Ся Сяолань предстояло посетить свадьбу, и это была не обычная церемония.
Бракосочетание Тан Юаньюэ и Хэ Чжитун определенно было самой ожидаемой «свадьбой века» в Гонконге в этом году.
Если бы Ся Сяолань не основала инвестиционную компанию «Цихан Цзыбэнь», она бы просто держалась в стороне, чтобы избежать пересудов, ограничившись поздравлениями и свадебным подарком для молодоженов. Но ей нужно было заманить Ся Цзыюй в ловушку. Теперь, когда «Цихан Цзыбэнь» агрессивно зашла на рынок Гонконга, за ней следило бесчисленное множество глаз — разве могла она проявить слабость?
Вот почему выходки Ся Цзыюй вызывали такое отвращение.
Это был совершенно обычный заем, причем Ся Сяолань просила деньги не у Тан Юаньюэ, а обратилась к Ду Чжаохуэю: взять пятьдесят миллионов и вернуть сто — это же чистой воды ростовщичество. В будущем государство даст четкое определение ростовщичеству: займы с годовой ставкой выше двадцати четырех процентов не будут защищены законом. При разработке законодательства специально подсчитали: если ставка превышает этот порог, заемщику крайне трудно вернуть долг в срок.
Что поделаешь, двадцать четыре процента — это практически предел прибыли, которую может принести легальный бизнес. Если доходность выше, то, за исключением нескольких специфических отраслей, речь наверняка идет о незаконных операциях.
Ха-ха, так что займы под такие проценты вполне можно классифицировать как ростовщические.
Если даже бизнесмены не справлялись с такими процентами, то как их могли выплатить наемные рабочие или обычные люди?
А если выплатить невозможно, то что это, если не ростовщичество!
Ся Сяолань была твердо уверена, что сможет вернуть деньги Ду Чжаохуэю. Сначала она сделала ставку на прибыль от недвижимости на острове Цюнгдао, а позже присмотрелась к биржевому краху в Гонконге.
Обещая такие высокие проценты, она могла бы занять и у других, даже не обращаясь к Ду Чжаохуэю.
На самом деле она просто хотела дать Ду Чжаохуэю возможность подзаработать «на карманные расходы», считая его положение плачевным. К тому же, если он окажется слишком слаб, его могут одолеть Ся Цзыюй и Ду Чжаоцзи, а Ся Сяолань этого совсем не хотела.
Ду Чжаохуэй же одолжил деньги Ся Сяолань, потому что верил в ее способности.
Даже если она не вернет ему сто миллионов, то уж пятьдесят точно не профукает.
То, что Ду Чжаохуэй перехватил денег у Тан Юаньюэ — это их личные дела и их дружба. Ду Чжаохуэй наверняка тоже должен был выплатить Тан Юаньюэ проценты, так что Ся Сяолань не чувствовала, что эти деньги жгут ей руки.
Но из-за слухов, распущенных Ся Цзыюй, обычный деловой заем превратился в любовную интрижку. Черт возьми, деньги-то нужно возвращать, да еще и с огромными процентами! А люди судачат, будто между ней и Тан Юаньюэ что-то нечисто. Ся Сяолань это ужасно злило!
Ся Сяолань догадывалась, что когда Ду Чжаохуэй просил у Тан Юаньюэ те пятьдесят миллионов, он наверняка не сказал, что деньги предназначаются ей… В этом можно было не сомневаться: Ду Чжаохуэй был настолько мелочным человеком, что предпочел бы сам платить Тан Юаньюэ проценты, лишь бы не давать тому возможности заработать вместе с ними.
Тан Юаньюэ одолжил деньги из дружеских чувств к Ду Чжаохуэю, а она оказалась без вины виноватой под прицелом сплетен.
Вопрос был в другом: поверит ли этому объяснению Хэ Чжитун?
Именно из-за этой неловкости Ся Сяолань поддержала идею Ду Чжаохуэя «выкопать» Ван Цзяньхуа и предъявить его Ся Цзыюй.
Раз той так нравится двусмысленно пакостить другим, пусть сама почувствует, каково это — когда на тебя незаслуженно вешают ярлык.
Пока Ся Сяолань мучилась сомнениями, стоит ли идти на свадьбу Тан Юаньюэ и Хэ Чжитун, сам Тан Юаньюэ вернулся в Гонконг. Узнав о ситуации, он решил действовать прямолинейно:
— Вместо того чтобы позволять людям строить догадки и писать вздор, лучше нам общаться открыто и честно. Тому, кто чист душой, не страшны кривые тени. Хотя раньше я выражал тебе свою симпатию, сейчас я искренне хочу жениться на Чжитун! Если ты не придешь по этой причине, не придется ли Чжитун подозревать нас всю жизнь? А то, что я одолжил денег Чжаохуэю, не зная, что он собирает их для тебя — это на совести Чжаохуэя. Он вечно поступает не по-товарищески: скрытничает, боясь, что я заработаю лишнего!
Тан Юаньюэ лично позвонил Сяо Лань и повторил приглашение.
Он не стал скрывать мелочность Ду Чжаохуэя и даже подшутил над этим.
