подали в суд, я даже подыскал тебе надежного адвоката!
Разве он что-то говорил? Совершенно ничего.
Какая же она дура, неудивительно, что проиграла дело.
Монд напрочь открестился от Лисы и велел выбросить её личные вещи из студии. Раз Лиса не увольнялась сама, он просто её вышвырнул!
Было уже поздно, когда Лису выставили из студии с коробкой вещей в руках.
Дрожа всем телом, она остановилась у телефонной будки и позвонила Майлзу.
— Я подам апелляцию! Я буду судиться дальше! Я не воровка, я не могу вот так просто погибнуть!
Голос Майлза в трубке звучал всё так же спокойно:
— Но господин Монд не хочет продолжения тяжбы. Он желает, чтобы этот скандал поскорее утих.
Продолжать тяжбу — значит лишь добавлять популярности Ся Сяолань.
Сделать из начинающего архитектора, едва выигравшего дело, настоящую звезду? Нет, Монд никогда не пошел бы на такую убыточную сделку.
Лиса, вне себя от ярости, горько усмехнулась:
— Монд заявил, что это дело его не касается. Я подам апелляцию, и он мне не помешает!
Майлз вполне согласился:
— Разумеется, это ваше право, госпожа Лиса. Но я надеюсь, что вы как можно скорее оплатите мои услуги. Боюсь, что после того, как вы выплатите назначенную судом компенсацию, у вас не останется средств на гонорар адвокату…
Лиса тут же бросила трубку.
Точно, Майлза нанял Монд, и он будет слушаться только Монда.
Майлз считал, что шансов на успех в апелляции мало, и боялся, что после выплаты компенсации она разорится, поэтому и требовал свой гонорар сейчас.
Ха. Выиграешь ты дело или проиграешь, адвокату всё равно нужно платить.
А еще судебные издержки. И компенсация в 250 тысяч долларов.
Коробка выпала из рук Лисы, и её содержимое рассыпалось по земле.
Как ни странно, сейчас больше всех она ненавидела вовсе не Ся Сяолань и даже не адвоката Майлза, который говорил горькую правду, а Мэндэ Даосэна!
Всё, что у неё было, разрушено. Она ни за что не оставит Мэндэ Даосэна в покое!
……
Пока Лиса пребывала в унынии, на стороне Ся Сяолань царило праздничное настроение.
То, что Харолд Уилсон прилетел в США дать показания, было большим знаком уважения к ней. После открытия гольф-клуб в Пэнчэне работал весьма успешно. Харолд, будучи владельцем клуба, заводил нужные связи; он вложил огромные средства в строительство полей для гольфа, и теперь пришло время пожинать плоды.
Ся Сяолань очень хотелось поблагодарить Харолда лично, но она не желала давать повода для новых сплетен. Интерес к этому делу явно не утихнет еще несколько дней, поэтому благодарности придется отложить до возвращения в Китай.
Только после победы в суде она согласилась дать интервью журналу Domus.
В тот же вечер с ней связались из штаб-квартиры AIA. Они, разумеется, поздравили Ся Сяолань с победой в суде, подтвердившей её честное имя. Также они извинились за прошлое «недоразумение» и предложили вернуть Ся Сяолань в список номинантов на звание «Суперновая архитектуры» AIA, но Ся Сяолань отказалась:
— Срок подачи заявок на этот год давно истек, конкурс уже на финальной стадии, верно? Моё возвращение сейчас вызвало бы вопросы у публики и было бы несправедливо по отношению к другим финалистам.
Восстановление её кандидатуры сейчас, на пике славы, да еще и после того, как AIA своим «недоразумением» задела её чувства… Ассоциация явно хотела восстановить свою репутацию в глазах общественности и архитектурного сообщества, и премия, скорее всего, досталась бы Ся Сяолань автоматически… Ся Сяолань не хотела пользоваться подобными преимуществами. Если и получать титул «Суперновая архитектуры», то без всяких побочных факторов.
С этой работой покончено. Она докажет своё мастерство следующим проектом — дизайном музея!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
