Тратить несколько сотен юаней в год, чтобы отделаться от остальных членов семьи Ся, — Чжан Цуй была готова пойти на такие расходы. Ся Чанчжэн тоже вздохнул с облегчением: мысль о том, чтобы не содержать родную мать, все же не давала ему покоя. Если бы он этого не делал, люди начали бы тыкать в него пальцем, а Ся Чанчжэн дорожил репутацией и не хотел такой славы.
Будь у него лишние деньги, он мог бы потратить их на родных, но сейчас дела обстояли иначе. Разве несколько сотен в год — это мало? Семьи ругались снова и снова, и Ся Хунбин больше не собирался обрабатывать землю Ся Чанчжэна.
Это не беда — можно сдать землю в аренду односельчанам. Те будут платить определенное количество цзиней неочищенного риса или пшеницы, а государственные налоги и сельские сборы возьмет на себя семья Ся Чанчжэна. Старуха Ся была недовольна, но на ее истерики никто не обращал внимания; семейное имущество все же разделили, даже составили расписку в присутствии деревенского руководства.
Деревенские чиновники даже похвалили Ся Чанчжэна за совестливость: кто еще согласится платить старухе 30 юаней в месяц на жизнь, да еще и снабжать зерном и маслом? Пять цзиней масла в месяц — семье Ся Хунбина столько и не съесть!
— И сын, и невестка у тебя почтительные: один деньгами помогает, другая — трудом. Повезло тебе.
Лаотайпо чуть в обморок не упала от злости.
Будь они по-настоящему почтительными, забрали бы ее в город наслаждаться жизнью, а не бросили в деревне. Но что могла поделать Лаотайпо? Она могла помыкать только тем сыном, который был действительно послушным. Ся Чанчжэн больше не желал ей потакать, и никакие истерики с катанием по полу не помогали.
Чиновники твердили, что условия содержания прекрасные; в этом вопросе Чжан Цуй проявила редкую щедрость, придраться было не к чему. Когда расписка была готова и на ней поставили отпечатки пальцев, Чжан Цуй тут же выдала Лаотайпо деньги за первый год.
Деньги на приданое для Ся Хунся отдали Ван Цзиньгуй.
Стоимость зерна и масла пересчитали в деньги. И старуха Ся хотела эти деньги, и Ван Цзиньгуй. Чжан Цуй только и ждала, чтобы свекровь с невесткой целыми днями грызлись дома, поэтому отдала деньги старухе Ся.
Хотите выгоды — приставайте к старухе Ся, главное — приглядывайте за Лаотайпо, только тогда семье третьего брата перепадет хоть какой-то куш. Замыслы Чжан Цуй были коварными, но это лишь потому, что она была хитрее Лю Фэнь и знала, как совладать со сварливой свекровью и ленивой родней.
На этом раздел имущества семьи Ся был завершен.
Отношения супругов сильно пострадали, они разговаривали друг с другом холодно. Чжан Цуй хотела снова открыть лавку и взяться за дело, но в щелях между каменными плитами у входа в «Чжан Цзи» уже проросла трава, а хозяин помещения сам искал встречи с ней.
— В вашей лавке вечно драки, мы больше не рискнем сдавать вам помещение. Вернем остаток аренды, и забирайте свои разломанные столы и стулья!
В свое время они получили это помещение благодаря влиянию директора Суня. Арендная плата была чисто символической, поэтому никаких договоров о штрафах за нарушение условий не подписывали. Раз был директор Сунь, разве могли быть нарушения! Кто же знал, что директор Сунь больше не захочет быть покровителем «Чжан Цзи» — теперь у супругов не осталось никаких рычагов.
Возвращенная аренда — сущие копейки. На ремонт «Чжан Цзи» ушло гораздо больше. Ся Цзыюй забрала пять тысяч, у Чжан Цуй осталось всего несколько тысяч сбережений. Последние два месяца они только и делали, что ругались, лавка стояла закрытой. Пока жили у родни, Чжан Цуй не могла не платить за постой, так что деньги таяли на глазах. А чтобы отделаться от старухи Ся, она потратила еще почти тысячу.
Теперь все ее состояние не дотягивало и до четырех тысяч юаней!
По сравнению с временами до продажи закусок, это, конечно, много. Но если сравнивать с пиком успеха Чжан Цуй, когда она потихоньку стала «хозяйкой десяти тысяч», нынешние накопления сильно сократились. А при отсутствии дохода — как тут не волноваться? В лавке не осталось целой утвари, даже большой железный котел разбили во время драки. Стоявший позади Чжан Маньфу смутился: этот котел разбил он сам, когда Ся Хунбин и Ван Цзиньгуй на пару дней открывали лавку.
Ни столы, ни стулья — ничего не уцелело, даже миски были разбиты.