На самом деле Тан Юаньюэ понимал: Ду Чжаохуэй не хотел говорить о создании «Цихан Цзыбэнь» и не желал его участия в капитале не из-за денег. Он просто не хотел, чтобы Тан Юаньюэ лишний раз контактировал с Ся Сяолань. Ду Чжаохуэй вел себя как тайный поклонник, который печется о девушке похлеще официального парня — Тан Юаньюэ это просто поражало!
Слова Тан Юаньюэ о том, что он искренне хочет жениться на Хэ Чжитун, не были ложью.
Для человека его положения брак с любимой женщиной был несбыточной мечтой. Жениться на той, кто подходит по статусу и не вызывает неприязни, уже считалось удачей.
Семья Хэ помогала ему, и укрепление родственных связей было тем, что он обязан был сделать.
После смерти отца, Тан Цзиньюня, Тан Юаньюэ пришлось взвалить на себя все дела, и только тогда он осознал значение слова «репутация», о которой постоянно твердил отец.
Говорят, что все торговцы коварны, и семья Тан, ведущая столь крупный бизнес, тоже не была кристально честной. Но если предать союзников в критический момент, кто поможет семье Тан, когда беда постучится в их двери снова?
Тан Юаньюэ женился на Хэ Чжитун по доброй воле — это была ответственность, которую он принял на себя!
Ся Сяолань разделяла его точку зрения.
Если Тан Юаньюэ это больше не заботило, то ее попытки спрятаться выглядели бы как оправдание вины, которой нет.
Ся Сяолань не была настолько «Мэри Сью», чтобы верить, будто мужчина, однажды увлекшись ею, будет предан ей до конца дней! Разве безответная любовь лишает человека права двигаться дальше?
— Будьте спокойны, господин Тан, я обязательно приду поздравить вас и госпожу Хэ лично!
Голос Тан Юаньюэ смягчился:
— На самом деле, стоит мистеру Чжоу появиться вместе с вами, как все эти слухи развеются сами собой…
Ся Сяолань горько усмехнулась:
— Масштаб вашей с госпожой Хэ свадьбы огромен, там соберется множество знаменитостей, богатых бизнесменов и политиков. Даже если Чжоу Чэн сможет получить отпуск, его появление в таком месте будет неуместным!
Чжоу Чэн был кадровым военным.
Неужели единственный способ опровергнуть сплетни — это заставить его сопровождать ее на свадьбу, чтобы гонконгские папарацци засняли их и поместили фото на страницы желтой прессы?
Даже если бы Чжоу Чэн мог поехать в Гонконг, он не мог позволить себе упоминания в прессе в таком ключе.
Стоило бы ему появиться в таблоидах в контексте любовного соперничества с наследником богатого семейства, и армейское руководство первым делом применило бы к нему дисциплинарные меры.
Тан Юаньюэ, вспомнив о ситуации на материке, и сам понял, что дал глупый совет, поэтому поспешил сменить тему.
Они перебросились парой фраз о делах «Цихан Цзыбэнь». Тан Юаньюэ казалось странным, что результаты компании весьма посредственны — это совершенно не вязалось с его привычным представлением о Ся Сяолань.
Ся Сяолань не могла сказать правду, поэтому ответила уклончиво:
— Я не слишком разбираюсь в фондовом рынке, так что пока осваиваюсь. При входе в новую сферу всегда нужно право на несколько ошибок!
Тан Юаньюэ выслушал это с долей сомнения.
Вряд ли Ся Сяолань стала бы тратить реальные деньги на «пробы и ошибки».
Если она не уверена в бирже, то зачем временно оставила девелоперский бизнес, в котором так сильна, и двинулась в Гонконг? Неужели ее настоящая цель — гонконгская недвижимость?
В таком случае она слишком самоуверенна.
Пэнчэн был лучшим плацдармом для работы с недвижимостью. Несмотря на капитал в сто с лишним миллионов гонконгских долларов, Ся Сяолань вряд ли смогла бы развернуться на этом рынке в Гонконге.
Правительство Гонконга выделяло под застройку всё меньше земли, ее не хватало даже местным застройщикам. С какой стати они позволили бы чужакам наложить лапу на этот кусок пирога?
Ради абсолютной выгоды гонконгские девелоперы сплотятся против любого пришельца. Какой бы умной ни была Ся Сяолань, ее бы просто выжили с рынка!
Тан Юаньюэ ни за что бы не догадался о грядущем крахе на бирже, и уж тем более не мог представить, что Ся Сяолань начала расставлять свои сети за три месяца до начала событий, стремясь и заработать, и проучить недругов.
Заниматься недвижимостью в Гонконге Ся Сяолань было совершенно ни к чему!
… Гонконг.
Услышав, что Тан Юаньюэ сразу после возвращения поспешил связаться с Ся Сяолань и пригласил ее на свадьбу, Лу Юньши разразилась ругательствами:
— Что за паршивый мужик! Он совершенно не считается с твоими чувствами… Тан Юаньюэ твой муж, и если я заставлю его потерять лицо, тебе тоже не поздоровится, но если эта девица по фамилии Ся посмеет явиться, я ей устрою «сладкую» жизнь!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
