В «Дунлайшунь» в основном ходят есть хого.
Там могут подать и запеченного целиком барана, но обычно люди приходят туда за шашлыками; целый баран стоит недешево, и без веской причины кто станет заказывать его в «Дунлайшунь»? Разве одного хого с бараниной мало, чтобы наесться до отвала?
В хого много бульона, и Ся Сяолань с Кан Вэем, вдоволь им насладившись, все же решили прихватить для Чжоу Чэна запеченного барана.
— У Чжоу Чэна много сослуживцев?
Кан Вэй немного растерялся: кого считать сослуживцами братца Чэна — весь полк или только батальон под его началом?
— Человек двести-триста.
Кан Вэй не совсем понимал, к чему клонит Ся Сяолань, поэтому назвал численность батальона Чжоу Чэна.
Один баран весит семьдесят цзиней, на двести-триста человек — это что же, нужно как минимум три барана? Ладно, лучше заказать четыре: после жарки веса в мясе поубавится.
— Тогда я закажу здесь четыре барана. Можно ли завтра прислать людей из ресторана в часть, чтобы они их зажарили? Пропустят ли баранов в часть? И пустят ли туда мастера по запеканию?
Кан Вэй как раз отправил в рот кусок баранины, густо обмакнув его в соус, и от слов Ся Сяолань тут же поперхнулся.
Ему почти захотелось плакать — и не от избытка чувств, а оттого, что вкус соуса из цветков черемши обжег горло.
Ход мыслей его невестки и впрямь был необычным. Почему те барышни, что из кожи вон лезли, стараясь заполучить братца Чэна, не могли с ней тягаться? Да потому что они только смели мечтать, но не смели действовать. Слишком мелкий размах! Отправить Чжоу Чэну четырех баранов — о таком гениальном маневре Кан Вэй даже не помышлял!
Чем больше Ся Сяолань думала об этом, тем более осуществимой казалась затея.
— Армия и народ — одна семья. Почему бы разбогатевшему простому человеку не отправить немного баранины солдатам, защищающим родину?
Она просто хотела покормить Чжоу Чэна, но решила отправить побольше, чтобы он не ел в одиночку и его не прослыли скрягой.
Кан Вэй поспешил остановить размечтавшуюся невестку:
— Баранину пропустят, а вот повара из «Дунлайшунь» — точно нет. Вы, невестка, как член семьи братца Чэна, пройти можете, а мне, если хочу его увидеть, обычно приходится просто постоять немного у ворот.
Тогда пусть в «Дунлайшунь» подготовят баранов и доставят к воротам части — так ведь можно.
Ся Сяолань рассудила, что в части служат ребята со всей страны, и наверняка найдутся те, кто умеет запекать баранов целиком.
— Я сама за это заплачу. И за сегодняшний хого тоже угощаю я.
Ся Сяолань не так давно подзаработала легких денег, да и после рекламной акции дела в магазине одежды шли отлично. Хотя перед отъездом она еще не делила прибыль, вырученную после Нового года, по ежедневным оборотам было ясно, что заработано немало. В тратах она была щедра.
Кан Вэй действительно пошел договариваться.
Он нес всякую околесицу, разве что не сказал, будто Ся Сяолань и Чжоу Чэн завтра женятся, поедая запеченную баранину. Доплатив за доставку, он все же уломал их привезти мясо завтра к воротам части. Но даже так главный мастер «Дунлайшунь» остался недоволен: вкус запеченного барана зависит от того, кто его готовит, выдержка огня крайне важна. Если пойдет слух, что этот баран из «Дунлайшунь», мастеру будет не по себе.
По требованию Ся Сяолань заказали именно крупных баранов.
В «Дунлайшунь» использовали монгольских баранов. Для супа из позвоночника больше подходят крупные, а для запекания целиком — средние, они нежнее.
Ся Сяолань побоялась, что маленьких не хватит на всех, и выбрала крупных.
Она оставила залог в двести юаней, а остальное договорилась отдать по доставке. Пока барана не забьют, неизвестно, сколько в нем чистого веса. Сейчас свежая бескостная баранина стоила один юань восемьдесят фэней за цзинь. «Дунлайшунь» — это не мясная лавка, а ресторан, и в цену заложены расходы на ведение бизнеса. К тому же баранов нужно было забить этой же ночью и замариновать.
Ся Сяолань прикупила еще семечек, арахиса, бобов и прочей снеди.
Раз уж на четырех баранов денег не пожалела, то и эти закуски стоили сущие копейки.
Сложив все вещи в багажник одолженного Кан Вэем джипа, Ся Сяолань помахала ему рукой.
— Осторожнее на обратном пути.
