Время быстро шло к июню.
Спустя более двух месяцев, в разгар летнего зноя, Ся Сяолань завершила проект музея.
Испорченные листы бумаги, на которых она рисовала, невозможно было сосчитать — их вес можно было мерить килограммами.
Начало июня.
Сюй Чжунъи и Сюй Чанлэ вернулись в страну из Америки. Они были заказчиками, и теперь, когда Ся Сяолань закончила проект, она, разумеется, должна была представить его им. Это была ее самая длительная «работа» — от самого проектирования до составления сметы, всё от начала до конца она выполнила самостоятельно.
Впервые она по-настоящему чувствовала, что создает произведение искусства, а не просто выполняет работу.
Она даже не вспомнила о том, чтобы обсудить гонорар.
Целью этой работы были не деньги. Честно говоря, даже если Сюй Чжунъи увеличил бюджет до 20 миллионов, Ся Сяолань всё равно выходила за рамки сметы ради достижения финального эффекта… Несмотря на то, что проект был разработан ею, а бюро «Цихан» занималось его сопровождением, и все материалы считались по себестоимости, перерасход составил несколько миллионов.
Да, бюро «Цихан» и Ся Сяолань не зарабатывали ни гроша, более того, им пришлось бы вложить в проект собственные миллионы.
Если бы проект доверили кому-то другому, то даже без учета гонорара Ся Сяолань за дизайн, просто постройка музея по ее чертежам не принесла бы никакой выгоды, даже если попросить у Сюй Чжунъи бюджет в 30 миллионов.
Без прибыли в несколько миллионов никто не взялся бы за такой объект. У любого владельца есть толпа рабочих, которых нужно кормить — они не могут трудиться задаром.
Хотя сама Ся Сяолань не получала прибыли, она всё же тратила деньги Сюй Чжунъи, и это заставляло её чувствовать неловкость:
— Дядя Сюй, эти дополнительные шесть миллионов я покрою сама.
Сюй Чжунъи и так увеличил бюджет на 10 миллионов юаней. Добавлять еще шесть миллионов только ради того, чтобы помочь ей полностью реализовать работу и прославиться на международном уровне?
Сюй Чжунъи мог это принять, но Ся Сяолань — нет.
Ей нужно было подождать всего несколько месяцев, пока не придут деньги от ее операций на острове Цюн, и брешь в шесть миллионов будет легко закрыта. Ся Сяолань это совершенно не беспокоило.
Сюй Чжунъи не стал с ней церемониться:
— Если хочешь дать — давай, но на ту сумму, которую ты внесешь, я выделю тебе долю в собственности музея. Не спеши отказываться, хорошенько обдумай мое предложение.
Ся Сяолань в нерешительности произнесла:
— Тогда я попробую еще подправить проект —
Сюй Чанлэ взял чертежи, внимательно осмотрел их и через некоторое время покачал головой:
— Нельзя ничего менять. Если ради экономии денег изменить такой дизайн, я считаю, что потери будут невосполнимыми. Эти деньги добавлю я, в последнее время две торговые компании под моим началом снова стали приносить прибыль. Сяо Лань, не отказывайся и не считай это обузой. Мне очень нравится твой проект, этот музей крайне важен для всей нашей семьи! По правде говоря, неважно, сколько денег мы заработаем или какой славы добьемся — это не вечно. Даже самое великолепное здание может сменить владельца, но только этот музей… У меня есть предчувствие, что он просуществует очень долго!
Коммерческие здания и жилые кварталы сложно назвать произведениями искусства.
При необходимости их сносят, освобождая землю под новые постройки.
А такие здания, как музеи или оперные театры, словно созданы для того, чтобы архитекторы могли проявить свой талант! В них эстетика архитектуры раскрывается в полной мере. Город растет, и старые низкие дома сносят ради новых высоток.
Но когда город развивается, «произведения искусства» в нем не сносят — напротив, их реставрируют и оберегают.
Сюй Чанлэ казалось, что, возможно, когда его самого уже не будет на свете, спроектированный Ся Сяолань музей всё так же будет гордо возвышаться на своем месте!
Сюй Чжунъи тоже считал, что менять ничего не нужно.