Все, что можно было забрать, — это постельные принадлежности из комнаты на заднем дворе.
— Сестра, лавка-то будет работать?
Цзян Ляньсян была в полной растерянности. Два месяца вражды с семьей Ся лишили их собственного заработка. «Чжан Цзи» была обречена на закрытие. Куда теперь податься ей и Чжан Маньфу?
Ся Чанчжэн, кривясь, не смел и слова вставить. Хотя они с Чжан Цуй не развелись, она почти не обращала на него внимания.
Он так и не понял, почему все дошло до такого.
Разве не из-за того, что торговля пошла хуже и Ся Хунся пришлось отправить в деревню? Ну вот, теперь торговля настолько плоха, что и лавки больше нет!
Чжан Цуй понимала, что они восстановили против себя и директора Суня, и учителей с учениками Первой уездной школы. У «Закусочной тетушки Хуан» напротив дела шли в гору. Даже если «Чжан Цзи» откроется в другом месте, прежней выручки уже не видать.
— Будет, еще как будет! Но не в уезде Аньцин, мы поедем в столицу провинции!
Подумаешь, нет помещения. Можно поставить обычный лоток на обочине и раскрутить дело.
Когда-то она начинала торговать вразнос, имея в кармане всего несколько десятков юаней, неужели нескольких тысяч не хватит? Уехать подальше от Аньцина, чтобы Ся Хунбин и остальные не приставали — чем больше Чжан Цуй думала об этом, тем более дельной казалась идея.
Она решила, что Чжан Маньфу и Цзян Ляньсян заведут свой лоток, а они с Ся Чанчжэном — свой. Торгуя порознь, две семьи обязательно обзаведутся собственными закусочными в столице провинции!
Чжан Цуй была опорой семьи, и все ее слушались.
Имея налаженное хозяйство, снова начинать борьбу с нуля — Чжан Цуй была в ярости.
Ища причину своих бед, она возвращалась к четвертому дню Нового года, к воротам школы и Ся Сяолань. Такие люди, как Чжан Цуй, не считали свои интриги против Ся Сяолань чем-то важным, но ответный удар девушки она запомнила крепко. В любом случае, во всем виновата Ся Сяолань. Это все ее вина. Если бы не Ся Сяолань, она бы по-прежнему владела «Чжан Цзи», зарабатывая по несколько сотен в месяц, и не пришлось бы начинать все заново!
— Не забудь, что тебе велела сделать Цзыюй.
Ся Чанчжэн кивнул.
— В столице провинции даже лучше. Найдем там пару незнакомых лиц, никто на нас и не подумает.
На этот раз никакой слабины!
…
— Цзыюй, пойдешь обедать?
Ся Цзыюй вложила телеграмму в книгу и улыбнулась:
— Пойду. Что хочешь сегодня съесть? Я угощаю.
Ся Цзыюй в институте была очень экономной. Она была сурова даже к себе: сама ела паровые булочки, но Ван Цзяньхуа покупала свинину в красном соусе, заставляя всех завидовать тому, какую добродетельную девушку он нашел. Некоторые однокурсники считали, что Ся Цзыюй отдает слишком много, но все же искренне уважали ее за человеческие качества. Зная, что Ся Цзыюй из бедной деревни, разве позволили бы они ей угощать себя?
В группе о ней отзывались хорошо, никто не считал ее скупой или жадной.
Она была строга к себе, но не жадничала для других, время от времени покупая всякие мелочи, которые на самом деле стоили сущие гроши.
Услышав предложение пообедать за ее счет, соседка по комнате со смехом согласилась:
— Отлично! Хочу баоцзы с мясом!
Съесть угощение от Ся Цзыюй, а потом отплатить чем-то другим — в этом не было ничего зазорного. Редко когда Ся Цзыюй была в таком хорошем настроении, и соседка решила поддержать веселье.
Проблемы дома временно решились. Мать прислала телеграмму, что они едут открывать лоток в столицу провинции — можно сказать, стремятся к лучшему. Но важнее было то, что отец помнил о деле. Скоро экзамены, и Ся Сяолань ни за что не позволят спокойно их сдать — разумеется, Ся Цзыюй была рада.
Денег на руках оставалось немного. Только когда родители освоятся в столице провинции, она сможет рассчитывать на дальнейшую поддержку.
Хоть Ся Цзыюй и подумывала завести какое-нибудь дельце в Пекине, она была слишком занята. Нужно было тратить время на учебу, поддерживать отношения с однокурсниками, уделять внимание своему парню Ван Цзяньхуа и следить, чтобы соперницы не подбирались близко… Весь ее график был забит до отказа.
Пекин такой огромный — за что бы взяться, чтобы легко заработать большие деньги?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
