Говоря о поступлении в университет, Лян Хуань чувствовала себя немного неуверенно.
Она прекрасно знала, как обстоят дела с её учебой. В младшей средней школе оценки были неплохими: даже если она не отдавалась учебе целиком, Лян Хуань не составляло труда держаться в списках выше среднего. В старшей школе настрой остался прежним, но сложность учебников возросла… Лян Хуань так и не приучила себя к усидчивости, выезжая на старых запасах знаний и природной сообразительности. В последние месяцы её мысли и вовсе витали где-то далеко, и успеваемость сильно упала.
Но разве это её вина? Кто виноват, что в семье в последнее время произошло столько событий?
Лян Хуань вырвала свою руку из хватки матери:
— Я знаю, что нужно поступать в университет, твоя дочь не опозорится. В любом случае, я ведь лучше этой Ся Сяолань, верно? У неё всего лишь аттестат средней школы, и кроме смазливого личика… хм!
Только из-за этого смазливого личика такой красавец-офицер в неё и влюбился.
Слова Лян Хуань задели Лю Фан за живое.
Сейчас ей действительно было нечем хвастаться перед родней. Ли Фэнмэй стала частницей, Лю Фэнь помогала в магазине одежды, а сама она из жены чиновника превратилась в простую продавщицу универмага. После падения с такой высоты от гордости Лю Фан ничего не осталось. Сын был еще слишком мал, чтобы судить о его будущем, и лишь дочь Лян Хуань, стройная и изящная, оставалась её надеждой — если она поступит в университет, то обязательно найдет себе достойную партию! Лю Фан чувствовала, что сейчас ей не по силам тягаться с Ся Сяолань, поэтому решила пока держаться от неё подальше и потерпеть еще два года. Когда Лян Хуань поступит в университет, она наконец-то сможет вздохнуть полной грудью!
Лю Фан на себе прочувствовала, каково это — не иметь диплома. Пускай Ся Сяолань сейчас торжествует, это бесполезно — в будущем её дочь Хуаньхуань пойдет гораздо дальше.
У матери и дочери был общий воображаемый враг, и, одерживая над ним победы в своих фантазиях, они пребывали в приподнятом настроении.
Дома Лю Фан приготовила обед, а закончив с делами, должна была спешить обратно на работу. Лян Хуань, у которой были летние каникулы, изнывала дома от скуки, и Лю Фан подбодрила её:
— Вот мама закончит смену и отведет тебя погулять по магазинам.
У неё еще оставалось немного припрятанных денег, которые она была готова тратить только на дочь. На лице Лян Хуань промелькнула улыбка: экзамены ей не страшны, у неё еще есть время поднажать!
…
Во второй половине дня 8-го числа сдавали сразу два предмета.
Биология далась легко, а вот на политике Ся Сяолань едва не отмотала себе руку от письма. Когда она вышла из экзаменационного зала, её лицо было очень бледным. Лю Фэнь ждала у ворот школы и, высматривая её, наконец увидела фигуру Ся Сяолань. Дочь стойко выдержала еще два экзамена, и Лю Фэнь чувствовала одновременно и жалость, и гордость.
— Завтра ведь еще два предмета? Вот сдашь их, и всё будет хорошо, всё закончится!
Лю Фэнь не спрашивала, как прошли экзамены. Её дочь пришла на них с травмами — разве можно требовать большего? Лю Фэнь, прождав долгое время с фляжкой воды, сама была мокрая от пота, но, боясь, что Ся Сяолань захочет пить или ей будет жарко, поспешила протянуть ей воду.
Лю Фэнь казалось, что раны непременно скажутся на результатах, поэтому она и не надеялась, что Ся Сяолань сдаст так же блестяще, как на предварительных экзаменах. Лишь бы поступила хоть в какой-нибудь университет. Не нужно бороться за звание первой в городе, лишь бы у дочки не было такого сильного давления.
С точки зрения Ся Сяолань, в её матери удивительным образом уживались и консерватизм, и широта взглядов.
Раньше Лю Фэнь жила в отсталой и зашоренной среде, отсюда и её старые предрассудки, да и новое она принимала не слишком быстро. Но её честность и отсутствие дурных помыслов делали её по-настоящему искренней и милой.
«Милая» — это эпитет, применимый не только к молодым девушкам. Бывают те, кто в свои десять с небольшим лет уже полны мещанского расчета. У таких девиц юная внешность, но их никак не назовешь милыми. А бывают женщины, которые уже стали матерями или даже бабушками, их лица отмечены следами прожитых лет, они любили, их обманывали, они познали истинную суть жизни, но к близким и к незнакомцам они по-прежнему относятся с добротой. Такие женщины, независимо от возраста, заслуживают называться «милыми».
Как гласит известная в будущем интернет-цитата: «Пусть после долгих странствий ты вернешься домой всё тем же юношей».
Мысли Ся Сяолань немного рассеялись:
— Сдала хорошо, всё не так плохо, как вы думаете. Завтра сдам оставшиеся два предмета, и в ключевой вуз точно пройду.
Ся Сяолань чувствовала, что справилась неплохо, и Лю Фэнь, конечно же, не стала её расхолаживать.
