Он вложил всего 3,5 миллиона. Хотя это были все сбережения, накопленные за последние годы, потерять их было бы так же больно.
Однако, если подумать об общем капитале в сто миллионов — Ся Сяолань осмелилась замахнуться на такой масштаб, что его 3,5 миллиона не стоили и упоминания. О чем тут было беспокоиться?
Прогорит так прогорит, в бизнесе всегда приходится брать на себя риски.
Разве он не рисковал всё это время, когда уволился со стабильной работы на швейной фабрике и подался в частники, чей доход никогда не был гарантирован?
Чэнь Силиан знал только одно: за те несколько раз, что он сотрудничал с Ся Сяолань, он ни разу не терял деньги.
Перепродажа магнитофонов.
Пошив спортивных костюмов на заказ после того, как китайские спортсмены завоевали золото на Олимпиаде.
И, наконец, создание бренда Luna.
Его путь к богатству всегда был тесно связан с Ся Сяолань. Без Ся Сяолань не было бы нынешнего Luna, и в лучшем случае он остался бы крупным оптовиком с годовым доходом в несколько сотен тысяч.
Поэтому, прогорит так прогорит. Можно считать, что все накопленные за эти годы деньги просто потрачены впустую.
Пока существует Luna, он всё равно сможет снова заработать миллионы.
Мысли Чэнь Силиана в целом отражали психологическое состояние Бай Чжэньчжу и Кан Вэя. Чэнь Силиану и Кан Вэю было чуть проще: когда Ся Сяолань познакомилась с ними, они оба не особо нуждались в средствах. Чэнь Силиан уже скопил свой первый капитал на оптовой торговле одеждой, а Кан Вэй заработал на перепродаже сигарет вместе с Чжоу Чэном.
Ся Сяолань лишь ускорила процесс накопления их богатства и стала катализатором их карьеры.
Бай Чжэньчжу пришлось тяжелее. Она отдала приносившую доход фруктовую лавку своему соученику, а её собственное новое дело едва теплилось. Если бы Ся Сяолань не предложила ей поехать в Пэнчэн заниматься бизнесом, Бай Чжэньчжу едва не стала мясником — если и говорить о том, чью жизнь Ся Сяолань изменила по-настоящему, то это, несомненно, была жизнь Бай Чжэньчжу.
Бай Чжэньчжу, естественно, была благодарна Ся Сяолань и защищала её слепо и безгранично.
По крайней мере, на данный момент Ся Сяолань не считала, что помогла не тому человеку!
Уладив вопрос с деньгами, все весело заговорили о другом. Шао Гуанжун спросил у Кан Вэя, каково это — в гольф-клубе. Кан Вэй ответил, что там просто всё более высокого класса. Шао Гуанжун и сам бы не прочь туда сходить, но он собирался делать карьеру чиновника, а посещение подобных мест могло вызвать ассоциации со сговором властей и бизнеса, что плохо сказалось бы на репутации. Поэтому ему оставалось только отказаться от этой идеи.
Кан Вэй бросил на него косой взгляд:
— Что-то ты заважничал!
Разве это можно назвать серьезным чином?
Мелкий чиновник размером с кунжутное зернышко.
Шао Гуанжуну захотелось его стукнуть.
— Нельзя мерить всех мерками Чэнцзы-гэ. У меня это называется «накапливать силы для мощного рывка», а ты ни черта не смыслишь.
Эх, если подумать о нынешних выпускниках университетов, то, если они согласятся поехать в низы, в какой-нибудь отдаленный уезд, их стартовые позиции будут очень высокими. Хотя он и начал работать рано, он проиграл в плане базового образования.
Получение дополнительного образования в Хуацин могло частично восполнить этот пробел, но всё равно это было не так престижно, как быть прямым выпускником университета.
Конечно, сейчас дела у Шао Гуанжуна шли не так уж плохо.
Люди всегда жадны. Он постоянно ловил себя на мысли: а что, если бы он выбрал другой путь, сложилось бы всё еще лучше?
Улучив момент, когда рядом никого не было, Кан Вэй спросил его:
— Я же предлагал тебе вложить миллион, почему ты отказался? Оставшуюся часть я бы за тебя доложил. Честно говоря, Сяо Лань сао-цзы сказала, что есть риск прогореть, но мне кажется, шансов заработать гораздо больше. Если бы Сяо Лань не была уверена, она бы не стала звать нас в долю. Посмотри, она где-то раздобыла 90 миллионов, и на самом деле ей не так уж нужны те 10 миллионов, которые мы собрали вчетвером. Она просто хочет дать нам заработать… Конечно, если прогорим, ничего страшного, нужно уметь проигрывать.
