Лян Бинань не вернулся домой вовремя, но Лю Фан это не беспокоило.
В последнее время Лян Бинань изо всех сил старался проявить себя на службе: уходил рано, возвращался поздно, а иногда и вовсе задерживался на сверхурочные.
Когда позвонила свекровь, Лю Фан ещё даже не догадывалась, что стряслось. Стоило ей переступить порог дома свёкра, как отец Ляна обрушился на неё с руганью:
— Добродетельная жена отводит беду, а из-за тебя одни несчастья! С чего это ты вздумала родниться с семьёй Фань? Ты погубила Бинаня!
Лю Фан была в полном недоумении.
Отношение старейшин семьи Лян переменилось слишком резко. Раньше, когда речь шла о том, чтобы выдать Ся Сяолань за Фань Чжэньчуаня, отец Ляна вовсе не возражал.
Кто же знал, что всё так обернётся? Стоило над Фань Чжэньчуанем сгуститься тучам, как старейшины семьи Лян затрепетали от страха, боясь, что их тоже затянет в это дело. Лишь когда Лян Бинань поклялся и божился, что не поддерживал с Фань Чжэньчуанем тесных связей, они немного успокоились.
Бинань-то, может, и хотел бы иметь эти связи, да только Фань Чжэньчуань раньше на него и смотреть не желал — не принимал в свой круг.
Лян Бинань не успел даже ступить на борт корабля Фань Чжэньчуаня, как тот пошёл ко дну, так что Бинаню в каком-то смысле повезло.
Прошло больше десяти дней, ничего не случилось, и казалось, что дело Фань Чжэньчуаня никак не коснётся Лян Бинаня… Но, как выяснилось, семья Лян радовалась слишком рано. Когда отец Ляна получил известие о том, что сына увели на глазах у всех, Лю Фан не могла в это поверить.
Как же так? Ведь ещё недавно говорили, что его назначение на пост начальника бюро — дело решённое.
И вдруг Лю Фан сообщают: кресла начальника ему не видать, человека и вовсе забрали.
Отец Ляна тяжело дышал:
— Откуда вы взяли новости, что Бинаня собираются повысить? А ну, говори мне честно: сколько вещей Бинань притащил в дом за эти годы? Пока к вам не нагрянули с обыском, живо убери всё, чего у вас быть не должно!
Отец Ляна рассуждал так: даже если сын и брал то, что не положено, он не настолько глуп, чтобы во всём сознаться. Если будет держаться и ничего не выдаст, то, хоть это и скажется на должности, самого его, скорее всего, удастся спасти.
Но для этого Лю Фан должна была действовать слаженно. Отец Ляна в спешке вызвал невестку, понимая, что за десять с лишним лет та ничуть не поумнела: перед бедняками нос задирала, а стоит ей столкнуться со следователями — ничего в себе не удержит. Если Лю Фан начнёт болтать лишнее, она окончательно погубит его сына.
Лю Фан и правда затрясло. Если бы не суровые взгляды свёкра и свекрови, она бы с радостью прямо сейчас лишилась чувств. Упасть бы в обморок — и не знать об этом кошмаре.
В голове у неё всё перемешалось: что именно нельзя принимать? У них на счету было больше тридцати тысяч юаней. Когда Лян Бинань приносил деньги, она никогда не спрашивала, откуда они. Он и сам велел ей просто тратить и не задавать вопросов — мол, зачем женщине знать так много.
Из других ценностей было немного: несколько золотых колец да две золотые цепочки. Жили они хорошо, одевались и питались лучше обычных городских семей, но, если посчитать зарплату Лян Бинаня, её никак не могло хватить на все расходы и ещё на тридцать с лишним тысяч сбережений. Нет, если бы не те десять тысяч, что они отдали Ся Сяолань, на счету было бы все сорок тысяч юаней.
Лю Фан много лет была домохозяйкой, но это не значило, что она не знала о доходах других людей. В успешных организациях супруги вместе могли получать юаней двести-триста в месяц. Если год не пить и не есть, можно скопить несколько тысяч. Но это если совсем не тратиться! А ведь у тех, кто получает высокую зарплату по выслуге лет, обычно и старики на руках, и дети — даже Гранде не смог бы содержать семью, питаясь святым духом.
Иметь излишки — одно дело, но накопить десятки тысяч на одну зарплату в 1984 году — это просто сказки!
Лю Фан не посмела хитрить перед свёкром и честно призналась, сколько у них денег. Отец Ляна сразу понял, что эти сбережения сомнительного происхождения. Он и не думал, что Лян Бинань окажется таким смелым. У старика сжалось сердце: «Добродетельная жена отводит беду». Если бы Лю Фан после свадьбы не осела дома, если бы сама зарабатывала, а не только любила тратить, разве стал бы его сын тащить в дом такие суммы? Бабушка Лян Хуань, недолго думая, влепила Лю Фан пощёчину:
— Проклятье ты наше! Если ты в этот раз погубишь моего сына, я тебе жизни не дам!
