Когда сигнальная ракета взмыла в небо, у Ся Сяолань отлегло от сердца.
Она машинально взглянула на часы: девять тридцать вечера.
До боя новогодних курантов оставалось два с половиной часа. Найти человека в такое время — разве это не истинное воссоединение семьи?
— Тётя Чэн, их нашли!
Чэн Цюйжун всё ещё не могла в это поверить.
Ся Сяолань тоже велела выпустить сигнальную ракету. Они были в джипе, а не в самолёте, и нужно было подать знак, чтобы один из самолётов их подобрал.
— Нашли Юй Цзюнь? — пробормотала Чэн Цюйжун.
Ся Сяолань решительно кивнула:
— Думаю, это добрые вести. Старшая сестра Шань тоже наверняка хотела встретить Новый год вместе с нами.
Ся Сяолань обычно не полагалась на других и не любила молиться богам, но сейчас ей действительно хотелось попросить небеса: раз уж нашли следы Шань Юйцзюнь и остальных, пусть новости будут хорошими.
Что значит «хорошие новости»?
Неважно, если ранены, лишь бы были живы!
Два часа спустя Ся Сяолань, Чэн Цюйжун и Гу Чжэнцин прибыли в городскую больницу.
Шань Юйцзюнь и двоих детей из семьи Гао уже доставили туда. До Нового года оставалось чуть больше десяти минут. Шань Юйцзюнь была в операционной.
— У Сяо Дань повреждена рука, врачи сказали, нужна операция. Они без сознания из-за холода и голода, но жизни двоих учеников ничто не угрожает.
Кан Вэй был измотан, но счастлив.
Это был лучший исход: Шань Юйцзюнь лишь ранена, она жива. Двое учеников из семьи Гао тоже были живы. Кан Вэй уделил им часть своего внимания; Сяо Дань пострадала, защищая их, и он заботился о них из любви к ней.
Чэн Цюйжун несколько раз повторила: «Хорошо, хорошо».
Все были взволнованы.
Ся Сяолань, глядя на горящий свет в операционной, тоже радовалась. Она тихо спустилась вниз и нашла в медпункте телефон, чтобы позвонить на Цюнгдао. Она не была уверена, ответит ли Чжоу Чэн, но ей просто хотелось набрать его номер.
Поделиться радостью или чем-то ещё… Как же это ценно, когда два любящих человека могут быть вместе в целости и сохранности?
Гудки…
— Сяо Лань?
Чжоу Чэн поднял трубку. Его голос, донёсшийся из динамика, мгновенно наполнил сердце Ся Сяолань.
— Как ты узнал, что это я?
— Просто узнал.
Ся Сяолань улыбнулась.
— Шань Юйцзюнь нашли, она в больнице, жизни ничего не угрожает, ученики тоже в порядке. Я так рада за неё и за Кан Вэя. Чжоу Чэн, я сейчас очень счастлива!
Она радовалась за Шань Юйцзюнь не только потому, что проект «Птенец расправляет крылья» обошёлся без жертв. Ся Сяолань уважала её за самоотверженность, на которую сама была неспособна. Если бы в мире было больше таких людей, как Шань Юйцзюнь, жизнь если и не стала бы лучше, то уж точно не стала бы хуже!
Шань Юйцзюнь спасена, и Ся Сяолань была счастлива — хорошие люди должны жить.
Радовалась она и за Кан Вэя. И дело было вовсе не в надежде на их воссоединение. Кан Вэй любил только Шань Юйцзюнь, любил искренне и любит до сих пор. Если бы с ней что-то случилось, Кан Вэй, скорее всего, был бы сломлен.
И семья Шань. Юй Цзюнь была единственной дочерью; случись с ней беда, семья бы этого не вынесла.
— Я знаю, всё знаю.
Чжоу Чэну очень хотелось обнять свою жену, но сейчас это было невозможно. Придётся подождать ещё несколько дней!
Ся Сяолань услышала в трубке, как кто-то крикнул: «Командир Чжоу».
— Чжоу Чэн, иди занимайся делами… С Новым годом!
— Жена, с Новым годом.
