Золотой феникс семьи Ся пребывала в своей «башне из слоновой кости», отдавая всю душу Ван Цзяньхуа.
А «порванная обувь» семьи Ся, тем временем, колесила на велосипеде по улицам и переулкам Шанду. По пути в город она свернула в другую сторону, чтобы сначала доставить угри, заказанные Ху Юнцаем, в гостевой дом горкома, а остальное отвезти на сельхозрынок.
Это был уже второй раз, когда она поставляла товар в гостевой дом горкома, так что Ся Сяолань привычно свернула к задним воротам.
— Товарищ, я ищу товарища Ху Юнцая.
Не прошло и пяти минут, как Ху Юнцай выбежал к ней, выглядя крайне спешащим.
— Ты сегодня рано, а я уж боялся, что не успеешь.
Ху Юнцай заглянул в корзины на велосипеде — угри Ся Сяолань ещё не были распроданы. Когда он приподнял бамбуковую крышку, они, переплетаясь друг с другом, бодро копошились. Ху Юнцай обрадовался:
— Сестрёнка Ся, тебе повезло, что приехала так рано. Угрей не выгружай, поезжай за мной к ресторану «Хуанхэ». У них сегодня банкет на несколько десятков столов, весь твой товар за один раз заберут.
— Ой! Огромное спасибо, брат Ху!
Ху Юнцай решил свести её с нужными людьми.
Ся Сяолань и не ожидала, что всё случится так быстро. Она думала, что придётся иметь с ним дело ещё не раз, прежде чем он замолвит словечко. В прошлой жизни Ся Сяолань окончила университет и вышла в общество лишь спустя десять с лишним лет, когда нравы уже изменились. Такие закупщики, как Ху Юнцай, привыкли к «пулям в сахарной глазури», которыми их пытались подкупить. Что такое блок сигарет? Но в 83-м году редко кто осмеливался делать такие щедрые подношения, как Ся Сяолань. Двух блоков сигарет и бутылки алкоголя было достаточно, чтобы пристроить человека на работу.
Подарок в виде целого блока сигарет был слишком щедрым. Вернувшись домой, Ху Юнцай долго размышлял и решил: раз взял вещь, нужно помочь. Тем более Ся Сяолань просила не о чём-то невозможном, а всего лишь найти постоянных покупателей для угрей. В гостевом доме горкома нормы питания были строго регламентированы, но ресторан «Хуанхэ», открывшийся в 1975 году, в отличие от старого гостевого дома горкома, считался отелем для иностранцев.
Там специализировались на кантонской и сычуаньской кухнях, а для них угрей требовалось немало.
Скажем так: в гостевой дом горкома ходили те, у кого была власть, а в ресторан «Хуанхэ» — те, у кого были деньги.
Порция угря в горшочке могла стоить 10 юаней, а обычный жареный угорь соломкой — 6 юаней. Денег там водилось куда больше, чем в гостевом доме горкома.
Ху Юнцай вкратце обрисовал ситуацию. Ресторан «Хуанхэ» находился на той же дороге, недалеко от гостевого дома горкома. Ху Юнцай проводил Ся Сяолань; видимо, всё было оговорено заранее, потому что закупщик без лишних слов выкупил у неё всех угрей.
За 57 цзиней угрей ей заплатили по 1,2 юаня за цзинь. Привезённые две сотни яиц тоже забрали.
Этот человек был хорошо знаком с Ху Юнцаем. Хотя он не бил себя в грудь, обещая делать предварительные заказы, как Ху Юнцай, но сказал дельно:
— Если в будущем будет товар, сначала заглядывай к нам и зови Чжу Фана.
Чжу Фан был человеком гордым. То, что его пристроили работать в ресторан «Хуанхэ», говорило о неплохих связях его семьи. Оба они были закупщиками, он и Ху Юнцай из гостевого дома дружили и выручали друг друга. Вчера после работы Ху Юнцай зашёл к нему и спросил, не нужны ли ресторану угри — мол, у него родственница недавно начала ими торговать.
Ресторану «Хуанхэ», конечно, были нужны угри. Кантонская кухня была основной, и если не подавать угорь в горшочке, то о какой аутентичности может идти речь?
Если бы он не уладил такое пустяковое дело, то потерял бы лицо перед Ху Юнцаем.
Чего Чжу Фан не ожидал, так это того, что родственница Ху Юнцая… окажется такой красавицей.
Красивая, как кинозвезды из Гонконга и Тайваня на видеокассетах. Чжу Фан и не думал, что в реальности бывают такие люди. Он чуть было не опозорился перед Ся Сяолань.
— Брат Ху, что это за родственница? Почему ты раньше о ней не упоминал?
Ну вот, ещё один пал жертвой её очарования.
Чжу Фан обычно на всех смотрел свысока, а тут сам предлагал Ху Юнцаю сигарету с заискивающей улыбкой. Ху Юнцай лишь подивился про себя.
— Что, парень, приглянулась она тебе?
Чжу Фан дважды кашлянул:
— Можно ведь просто подружиться.
Ху Юнцай подумал, что сейчас повсюду идет кампания по борьбе с преступностью, с чего бы приличной девушке в здравом уме заводить с тобой «дружбу»? Любовь без намерения жениться — это хулиганство. Ху Юнцай сам мало что знал о Ся Сяолань, поэтому ответил уклончиво:
— У вас ещё будет много поводов для встреч. Она этим бизнесом, поди, до самого ноября будет заниматься. Ты только, парень, не обижай девушку, знай меру!
