— Кан Цзы, может, поедешь за ней на Северо-Запад?
Шао Гуанжун предложил это со всей серьезностью.
Гордость — вещь важная, но хранить ее бывает мучительно.
Если бы ему понравилась женщина, а он не мог ее заполучить, он бы силой привязал ее к себе. Пусть сейчас не любит — полюбит потом, разве нет? Или пусть даже никогда не полюбит — неважно, зато она всегда была бы рядом.
Кан Вэй же предпочел ее отпустить.
Да только толку от такого «отпускания» не было никакого. Ладно бы он забыл Шань Юйцзюнь и жил в свое удовольствие, ел сладко да пил вкусно, и плевать, сколько лет она собирается волонтерить в сельской школе — это его бы уже не касалось.
Но с Кан Вэем все было иначе.
Он так и не смог оправиться, не завел другую девушку и вел жизнь почти аскетичную. Такое расставание вовсе не выглядело легким и непринужденным. Так с какой стати Шань Юйцзюнь должна была чувствовать себя спокойно и привольно?
Шао Гуанжун продолжал давать советы:
— Поехать на Северо-Запад хлопотно, но ты же сейчас не работаешь. Неужели в месяц не выкроишь несколько дней? Уж поверь мне, даже самая неприступная женщина не устоит перед мужской настойчивостью. Там, где поселилась Шань Юйцзюнь, вокруг одни деревенские мужики. Где ей найти кого-то лучше тебя? Если она в итоге решит выйти замуж, у тебя будет шанс. Разве что она решит вообще не выходить замуж и посвятить всю жизнь Великому Северо-Западу. А иначе она точно не найдет партии более подходящей, чем ты. У тебя есть материальная база, да и чувства у вас какие-никакие были…
Чем больше говорил Шао Гуанжун, тем яснее становились его мысли.
— Сяо Дань не такой человек, — прервал его Кан Вэй. — Я не знаю, когда Шань Юйцзюнь захочет выйти замуж и захочет ли вообще, но, как бы там ни было, она не пойдет за первого встречного. У нее свои планы на жизнь. Не то чтобы я ей совсем не нравился, просто… Ладно, забудь, на Северо-Запад я не поеду. Мы о твоих делах говорим, чего ты опять на меня переключился?
Это Кан Вэй понял лишь позже.
Сказать, что он совсем не нравился Шань Юйцзюнь, было бы неправдой.
Если бы он ей не нравился, она не стала бы тратить на него столько времени!
Он ей нравился, но она просто не включила его в свои жизненные планы.
Именно этого Кан Вэй и не мог понять: почему Шань Юйцзюнь решила, что он не в состоянии разделить ее идеалы, не поддержит ее решение и не достоин места в ее будущем?
Потерпев неудачу в первой любви, Кан Вэй решил, что отношения — это слишком утомительно и бессмысленно. Куда лучше просто зарабатывать деньги.
Шао Гуанжун, вспомнив, что и сам еще не добился Сяо Юй, подумал: «М-да, и с какой рожей я еще поучаю Кан Вэя?»
Нужно усердно делать деньги. Если в карманах пусто, а в руках нет власти, то и за душой ни гроша уверенности. Шао Гуанжун долго еще рассуждал, и его целями на этот год стали не только открытие филиала в Пекине, но и в Тяньцзине. А если получится, то и в Шанду. Шанду — это ключевой железнодорожный узел Центральной равнины, связывающий север и юг, там обязательно нужно закрепиться.
Поговорив, братья разошлись собирать средства.
Кан Вэю было чуть проще: его мебельная фабрика приносила доход, да и доля в магазине стройматериалов была больше, чем у Шао Гуанжуна. Наскрести 2,6 миллиона ему было не так уж сложно.
А вот 400 тысяч Шао Гуанжуна давались с трудом.
Не будь он единственным наследником семьи Шао, за попытку вынести из дома столько денег родные переломали бы ему ноги.
Сотни тысяч… Он выгреб все закрома нескольких семей. Если бы он пустил эти деньги на ветер, его родители даже не знали бы, как отдавать долги родственникам. В итоге точку поставил его дядя Шао Лиминь:
— Дайте ему, сколько просит. Он уже не маленький, дури поубавилось. Раз требует сотни тысяч, значит, есть куда вложить… Даже если он с какой-нибудь девчонкой спутается, вряд ли это обойдется в такую сумму. Если у семьи есть деньги, а мы ему не дадим, не толкнем ли мы его на скользкий путь добывания средств?
Шао Лиминь догадывался, что эти деньги как-то связаны с Ся Сяолань.
