Ся Сяолань ждала Кан Вэя в Пэнчэне.
В Пекине Шао Гуанжун вцепился в ногу Кан Вэя и не отпускал:
— Брат, выручай! Если ты мне не поможешь, когда я еще смогу вернуть тебе долг?
Кан Вэй так и хотел отвесить этому бесстыднику пинка.
Должники нынче ведут себя как господа. Кан Вэй чувствовал, что Шао Гуанжун его обставил: занял денег, чтобы и перед будущей невесткой выслужиться, и ремонт в собственном доме сделать. Деньги давал Кан Вэй, а все выгоды и почет достались Шао Гуанжуну. Хуже того, теперь тот заявлял, что денег на возврат нет, и нагло навязывался в долю, чтобы разбогатеть — мол, только так он сможет расплатиться. А если кредитор не вложится снова, то старый долг превратится в безнадежный… Что оставалось делать Кан Вэю? Он был в полном отчаянии!
— Я больше не требую возврата долга, считай эти деньги моим свадебным подарком авансом.
Кто дарит двенадцать тысяч юаней на свадьбу? Такая щедрость не всегда встречается даже между родными братьями.
Шао Гуанжун все равно не соглашался:
— Ты что, считаешь меня человеком, который не возвращает долги? Нет! Эти деньги должны быть возвращены!
В общем, он просто хотел навязаться и поехать следом.
Кан Вэй с трудом отцепил от себя эту «липучку»:
— Давай серьезно. В совместном бизнесе те, у кого есть деньги, вкладывают деньги; у кого нет — делятся ресурсами; на худой конец, вкладывают силы. Что из этого есть у тебя? Скажи, если бы не брат Чэн, с чего бы невестке брать меня в дело? Партнеров, способных вложить несколько десятков тысяч, в Янчэне пруд пруди, зачем я им нужен? Даже я здесь в выигрыше, так что давай не будем слишком наглыми. Нехорошо тащить еще и тебя пользоваться чужой добротой, верно?
Деньги, ресурсы и силы — у Шао Гуанжуна действительно не было ничего из этого.
Если бы этот бизнес был в Шанду, он еще мог бы прикрыться авторитетом своего дяди Шао Лиминя, но дело было в далеком Пэнчэне. Шао Гуанжун перебрал в уме всех своих родственников и друзей — ни одного полезного человека. Кто вообще хотел ехать в Пэнчэн до того, как его объявили особой экономической зоной?
О силах и говорить нечего: Шао Гуанжун вполне наслаждался своей нынешней работой, и если не считать маленькой зарплаты, придраться было не к чему.
Семья никогда не согласится, чтобы он бросил работу и годами пропадал на рынке мелких товаров в Пэнчэне.
Да и сам Шао Гуанжун был не согласен. Ему было завидно смотреть, как Кан Вэй делает деньги, но сам он не хотел увольняться и становиться частником. Нельзя получить все блага сразу, всегда приходится чем-то жертвовать. Как невестке Сяолань удавалось и бизнес вести, и стать лучшей на экзаменах Гаокао — одному богу известно. Кан Вэй так точно не смог бы.
Скорее всего, Шао Гуанжун тоже.
Кан Вэй несколькими фразами заставил Шао Гуанжуна приуныть.
Видя, что тот перестал шуметь и совсем поник, Кан Вэй немного его пожалел.
Шао Гуанжун хоть и был болтлив, но человек он преданный. Кан Вэй не мог гарантировать долю, но подкинуть возможность заработать на карманные расходы, наверное, не составит труда? В крайнем случае, он снова одолжит Шао Гуанжуну денег… Стоп, кажется, здесь что-то не так?
— Ладно, я возьму тебя в Пэнчэн, но не как партнера — просто поедешь со мной посмотреть.
Шао Гуанжун тут же расплылся в улыбке и снова нагло придвинулся ближе:
— Как думаешь, семья Чжоу уже знает, что невестка стала лучшей на Гаокао в провинции Хэнань?
Кан Вэй и сам не знал наверняка:
— Брат Чэн уже рассказал нам, так что и им, наверное, тоже!
Такую радостную новость — и не сообщить семье в первую же минуту? Чего еще ждать?
Однако Кан Вэй не знал, что хвастаться перед друзьями — это естественно, а с домашними старшими принято вести себя сдержанно.
Когда Чжоу Чэн звонил домой, если трубку брала Гуань Хуэйэ, он говорил всё напрямую. С Чжоу Гобинем модель общения была иной: сыну не нужно было договаривать до конца, Чжоу Гобинь и так всё понимал.