Кан Вэй всю дорогу ехал и посмеивался — Ся Сяолань казалась ему очень интересной. У братца Чэна определенно был глаз наметан: сработал быстро, точно и жестко. Происхождение будущей невестки, конечно, уступало тем дочерям высокопоставленных чиновников, что бегали за Чжоу Чэном, но если говорить о легкости и интересе в общении, Кан Вэй и сам выбрал бы Ся Сяолань.
К черту это хорошее происхождение, он ведь не собирался жить за чужой счет.
Те «золотые дочки» смотрят на всех свысока. Как та Тун Лили, которую Чжоу И сосватала Чжоу Чэну: пользуясь своей красотой, она была весьма популярна в своем кругу и на людей глядела свысока. Раньше Кан Вэй этого не замечал, но в сравнении с Ся Сяолань Тун Лили казалась ему грубой и неотесанной.
Едва он подумал о Тун Лили, как увидел её — вот ведь чертовщина! Шао Гуанжун бешено сигналил, несясь на мотоцикле с люлькой. Тун Лили сидела прямо в этой люльке, и Чжоу И тоже была там! Шао Гуанжун и без того был тем еще бабником, а тут вез сразу двух красоток — небось, от восторга до небес взлетел.
Кан Вэй нехотя притормозил, мысленно обзывая Шао Гуанжуна набитым дураком.
Наверняка эти две бабы, Чжоу И и Тун Лили, снова выудили из него информацию.
Шао Гуанжун уставился на Кан Вэя с недоумением.
— Сестра Чжоу И, давно не виделись!
Ради Чжоу Чэна Кан Вэю все же пришлось поздороваться.
Тун Лили, обутая в армейские ботинки, вылезла из люльки:
— Ого, молодой господин Кан в последнее время, видать, разбогател — с нами больше не гуляет. Чтобы на дороге поздороваться, нужно иметь особое приглашение, да?
Тун Лили и впрямь была хороша собой, к тому же умела за собой следить. Пока большинство ходило с ненакрашенными лицами, ее губы сияли блеском, брови были тщательно выщипаны, а глаза — узкие и длинные. Когда она щурилась, глядя на человека, в ней просыпалось особое очарование. Она, похоже, знала, в чем ее сила: и улыбка, и изгиб глаз были у нее отрепетированы.
Но на Кан Вэя это не действовало.
Он не был с ней близок, да и свататься к ней не собирался — с какой стати ему быть с ней обходительным?
— Гуан-гэ, куда это ты девчонок везешь?
Шао Гуанжун был старше Кан Вэя. Они привыкли дурачиться, поэтому Кан Вэй называл его то «Сяо Гуан», то «Гуан-гэ» — по настроению и обстоятельствам.
— Везу двух красавиц на каток. Кан-цзы, от тебя за версту бараниной несет, поел уже и домой рулишь?
Кан Вэй и Шао Гуанжун обменивались любезностями, совершенно игнорируя Тун Лили. Та уже готова была вспылить от гнева, но Чжоу И похлопала ее по руке.
— Кан Вэй, мы с Лили расспрашивали Гуанжуна об одном деле и как раз встретили тебя. Раз уж так вышло, спрошу у тебя. Ты ведь знаешь, что Чжоу Чэн завел себе подружку? Ты ее видел. Ну и как она выглядит? Расскажи нам.
Язык у Кан Вэя был за зубами покрепче, чем у Шао Гуанжуна. Даже когда сама Гуань Хуэйэ его расспрашивала, он выдержал напор.
А Чжоу И кто такая? Всего лишь двоюродная сестра Чжоу Чэна. Ся Сяолань как раз в Пекине, они расстались меньше десяти минут назад. Всем известно, что Тун Лили спит и видит, как бы захомутать Чжоу Чэна. Кан Вэй боялся, что эти две женщины пойдут донимать Ся Сяолань, поэтому, разумеется, тем более не собирался ничего рассказывать.
— Я ничего не знаю. Сестра Чжоу И, может, тебе лучше спросить у самого братца Чэна? Прошу прощения, мне пора, нужно успеть вернуть машину в часть. Еще поболтаем!
Шао Гуанжун крикнул вслед, чтобы завтра вместе пообедали, но Кан Вэй лишь махнул рукой:
— Я в эти дни занят ремонтом дома, соберемся в другой раз!
Кан Вэй больше не доверял длинному языку Шао Гуанжуна, поэтому не сказал ему о приезде Ся Сяолань в Пекин. Да и не нужно было ему знать — это невеста Чжоу Чэна, а не его.
Тун Лили постояла, раздумывая, а потом гнев на ее лице сменился усмешкой. Она повернулась к Чжоу И:
— Как быстро Кан Вэй смылся. С чего бы это у него совесть нечиста?
Чжоу И и самой хотелось бы это знать.
Они обе уставились на Шао Гуанжуна, и тот поднял руки вверх:
— Я честное слово ничего не знаю.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