Дела у Ся Сяолань сейчас шли в гору, и ее вряд ли заботило, принесет ли Шао Гуанжун сотню-другую тысяч.
Если она решила взять Шао Гуанжуна в долю, значит, помнит о былой дружбе.
Это и к лучшему: пусть у Шао Гуанжуна будут свои небольшие деньги, тогда у него не возникнет соблазна запустить руку в казенный карман.
Слово Шао Лиминя в семье имело вес, и раз он согласился, остальные спорить не стали. В складчину Шао Гуанжуну собрали 200 тысяч!
Оставшиеся 100 тысяч Шао Гуанжун тоже сумел раздобыть.
Его 400 тысяч поступили на счет почти самыми последними.
Компания «Цихан» была зарегистрирована в Пэнчэне, но на этот раз Ся Сяолань специально поручила открыть фирму в Гонконге. Если хорошо заплатить, в Гонконге найдется немало людей, готовых побегать по поручениям. Нужно было еще обменять юани на гонконгские доллары… Если бы Ся Сяолань пришлось самой заниматься всеми этими мелочами, ее бы на всё не хватило.
Чтобы приманка сработала и Ся Цзыюй с Ду Чжаоцзи заглотили крючок, название компании выбрали отнюдь не скромное — «Цихан Капитал».
Услышав такое название, разве можно не связать его с «Цихан Недвижимость»?
К тому времени, как Ся Сяолань уладила все дела, наступил июль.
Ее славные соседки по комнате наконец-то ушли на летние каникулы и дружно купили билеты до Пэнчэна. Цзи Цзяньюань, студент Хуацина, тоже был на каникулах, и Ся Сяолань без обиняков изложила ему свои требования.
— …Ты хочешь, чтобы я управлял капиталом в сто миллионов?
Он ослышался или Ся Сяолань оговорилась?
Прошло ведь совсем немного времени, неужели состояние Ся Сяолань раздулось до таких размеров?
Цзи Цзяньюань чувствовал, что мир вокруг становится каким-то призрачным.
— Управлять будешь не ты один. Твоя главная задача — контролировать всё от моего имени. Эти деньги поступят в Гонконг через банк HSBC. Банк предоставил инвестиционных консультантов, и мое условие — они должны досконально знать работу фондового рынка. Я предлагаю это не из жалости и не ради подработки для тебя, просто я не могу полностью полагаться на людей из HSBC… Мне нужен кто-то надежный, обладающий определенными знаниями в финансах, кто будет присматривать за делами. Не скрою, из этих ста миллионов юаней пятьдесят — заемные, и в следующем году я должна вернуть кредитору уже сто миллионов!
Хоть они оба и были студентами, Цзи Цзяньюань был куда надежнее Чэнь Цина.
Чэнь Цин был слишком азартен, в то время как Цзи Цзяньюань отличался осторожностью.
Ся Сяолань действительно нуждалась в человеке, который следил бы за операциями с этими деньгами. Если ей попадется какой-нибудь самоуверенный кретин, который начнет тянуть время, когда она прикажет открывать короткую позицию, или примется разглагольствовать о теории, когда она скомандует закрываться, — Ся Сяолань от ярости может и удар хватить!
Цзи Цзяньюань, по крайней мере, будет ее слушать.
Они были знакомы три года, и Ся Сяолань прекрасно знала, что он за человек.
Стоило ей немного прибегнуть к жалости, как Цзи Цзяньюань уже не смог ей отказать.
Хотя он и сомневался, что справится с управлением капиталом в сто миллионов юаней, услышав, что Ся Сяолань заняла пятьдесят миллионов и должна вернуть вдвое больше, Цзи Цзяньюань невольно ахнул.
— Дома об этом знают?
Неужели его отец знает и ничуть не препятствует?
Ся Сяолань было всё равно.
— Дядя Тан никогда не вмешивается в мои дела. Прогорю я или заработаю — это только моя ответственность. Пока я не нарушаю закон, любые мои инвестиции в глазах дяди Тана оправданы. Брат Цзи, Цзяньюань-гэ, ты мне как родной, помоги мне!
Цзи Цзяньюань мгновенно ощутил, как на его плечи легла неподъемная тяжесть.
Разве он мог сказать «нет»?
Если он не поможет, где еще Сяолань найдет надежного помощника? Цзи Цзяньюаню оставалось только стиснуть зубы и согласиться — случай, можно сказать, уникальный. Пока его однокурсники по экономическому факультету изучали фондовый рынок лишь по учебникам, ему предстояло прикоснуться к капиталу в сотни миллионов!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