Изменения должны быть только к лучшему, нельзя приносить искусство в жертву стоимости.
Величайшая удача Ся Сяолань заключалась в том, что ее клиентами были отец и сын из семьи Сюй. Как сказать — они не были самыми богатыми заказчиками, но оба обладали безупречным вкусом.
Сюй Чжунъи вырос под влиянием отца из интеллигентной семьи и матери — дочери самого богатого человека в Шанду тех времен. Именно они стали его первыми учителями в эстетическом воспитании.
Все эти годы он постоянно имел дело с антиквариатом.
Древние артефакты, фарфор, каллиграфия и живопись, золотые, серебряные и нефритовые изделия — все эти предметы, пережившие века и дошедшие до наших дней, были произведениями искусства!
Сюй Чжунъи обладал высочайшим уровнем понимания традиционной китайской культуры и искусства.
Сюй Чанлэ же лучше разбирался в современном и новейшем искусстве.
Такие клиенты — редкая удача. Они не хотели вмешиваться в работу Ся Сяолань. Дизайн их полностью устраивал, и ради того, чтобы воплотить его в жизнь, они были готовы сохранить его даже при превышении бюджета на миллионы!
Даже если бы архитектором была не сама Ся Сяолань, а кто-то другой представил такой проект, отец и сын Сюй, взвесив всё, вероятно, согласились бы.
В этот момент их решением двигала уже не личная симпатия, или не только она… Итоговые эскизы Ся Сяолань поразили Сюй Чжунъи и его сына, они были полностью удовлетворены!
Изначальной целью строительства музея была выставка антиквариата, когда-то принадлежавшего семье Юй из Шанду.
Антиквариат семьи Юй заслуживал именно такого места.
Ся Сяолань поняла намерения отца и сына Сюй.
Сама она всё же немного сомневалась.
Неужели проект действительно настолько хорош?
В начале июня были объявлены результаты первого конкурса «Сверхновая звезда архитектуры AIA», организованного ассоциацией AIA. Победителем стал молодой итальянский архитектор, которому было всего 26 лет.
Фуланькэ, глядя на работу победителя в журнале, не стал отзываться о ней пренебрежительно, напротив, высказался весьма объективно:
— Вы правильно сделали, что отказались от участия в этом году. Если бы вы конкурировали с этим итальянцем, представив проект театра, еще неизвестно, кто бы из вас победил. Даже если бы AIA присудила премию вам, другие бы судачили, что ассоциация просто «компенсирует» вам прошлые неудачи, потому что ваш уровень с ним примерно одинаков.
Но это было до того, как на свет появился проект музея Ся Сяолань.
Тон Фуланькэ внезапно изменился, и он не поскупился на лесть в адрес своей новой начальницы:
— В следующем году всё будет совершенно иначе. Не верю, что кто-то сможет вас превзойти. Эта работа великолепна, правда. Думаю, даже если бы Мэндэ Даосэн лично взялся рисовать за свою дочь, он бы не смог превзойти этот проект!
Фуланькэ говорил совершенно серьезно.
От этой лести Ся Сяолань почувствовала себя довольно уютно.
Госпожа Ся всё еще дорожила своей репутацией и не позволила Фуланькэ вскружить ей голову, сохраняя остатки рассудка:
— Так ли всё хорошо, как ты говоришь, станет ясно, когда два журнала опубликуют проект и мы получим отзывы.
Если окружающие продолжат её так хвалить, Ся Сяолань того и гляди задерёт нос.
Сейчас ей действительно нужно было, чтобы кто-то её покритиковал.
Но Мао Каншань в последнее время был к ней необычайно добр и почти перестал её ругать.
Даже в случае с проектом музея Мао Каншань следил лишь за тем, чтобы она не ошиблась в расчетах, не высказывая никакого мнения о самом дизайне. Где же ей найти подходящего, здравомыслящего человека, который дал бы ей оценку?
Ся Сяолань смиренно искала критики, и Мао Каншань в конце концов не выдержал и позвонил Нин Яньфаню:
— У тебя найдется пара свободных дней? Может… приедешь в Пэнчэн на разок?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