Лю Фан залилась слезами.
Бинань никогда не посвящал её в рабочие дела — как она могла его погубить?
Однако от страха она не смела возражать. Почему Бинань попал в беду? Скорее всего, всё же из-за дел семьи Фань. Лю Фан была в смятении, подозревая, что это месть того офицера, жениха Ся Сяолань, но при свёкрах сказать об этом не решилась. Если старики семьи Лян узнают, что она к этому причастна, одной пощёчиной дело не обойдётся.
Отец Ляна и сам был готов придушить глупую невестку, но сдерживал гнев. Пока Лю Фан не проинструктирована, Бинань остаётся под ударом:
— Неси сюда сберкнижку, украшения и всё ценное. В доме нельзя не оставить ни гроша, оставь пару тысяч — это ещё можно объяснить. Если кто спросит про дела Бинаня — говори, что ничего не знаешь!
Отец Ляна хотел бы научить её большему, да только хватит ли у Лю Фан мозгов? Если её слова разойдутся с тем, что Бинань скажет организации, это только навредит ему.
— Лян Юю ничего не говори. Привези ребёнка к нам. С Хуаньхуань то же самое: пусть ходит в школу как обычно. Спросят про отца — пусть говорит, что ничего не знает!
На каждое слово свёкра Лю Фан покорно кивала.
Старейшины семьи Лян не стали её долго задерживать и велели поскорее собрать вещи и привезти их. Лю Фан вернулась домой и принялась шарить по всем шкафам и углам, боясь, что где-нибудь завалялась какая-нибудь ценная вещица. К счастью, Лян Бинань тоже был не дурак: принесённые деньги позволяли им хорошо одеваться и питаться, но превращать дом в склад роскоши он запрещал.
Бытовая техника, конечно, тоже стоила немало. Лю Фан теперь была несказанно рада тому, что не успела сменить телевизор. Она слышала, что старшая невестка Ли Фэнмэй купила 19-дюймовый импортный цветной телевизор, и хотя завидовала и хотела выбросить старый, времени на это всё не находилось. Ювелирные изделия и деньги можно спрятать у свёкров, а вот импортный телевизор в 19 дюймов сразу бросался бы в глаза! Такую махину так просто из дома не вынесешь.
Отец Ляна оказался прав: на следующий день после того, как Лян Бинаня увели, к Лю Фан пришли для разговора.
Памятуя о наставлениях свёкра, она на все вопросы отвечала, что ничего не знает. Когда на неё начинали давить, твердила, что она простая домохозяйка и в работу мужа не вникала:
— Наш Лао Лян всегда ответственно относился к работе, часто задерживался допоздна. Даже на праздники, если в отделе были дела, он оставался на посту…
Каждый проверяемый чиновник и его родственники говорили одно и то же. У некоторых актёрское мастерство было даже получше, чем у Лю Фан: они разыгрывали целые спектакли, но в итоге те, кто плакал громче всех, зачастую оказывались самыми виноватыми.
Пришедшие осмотрели квартиру:
— Условия у вас неплохие, даже стиральная машина есть. Насколько нам известно, товарищ Лю Фан, вы не работаете?
Сердце Лю Фан едва не выскочило из груди:
— Мы откладывали с зарплаты Лао Ляна, да и родители помогали. У них пенсии приличные.
Старейшины семьи Лян действительно получали пенсии: отец Ляна вышел в отставку как кадровый работник, мать тоже была рабочей. Семья Лян жила в достатке не только благодаря зарплатам. В своё время отец Ляна обладал немалой властью и прибрал к рукам много хороших вещей. Времена изменились, старик благополучно ушёл на покой, и всё это имущество стало принадлежать семье Лян.
Семья была обеспеченной, и старейшины никак не могли понять, зачем Лян Бинаню понадобилось воровать. В доме и так не было нужды в деньгах, а после их смерти всё имущество и так досталось бы ему.
Лян Хуань всё ещё грезила о том, как будет дочерью начальника, но внезапный арест отца стал для неё болезненным пробуждением, словно звонкая пощёчина. Девочка была в полной растерянности.
Дед велел ходить в школу как обычно, но разве у неё хватило бы на это выдержки? С ней ещё даже не проводили бесед, а она уже была на грани нервного срыва: на уроках сидела вялая, уткнувшись лицом в парту, чтобы скрыть своё состояние.
Фань Хань лишь холодно усмехался. Когда вчера арестовали Лян Бинаня, его бабушка дома от радости в ладоши хлопала… Бабушка Фань Ханя не считала своего сына Фань Чжэньчуаня виноватым. По её мнению, во всём была виновата семья Лян, выступившая посредником, жених Ся Сяолань и те, кто пришёл за Фань Чжэньчуанем.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