После двух экзаменов подряд умственные силы Ся Сяолань были на исходе, да и рука болела после сочинения по политике, а в животе уже вовсю урчало от голода. Мать и дочь по привычке направились в государственный ресторан, не подозревая, что их выход из школы заметили Лю Фан и Лян Хуань.
Лю Фан не осмелилась подойти: Ли Дунлян и Гэ Цзянь следовали прямо за ними.
Эти двое отлично умели драться — Лю Фан и не думала, что они всё еще работают телохранителями Ся Сяолань.
А её ухажер и впрямь способный человек!
Все в семье Лян полагали, что Ли Дунляна и Гэ Цзяня приставил Чжоу Чэн.
Рука Ся Сяолань была в гипсе, на коленях и локтях виднелись раны, и Лю Фан в глубине души злорадствовала.
— Чего это они притащились в Хэдун?
Ну и смелость — неужели думают, что раз Фань Чжэньчуаня арестовали, то семья Фань не станет доставлять Ся Сяолань неприятностей!
Лян Хуань застыла в оцепенении:
— Мама, почему она вышла из экзаменационного пункта?
Школа, где училась Лян Хуань, как раз была пунктом проведения экзаменов в уезде Хэдун. Ради единых экзаменов всех учеников распустили на каникулы, посторонним вход в школу был запрещен, но Ся Сяолань вышла оттуда вместе с остальными абитуриентами…
Лю Фан резко обернулась:
— Что ты сказала?
— Я говорю, она вышла из пункта проведения экзаменов! Оттуда выходят только те, кто участвует в Гаокао!
Ся Сяолань участвует в Гаокао в этом году?
Лян Хуань точно помнила, что та бросила школу сразу после девятого класса и сидела дома. Она даже в старших классах не училась, как же она могла сразу пойти на Гаокао?
Лю Фан тоже не хотела верить. Она схватила одного из абитуриентов и, указывая на спину Ся Сяолань, спросила:
— Послушай, она тоже приходила на экзамен?
Абитуриент удивился вопросу, но вежливо кивнул:
— Да, пришла на экзамен в гипсе. Нам всем стоит поучиться у неё такому упорству!
Лю Фан и Лян Хуань были потрясены. Видя Ся Сяолань во всех этих ранах, мать и дочь поначалу радовались.
Но то, что Ся Сяолань участвует в Гаокао, вызвало у Лю Фан чувство тревоги. Слабыми местами Ся Сяолань всегда были отсутствие образования и сельская прописка. Если она действительно поступит в университет, то оба этих изъяна будут исправлены. Жизнь Ся Сяолань становится всё лучше, она нашла хорошего жениха, а теперь еще и в университет метит… А её бедная дочь Хуаньхуань из ребенка из семьи кадровых работников превратилась в…
Лю Фан натянуто усмехнулась:
— С аттестатом средней школы тоже лезет в эту кучу сдавать на университет?
Если бы в университет было так легко поступить, разве студенты ценились бы на вес золота?
Лян Хуань тоже усиленно закивала:
— В нашей школе за год на бакалавриат поступают считанные единицы.
Школа Лян Хуань и так была лучшей в уезде Хэдун, и процент поступивших там мало чем отличался от Первой средней школы Аньцина. Другим людям, отучившимся три года в старшей школе, поступить было непросто, и Лян Хуань не верила, что Ся Сяолань, имея за плечами лишь среднюю школу, сможет вот так просто взять и поступить.
Мать и дочь подбадривали друг друга, твердя, что это невозможно, но интерес к прогулкам по магазинам у них пропал.
Они тайком последовали за ними. После случая с «аварией» Гэ Цзянь стал крайне бдительным. Он быстро заметил слежку, а присмотревшись, узнал в них тетю и двоюродную сестру Ся Сяолань. Он видел семью Лян в гостевом доме парткома города Шанду.
Сначала он сообщил об этом Ли Дунляну, а тот сразу передал информацию Ся Сяолань.
Ся Сяолань промолчала, но Лю Фэнь словно ужалили:
— Не подпускайте их! Я не хочу их видеть!
Ся Сяолань была морально готова к встрече с семьей Лян или Фань, раз её распределили в пункт в уезде Хэдун. Лю Фэнь настояла на том, чтобы поехать с ней, в том числе и по этой причине.
— Сделайте, как говорит мама, отгоните их подальше. Мне сейчас некогда с ними препираться.
Ли Дунлян действительно пошел прогонять их. Лю Фан, вытянув шею и покраснев от возмущения, не сдавалась:
— Дорога общая, почему это мне нельзя по ней ходить? С какой стати вы нас гоните!
Ли Дунлян странно посмотрел на неё. Разве эта женщина, когда у неё была хоть какая-то власть, не распоряжалась чужой судьбой, пытаясь выдать Ся Сяолань замуж за другого? Теперь удача отвернулась от неё, и что же — ей можно было обижать людей, а Ся Сяолань нельзя проявить немного своеволия?
Ли Дунлян не стал тратить слова попусту и просто выставил их.
Он не собирался проявлять излишнюю галантность — если не трогать женщин, то какой из него телохранитель.
Лю Фан была в ярости и отчаянии. Лян Хуань тянула мать прочь, но Лю Фан напоследок выкрикнула:
— В университет собралась? Любая шавка теперь метит в студенты! Вот и посмотрим, есть ли у Бога глаза, позволит ли он такой подлой и черной душе поступить в университет!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
