Улыбка на лице Чан Ин слегка застыла.
В присутствии посторонней, Ся Сяолань, Чжэньчжу ведет себя так официально — к чему это?
А что, если Ся Сяолань превратно поймет её добрые намерения?
Чан Ин занервничала; ей нужно было прояснить ситуацию прямо сейчас, и обязательно при Ся Сяолань!
Она жестом предложила Бай Чжэньчжу отойти к лестнице, чтобы Гао Хуабинь в палате ничего не услышал, но ноги Бай Чжэньчжу словно вросли в землю, и она не сдвинулась ни на шаг.
Ся Сяолань стояла с совершенно невинным видом.
Чан Ин ничего не оставалось, кроме как понизить голос:
— Чжэньчжу, тебе в этом году исполнилось уже двадцать шесть лет. Посмотри на Сяо Лань, она моложе тебя, а уже вышла замуж. Я знаю, что ты занята делами, но разве можно заниматься бизнесом всю жизнь? Если женщина не выйдет замуж и не родит детей, если у неё не будет счастливой семьи, её жизнь останется неполной! Рано или поздно тебе придётся искать пару. Пока ты молода, на свиданиях вслепую можно встретить такого, как Сяо Гао. Если прождать ещё несколько лет, прежде чем задуматься о замужестве, таких, как он, уже не найдёшь. Придётся выбирать среди тех, у кого плохие условия, или среди разведённых, а то и вдовцов… Неужели ты думаешь, что мало-мальски достойный мужчина будет ждать тебя до тридцати лет?
«Надо же, стою в сторонке, помалкиваю, а в меня всё равно летят стрелы?» — подумала Ся Сяолань.
Она сочла нужным объясниться:
— Невестка Чан, моё замужество — это не соревнование в возрасте. Я вышла замуж, потому что сама этого хотела. Чжоу Чэн — тот человек, ради которого я была готова на этот шаг. Мы встречались несколько лет, так что брак стал естественным продолжением отношений. У меня было желание выйти замуж, но у Чжэньчжу его может и не быть. Думаю, вам стоит выслушать, что она сама об этом думает.
Чан Ин осеклась.
Разве это одно и то же?
Если бы её золовка смогла найти такого жениха, как Чжоу Чэн, семье не пришлось бы так за неё переживать.
Но условия у Чжэньчжу и Ся Сяолань совершенно разные, как их можно сравнивать? Чан Ин считала, что нужно трезво оценивать себя и быть прагматичной. Чжэньчжу не оканчивала престижный вуз и не обладала красотой Ся Сяолань, и если она задерёт планку до того же уровня, то точно на всю жизнь останется старой девой!
Чан Ин неверно истолковала слова Ся Сяолань, решив, что нашла причину, по которой Бай Чжэньчжу отказывается идти на контакт:
— Тебе кажется, что Сяо Гао недостаточно хорош для тебя?
Это было уже обидно.
С его данными Сяо Гао мог бы найти девушку и покрасивее Чжэньчжу, но он не был столь привередлив.
Чан Ин принялась загибать пальцы:
— Семья Сяо Гао тоже из провинции Юэ, пусть и не из самого Янчэна, но это совсем рядом, всего в пятидесяти километрах. Его распределили на работу в Янчэн, так что в будущем он точно обоснуется здесь. Во-первых, вам не придётся жить в разных городах, верно? Во-вторых, Сяо Гао образованный человек, выпускник университета. Его распределили в государственное учреждение, он в кадровом составе. Нельзя смотреть только на его нынешнюю зарплату — у молодых она никогда не бывает высокой, и её не сравнить с твоими доходами от бизнеса. Но у него прекрасное будущее! К тому же я разузнала: он единственный сын в семье, остальные — дочери. Его родители в добром здравии, они наверняка переедут в Янчэн к сыну. Когда у вас появятся дети, его мать сможет помогать. С такими данными Сяо Гао мог бы найти и… Словом, он хорош со всех сторон, я просто не вижу в нём изъянов.
«…!»
Ся Сяолань и Бай Чжэньчжу переглянулись. Взгляд Ся Сяолань говорил: «Твоя невестка просто мастер, её талант пропадает зря — ей бы в уличном комитете работать!»
От слов Чан Ин у Бай Чжэньчжу нестерпимо разболелась голова.
В устах Чан Ин Гао Хуабинь состоял из одних достоинств.
Бай Чжэньчжу и сама признавала: если бы она не занималась бизнесом, а осталась в тех условиях, что были несколько лет назад, ей бы никто не сосватал жениха такого уровня.