Ся Сяолань повесила трубку и по очереди обзвонила семью Чжоу и Пэнчэн. И Лю Фэнь, и Гуань Хуэйэ велели ей спокойно оставаться на Северо-Западе, не спешить назад и не обделять себя вниманием, а составить компанию чудом спасшейся Шань Юйцзюнь и довести дело до конца.
Когда Ся Сяолань закончила, вниз спустилась Чэн Цюйжун. Она уже успокоилась:
— Я тоже позвоню Лао Шаню, скажу ему, что Юй Цзюнь спасена.
Ся Сяолань оставила медпункт в распоряжении Чэн Цюйжун. Этот Новый год действительно будет трудно забыть.
***
Шань Юйцзюнь пришла в себя во второй половине дня первого января.
Её рука была зафиксирована в гипсе, она не могла пошевелиться. Кан Вэй и Чэн Цюйжун дежурили у её постели. Стоило Шань Юйцзюнь открыть глаза, как Кан Вэй тут же это заметил.
Шань Юйцзюнь моргнула: Кан Вэй действительно был здесь, ей не померещилось.
— Я слышала твой голос, но думала, что это галлюцинация…
Находясь внизу в гроте, она вела отсчёт времени. Подбадривая двоих учеников, она и сама крепилась духом: за ними придут, нужно только ещё немного продержаться. Но дни шли, и надежда на спасение таяла.
Она совсем обессилела, голова кружилась, и в тумане она услышала, как кто-то зовёт: «Сяо Дань».
Местные называли её «учитель Шань», мало кто звал её Сяо Дань.
Только один человек любил так её называть: Сяо Дань, Сяо Дань… Каждый раз это звучало так сладко, будто конфета «Белый кролик».
Это был Кан Вэй!
Но они расстались два года назад. Она не знала, у кого спросить о его делах, и думала, что у него уже есть новая девушка — ведь Кан Вэй замечательный человек, его нельзя не любить. Он не мог внезапно появиться здесь, в северо-западной пустыне Гоби.
Но что, если он всё же пришёл?
Шань Юйцзюнь помнила, как изо всех сил старалась открыть глаза; в полузабытьи она мельком увидела кого-то, кто схватил её за руку, но не разглядела лица.
Значит, это не было галлюцинацией. Это был он. Кан Вэй примчался в Гоби, чтобы спасти её!
— Это я. Тебе не послышалось, это я звал тебя. Ты всё не отвечала, и я до смерти перепугался.
Хоть Кан Вэй и сказал, что испугался, голос его был нежным и полным радости.
Чэн Цюйжун позвала: «Юй Цзюнь», и в её голосе смешались восторг и боль.
— Где у тебя болит? Скажи маме, я позову врача.
Шань Юйцзюнь покачала головой:
— Просто очень устала.
На самом деле рука сильно болела, но признаться в этом — значило расстроить мать и Кан Вэя. Она была измождена и хотела лишь закрыть глаза и уснуть, но вдруг вспомнила об учениках:
— Братья Гао…
Кан Вэй придержал её за плечо:
— Братья Гао в безопасности, их спасли вместе с тобой. У них только ссадины, им досталось куда меньше, чем тебе.
Шань Юйцзюнь окончательно успокоилась.
Кан Вэй улыбнулся:
— Правда, всё хорошо. Спокойно поправляйся. Даже те две овцы, что упали вместе с вами, спасены. Капитан Синь из спасательного отряда сказал, что только благодаря им вы не замерзли. Я позабочусь даже об овцах, ни о чём не волнуйся. А когда проснёшься и наберёшься сил, расскажешь нам, что произошло за эти дни, хорошо?
Шань Юйцзюнь неосознанно кивнула. В этой палате была Чэн Цюйжун, был Кан Вэй, здесь было тепло и уютно. Это не Гоби. Она была далеко от холода и голода, далеко от рыщущих поблизости волков. Здесь было безопасно.
Вскоре Шань Юйцзюнь снова уснула.
— Тётя Чэн, вы тоже идите отдохните немного.
Чэн Цюйжун спросила, как же он, и Кан Вэй указал на соседнюю кровать в палате:
— Я прилягу здесь. Сейчас я не смогу уснуть спокойно, если буду слишком далеко от Сяо Дань.
Чэн Цюйжун тихо вздохнула и в итоге ничего не сказала.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