Как только Чжоу Гобинь услышал, что результаты Гаокао объявлены, он сразу догадался, что Ся Сяолань сдала экзамены очень хорошо, раз Чжоу Чэн так счастлив.
Чжоу Чэн безумно хотел привести девушку домой и получить одобрение семьи.
Как девушка без знатного происхождения может заслужить симпатию родителей жениха? Разумеется, только будучи исключительно выдающейся! Не стоит поминать доброту или щедрость — эти качества эфемерны, их можно подделать, и проверить их можно лишь долгим общением. А вот талант и успех — это то, что окружающие видят сразу.
Тем более, семье Чжоу не нужна была никчемная невестка, способная продемонстрировать лишь «доброту и щедрость». Доброты в сочетании с красотой тоже было недостаточно. «Доброта» — прекрасное качество, но только если к нему прилагается умение этой добротой управлять. Иногда одна внезапная глупая мысль может утянуть всю семью в ад!
Таковы были требования Чжоу Гобиня к невестке: во-первых, она должна нравиться самому Чжоу Чэну, ведь чувства — это фундамент крепкого брака, а Чжоу Чэну нужен стабильный брак. Во-вторых, избранница не должна быть глупой. Чжоу Гобинь не мог смириться с тем, что Чжоу Чэн найдет себе просто «красивую вазу»… Впрочем, того, о чем переживала Гуань Хуэйэ, Чжоу Гобинь не боялся. Разве мог Чжоу Чэн повестись на девушку, у которой нет ничего, кроме внешности?
Девушка определенно должна быть выдающейся, раз Чжоу Чэн не может от нее оторваться.
Но насколько именно она выдающаяся? Неужели Чжоу Чэн до сих пор темнит перед семьей?
Чжоу Гобинь хотел было вразумить жену, но Гуань Хуэйэ была крайне упряма.
— И насколько хорошо она могла сдать? Была бы действительно талантливой — не сбежала бы в прошлый раз, побоявшись встречи со мной. Как по мне, ничего особенного!
Человек не может выбирать свое происхождение, и статус семьи на самом деле не так важен. Но девушка должна хотя бы вести себя уверенно, а не тушеваться, верно? Стоило ей услышать о встрече, как она тут же прыгнула в поезд и укатила к себе в деревню. Гуань Хуэйэ злилась: она ведь не тигр людоед, зачем было бежать!
— Чжоу Чэн говорил, что после Гаокао приведет ее домой. Результаты уже известны, почему же он больше об этом не заикается? Наш дом — не логово дракона, никто ее не съест. Как по мне, она сама прекрасно понимает, что не пара нашему Чжоу Чэну, вот и тянет время. Думает, через пару лет мы, зажав носы, признаем ее? Ну уж нет!
Гуань Хуэйэ была вне себя от гнева. Чжоу Гобинь налил ей воды:
— Ты говоришь слишком резко, это не подобает старшей в семье. Я заметил, что к чужим людям ты гораздо терпимее.
Гуань Хуэйэ молча держала стакан.
К чужим людям она, конечно, могла быть терпимой — они не имели к ней никакого отношения.
Но как мать Чжоу Чэна, у которой был единственный сын, она видела в попытках Чжоу Чэна защитить Ся Сяолань угрозу своей значимости. Любая мать в мире будет придирчива к невестке, ведь каждой кажется, что ее сын — лучший, и не всякая девушка ему пара. Даже если Чжоу Чэн решил искать кого-то попроще, вокруг столько подходящих невест, зачем выбирать ту, чьи условия во всех отношениях плохи, и испытывать терпение семьи?
Видя это, Чжоу Гобинь добавил:
— Ты еще даже не видела человека, а уже полна предубеждений. Неудивительно, что Чжоу Чэн боится приводить ее.
С таким предвзятым отношением Гуань Хуэйэ, заранее считающей пассию сына плохой, она будет придираться к каждой мелочи, когда та придет. Для первых серьезных отношений Чжоу Чэна это может стать сокрушительным ударом!
Рекомендую книгу о кулинарии: «Вкусная женушка генерала», автор: Оковы безымянного пальца… Автор сам мастер готовить, текст «ядовитый» — слюнки текут при чтении!
P.S.: Я выдержал, с гордостью и самоотдачей добавил главу. До завтра, легкое ранение не заставит меня покинуть строй… Ладно, на самом деле я очень устал. Ложусь спать, всем спокойной ночи.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