Даже если не брать в расчет остальное, одного того, что он симпатичен и имеет высшее образование, достаточно, чтобы девушки обращали на него внимание.
Но какими бы идеальными ни были его данные, он ей не нравился.
Ей вовсе не обязательно было соревноваться с Гао Хуабинем в кулачном бою — мол, только победивший её достоин стать её парой.
Она не могла найти в нём изъянов, но точно знала, что он ей не по душе.
Не нравится — и всё тут. Тот факт, что Гао Хуабинь продолжал часто приходить в больницу даже после её отказа, возможно, говорил о его галантности, но Бай Чжэньчжу видела в этом лишь изворотливость, присущую молодым людям из системы… Ей нравилось иметь дело с простыми и прямолинейными людьми, а не связываться с мужчинами, у которых на уме бог весть что.
В бизнесе и так хватает тех, от кого нужно защищаться, неужели еще и дома придется сталкиваться с таким человеком? Какая усталость!
Слова Чан Ин не поколебали Бай Чжэньчжу, а лишь укрепили её в принятом решении.
Если Чан Ин хотела говорить вполголоса, то Бай Чжэньчжу, напротив, желала, чтобы Гао Хуабинь всё услышал:
— Невестка, я знаю, что ты желаешь мне добра и заботишься обо мне, но у меня свои мысли на этот счёт. Мы с товарищем Гао не подходим друг другу, поэтому не стоит тратить силы на сводничество. Я уже всё решила. Если товарищ Гао снова придёт в больницу, я просто временно перестану сюда приходить. И ещё: я решила нанять бабушке двух сиделок для круглосуточного ухода, чтобы избежать подобных ситуаций в будущем.
Чан Ин занервничала:
— Я и сама виню себя за то, что бабушка упала. Я честное слово не хотела оставлять её одну дома…
Бай Чжэньчжу перебила её:
— Невестка, я всё понимаю! Ты вышла замуж за моего брата, а Бай Чжиюн почти круглый год в части. Другие пары вместе растят детей, а ты всё тянешь одна, да ещё и на работу ходишь. Тебе часто приходится оставлять моего маленького племянника у своих родителей. Невестка, ты много трудишься ради этой семьи, мы же родные люди, зачем всё так строго делить? С сиделками вопрос решён!
От этих слов у Чан Ин покраснели глаза.
Быть женой военного, конечно, непросто. К счастью, семья Бай ценила её жертвенность.
В тот день у ребёнка начался жар, а бабушка Бай уже в годах — Чан Ин не решилась оставить малыша на неё. Она отвезла сына к родителям и сама осталась там на пару дней.
Обычно бабушка Бай чувствовала себя хорошо, и никто не ожидал, что она поскользнется, когда пойдет мыться. Если бы Чан Ин не заскочила домой за сменной одеждой для ребёнка, случилась бы непоправимая беда!
Тогда Чан Ин была в смятении: она боялась упреков золовки и еще больше — того, что Бай Чжиюн начнет зазря беспокоиться. Именно поэтому она не хотела сообщать никому из школы ушу, желая сначала стабилизировать ситуацию. Но слова золовки хоть и звучали как признание её заслуг, не скрывали ли они за собой негласный упрек в недосмотре?
Раньше они договаривались не нанимать сиделок, а теперь Чжэньчжу так решительно заявила сразу о двух.
Откуда у обычной семьи средства на содержание двух сиделок!
Чан Ин хотела что-то добавить, но Бай Чжэньчжу уже развернулась и вошла в палату.
Гао Хуабинь чувствовал себя неловко:
— Чжэньчжу, я просто хотел навестить бабушку Бай, а не…
— Товарищ Гао, то, что вы хотите делать — это ваша свобода. Но и то, что хочу делать я — моя свобода. Я не вмешиваюсь в ваши дела, так и вы проявите ко мне уважение, хорошо? Бабушка, у нас с Сяо Лань есть дела, как освободимся — зайдём снова.
Бросив это бабушке, Бай Чжэньчжу увлекла Ся Сяолань за собой из больницы.
Ся Сяолань посчитала, что Бай Чжэньчжу поступила решительно. В палате же Чан Ин теперь не знала, как смотреть в глаза Гао Хуабиню.
Бабушка Бай тоже без конца извинялась, сетуя на невоспитанность внучки.
— Сяо Гао, не принимай её слова близко к сердцу!
Гао Хуабинь помедлил.
— …Пожалуй, мне стоит приходить в больницу пореже. Кажется, я проявил излишнюю поспешность и напугал Чжэньчжу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