У Шао Гуанжуна, разумеется, не было миллиона, а у Кан Вэя был, и он хотел оплатить долю Шао Гуанжуна.
— Ты что, жалеешь меня?
Шао Гуанжун, держа сигарету в зубах, прислонился к машине. Вид у него был довольно дерзкий.
Только перед другом детства Шао Гуанжун мог показать эту свою сторону — немного паясничая.
Он просто пошутил, но Кан Вэй совершенно серьезно спросил его:
— Ты ведь до сих пор любишь Юй Ли? По-настоящему серьезно?
Шао Гуанжун затушил сигарету, и его тон перестал быть небрежным. Тщательно обдумав, он ответил:
— Наверное, серьезно. Мне кажется, в этой девчонке есть какая-то внутренняя сила, это чертовски подкупает.
Хех, мужчины!
Когда она ему не нравилась, поступки Юй Ли казались обманом и расчетливостью.
А стоило влюбиться, как это автоматически превратилось в «внутреннюю силу».
Кан Вэй не стал над ним смеяться. Шао Гуанжун всегда был ветреным, и редко когда так серьезно влюблялся в девушку. Пока Юй Ли не была закоренелой преступницей, Кан Вэй не собирался вмешиваться в чувства друга.
Шао Гуанжун тоже платил цену за свое прошлое легкомыслие. У него было много девушек, и Юй Ли наверняка будет долго раздумывать, насколько серьезно его нынешнее «люблю».
Мир устроен именно так: вовсе не обязательно, что если у тебя хорошая семья и ты сам чего-то стоишь, ты непременно получишь желаемое.
В «любви» слишком много неопределенности.
Да, положение Юй Ли не шло ни в какое сравнение с положением Шао Гуанжуна, ну и что с того? Никто не устанавливал правил, по которым девушка с плохими условиями обязана принимать ухаживания и признания мужчины из более высокого круга!
Кан Вэй говорил прямо и искренне:
— Я знаю о ситуации с матерью Юй Ли. Ей приходится долгое время заботиться о больной, нагрузка на неё наверняка огромная. Не знаю, получится ли у вас что-то, согласится ли твоя семья, чтобы вы были вместе. Мы с тобой выросли вместе, и хотя у нас разные фамилии, мы ничем не отличаемся от родных братьев. Я как брат не могу пойти, связать Юй Ли и притащить её к тебе, но я могу сделать для тебя хоть что-то другое… Если твоя семья действительно будет против, но у тебя на руках будут деньги, ты всё равно сможешь вместе с Юй Ли оплачивать лечение её матери, разве не так?
Похоже, Юй Ли не хотела, чтобы Шао Гуанжун брал на себя эти расходы.
Но если они действительно будут вместе, а семья Шао Гуанжуна не даст согласия, он не сможет рассчитывать на их поддержку. Не может же он позволить Юй Ли тянуть всё в одиночку.
Иметь деньги всегда лучше, чем не иметь. Когда в кармане свободно, многие трудные задачи решаются сами собой.
Кан Вэй сам прошел через неудачи в любви, поэтому ему очень хотелось, чтобы у близких людей всё сложилось хорошо. Причиной того, что люди не могут быть вместе, может быть «отсутствие любви», но ни в коем случае не такая дерьмовая причина, как «отсутствие денег». Это было бы слишком прискорбно!
Шао Гуанжун сжал руку в кулак и слегка ударил Кан Вэя:
— Спасибо, брат! Но 400 тысяч вполне достаточно. Я ценю твою доброту. Каждый год я получаю долю прибыли от магазина стройматериалов, этого тоже должно хватить. Ты ведь знаешь мою ситуацию: я могу быть немного обеспеченным, но не слишком богатым!
Чрезмерное богатство может вызвать проблемы.
Он не знал, как долго еще будет получать дивиденды от магазина стройматериалов. Если Юй Ли действительно примет его, Шао Гуанжун хотел переоформить эти 4% акций магазина на её имя.
Получать деньги ни за что было совестно, и именно поэтому Шао Гуанжун старался выкроить время, чтобы заняться открытием филиала в Пекине.
Он вкладывал силы в магазин стройматериалов, так что эти деньги не были чьей-то милостью, он их честно зарабатывал. Только так он чувствовал бы себя уверенно, отдавая их Юй Ли.
Если взрослый мужик не может обеспечить собственную женщину, значит, он совсем никчемен.
Шао Гуанжун четко распланировал свои дела. Юй Ли рано или поздно станет его, ей никуда не деться.
Вот только другу его приходится туго — посмотрите, до чего его довела эта Сяо Дань.
— Что же всё-таки важнее: достоинство или любовь?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