У семьи Чжу Фана была небольшая власть, да и сам он был завидным холостяком, и внешне не урод. Кто знает, вдруг это и есть судьба Ся Сяолань? Поэтому Ху Юнцай не стал рубить сплеча.
Услышав это, Чжу Фан воодушевился — шанс есть!
Ся Сяолань наверняка не замужем, иначе Ху Юнцай бы его предупредил.
Он тут же раздосадовался: не стоило так важничать, надо было сразу договориться, сколько цзиней угрей она будет привозить в ресторан «Хуанхэ» ежедневно. Тогда бы они виделись каждый день! Какой шанс упустил!
…
Ся Сяолань и не подозревала, что в очередной раз воспользовалась преимуществом своей внешности. Покупателей для угрей теперь искать не нужно.
Она не ожидала, что сегодня так легко распродаст весь товар. До этого у неё было с собой пятьдесят с лишним юаней, а после продажи угрей и яиц стало около 150 юаней. Было ещё рано, и Ся Сяолань на велосипеде направилась прямо к сельхозрынку.
Дальше за сельхозрынком, на окраине города, находился маслозавод. Ся Сяолань не хотела возвращаться в деревню Цицзиньцунь с пустыми руками и решила провернуть попутное дельце. Размышляя о сельском рынке, она пришла к выводу: выманить деньги у крестьян можно только тем, что поможет им самим заработать.
Что было в уезде Аньцин?
Два крупнейших предприятия: завод сельхозмашин и мясокомбинат. На завод сельхозмашин Ся Сяолань влезть не могла, но благодаря мясокомбинату многие крестьяне в окрестностях Аньцина выращивали свиней. Ни одна семья не была настолько богата, чтобы оставить себе на Новый год целую тушу. Даже если забивали сами, большую часть мяса продавали, оставляя себе лишь требуху и обрезки. Большинство же сдавали свиней целиком на мясокомбинат Аньцина. Выращивание свиней было, пожалуй, самым крупным источником дохода для крестьян, помимо работы в поле.
Если свинья была слишком худой, за неё давали низкую цену, поэтому крестьяне старались их откормить.
Семья Лю тоже держала двух свиней. Ся Сяолань слышала, как её тётя Ли Фэнмэй говорила, что нужно купить жмыха для подкормки, но дважды ходила на поселковый рынок и так и не нашла. Ся Сяолань заинтересовалась и спросила, что это за жмых такой.
— Это выжимки, которые остаются после отжима масла.
После отжима семян рапса остаются масляные выжимки. Если дать им перебродить, получается отличный корм для свиней; если добавлять его в еду, свиньи растут очень быстро. Ли Фэнмэй дважды не смогла найти его в продаже, значит, спрос есть, но нет постоянного предложения… А где есть сбыт, там можно заработать.
В окрестностях Аньцина жмыха не хватало, но в Шанду-то он был!
Ся Сяолань не собиралась ехать за ним специально — она просто загрузит его на обратном пути после продажи угрей. Ей даже не придётся идти на рынок: разъезжая по деревням в поисках угрей, она сможет заодно продавать жмых свиноводам.
Наблюдательность — великая вещь, иначе откуда бы Ся Сяолань знала, что в стороне сельхозрынка есть маслозавод?
Она доехала туда на велосипеде. Сила блока сигарет «Дачяньмэнь» проявилась в полной мере — Ся Сяолань уже мастерски владела искусством «сигаретной дипломатии». Дарить целый блок сразу было слишком вызывающе, поэтому она купила ещё один блок, но на этот раз вскрыла его и разделила на отдельные пачки.
Когда она вошла на территорию завода, там стоял одуряюще приятный аромат масла.
— Ты чего здесь?
Сторож маслозавода был начеку и окликнул Ся Сяолань ещё издали. Маслозавод был престижным предприятием — в те времена масло было в дефиците. Подобные заводы — сахарные, спиртовые, мясокомбинаты и прочие, напрямую связанные с повседневной жизнью людей, — имели отличное обеспечение и высокие зарплаты.
— Здравствуйте, я хотела спросить, продаете ли вы заводской жмых?
Произнося это, Ся Сяолань совершенно естественно протянула ему сигарету. Сторож, мужчина лет сорока, был застигнут врасплох таким жестом.
Ся Сяолань была очень красивой девушкой, к тому же вела себя приветливо и открыто. На радушную улыбку не поднимается рука, и, не сумев отказаться от предложенной сигареты, сторож, естественно, не смог отказать и в её просьбе.
На маслозаводе жмых, конечно, продавали — зачем он им здесь горами?
Мясокомбинат отвечал только за закупку живых свиней и другого скота для убоя, они сами свиней не выращивали. Крупных свиноферм было немного, и жмых с маслозавода тоже приходилось распродавать в розницу. Однако под этой «розницей» подразумевалось количество от ста до тысячи цзиней. Если бы обычный крестьянин пришел на маслозавод, чтобы купить в розницу всего несколько цзиней жмыха, его бы точно даже в ворота завода не пустили.
— Три фэня за цзинь. Сколько тебе нужно?
Жмых на маслозаводе был свален в кучи высотой с небольшую гору. Всего три фэня за цзинь, а Ли Фэнмэй раньше покупала жмых по восемь фэней за цзинь.
Пять фэней прибыли с одного цзиня жмыха.
А на одном яйце Ся Сяолань зарабатывала всего два фэня!
К тому же жмых можно было как угодно нагружать в корзины на багажнике велосипеда, он совсем не давал убыли. Пока Ся Сяолань могла везти, она могла покупать сколько угодно!
Ся Сяолань прикинула свои силы и подавила жадность:
— Для начала нагрузите триста цзиней.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
