Если бы люди могли сопереживать и умели ставить себя на место другого, человеческие отношения стали бы гораздо гармоничнее!
Если бы не этот случай, Гуань Хуэйэ не успокоилась бы настолько, чтобы расспросить Ся Сяолань обо всех этих вещах.
Если хорошенько подумать, не будь у Ся Сяолань этого стремления к успеху, Чжоу Чэн привел бы домой вовсе не финансово независимую лучшую выпускницу экзаменов «гаокао». А просто Ся Сяолань — красивую, но с сельской пропиской, из бедной семьи, с разведенными родителями, живущую у дяди. Такая Ся Сяолань была бы не то что не уверена в себе — она была бы робкой и мелочной, и это еще Гуань Хуэйэ думала о ней в лучшем свете.
В худшем же случае: чем беднее условия, тем больше корыстных расчетов. Ведь кроме как вцепиться мертвой хваткой в Чжоу Чэна благодаря своей красоте и выйти замуж в его семью, у Ся Сяолань не было бы другого способа изменить судьбу. Случись так, Ся Сяолань наверняка стала бы всячески заискивать перед семьей Чжоу. Гуань Хуэйэ считала, что у нынешней Ся Сяолань слишком сильный характер, но если бы Чжоу Чэн действительно притащил домой бесхребетную «бедную сиротку», Гуань Хуэйэ первой бы сошла с ума!
Будь у Ся Сяолань семья получше, ее характер был бы гораздо спокойнее.
Но раз уж удачи не хватило и она родилась в деревне, ей оставалось только стиснуть зубы и упорно трудиться. До достижения успеха нельзя расслабляться, всегда нужно сохранять сильное стремление вперед.
У Гуань Хуэйэ на душе стало неспокойно: неужели она так быстро переменилась только из-за того, что приняла от Ся Сяолань пуховик?
Как говорится: «кто ест чужое — у того рот мягкий, кто берет чужое — у того рука коротка». Это как раз про её ситуацию!
В их разговоре всё время не возникало неловких пауз, и Гуань Хуэйэ втайне была поражена.
Ся Сяолань знала действительно много. Какую бы тему ни затронула Гуань Хуэйэ, Ся Сяолань всегда могла вставить пару слов. Это не было подобострастным поддакиванием или пустословием — она просто вскользь говорила несколько фраз, и все они были в точку.
На вид она совершенно не походила на девушку, выросшую в сельской семье.
Не то чтобы Гуань Хуэйэ презирала сельскую прописку Ся Сяолань, это был неоспоримый факт: из бедных семей редко выходят выдающиеся люди. Даже если кто-то благодаря уму и учебе добивался успеха, у него всё равно не было возможности узнать столько вещей — в комплексе он уступал. Образовательной среды, которая есть у городских детей с детства, в деревне просто не существует. Гуань Хуэйэ в молодости могла учить русский язык, но можно ли найти хоть одного человека, говорящего по-русски, в той глуши, где жила Ся Сяолань?
Там и на путунхуа-то толком не говорят, не то что на русском!
На самом деле Гуань Хуэйэ преувеличивала. У Ся Сяолань, конечно, были способности, но как-никак в прошлой жизни она прожила несколько десятилетий, да еще и в эпоху информационного взрыва. Со смартфоном в руках можно было узнавать о мировых событиях, не выходя из дома. Ради работы Ся Сяолань постоянно следила за полезной информацией и бессознательно впитывала новые знания в любое время.
Но если бы Гуань Хуэйэ заговорила с Ся Сяолань об искусстве, та бы не осмелилась болтать попусту.
К счастью, сама Гуань Хуэйэ тоже не интересовалась этими сферами, из-за чего и возникло это прекрасное заблуждение.
Ся Сяолань чувствовала: после разговора взгляд тети Гуань стал заметно мягче… Выходит, козни Цзи Я стали поводом для того, чтобы она и мать Чжоу Чэна поладили?
Ся Сяолань сама не знала, смеяться ей или плакать.
Чжоу Гобинь вернулся только к полудню. Он весь отдавался работе, воскресенье для него как день отдыха не существовало — он вернулся специально, чтобы пообедать с Ся Сяолань. Тётушка Цзэн приготовила полный стол отличных блюд. Гуань Хуэйэ, как и в тот день, когда угощала девушек из 307-й комнаты у ворот университета, знала, что в столовой кормят несытно, поэтому велела тётушке Цзэн приготовить основательные мясные блюда.
Тарелку с тушеной свиной рулькой поставили прямо перед Ся Сяолань. Гуань Хуэйэ откашлялась:
— Ешь побольше.
Чжоу Гобинь с удивлением взглянул на жену. Его не было всего два с лишним часа — что за это время произошло?
Ся Сяолань с готовностью последовала совету.
У молодых обмен веществ быстрый.
Еда в столовой действительно была совсем постной. Она не могла отделяться от коллектива и не могла каждый день есть тушеную свинину, так что растолстеть ей не грозило. Она не худела дальше только благодаря тому, что время от времени тайком бегала подкрепиться в маленькую закусочную у ворот университета.
Мастерство тётушки Цзэн было куда выше, чем у владельца той закусочной, поэтому Ся Сяолань не стала церемониться.
Она не чавкала и не облизывала палочки. Хоть она и ела немало, манеры её не выглядели некрасиво.
Обед в доме Чжоу в этот раз был гораздо приятнее, чем в прошлый раз, когда присутствовала Жань Шуюй!
После еды Чжоу Гобинь довольно официально произнес:
— Не бойся ситуации с семьей Цзи. Дома мы ни за что не дадим тебя в обиду. Мы обязательно добьемся справедливости и во всем разберемся!
Чжоу Гобинь на мгновение задумался.
— Завтра вечером в Министерстве иностранных дел будет прием. Возьми Сяолань с собой.
Прием в МИДе?
Разве дядя Цзи Цзянъюаня не работает в Министерстве иностранных дел?
Ся Сяолань понимала, что Чжоу Гобинь отправляет её на прием неспроста — дядя Цзи Цзянъюаня наверняка будет там.
Значит ли это, что и Цзи Я тоже там будет?
— Хорошо.
Гуань Хуэйэ согласилась очень решительно. Ся Сяолань догадалась, что супруги все обсудили заранее. Чжоу Гобинь и Гуань Хуэйэ помогали ей, как же Ся Сяолань могла отказаться?
— Тетя, а есть ли какие-то требования к одежде для этого приема?
Гуань Хуэйэ вспомнила их несколько встреч: Ся Сяолань всегда была одета недурно.
Главным образом потому, что Ся Сяолань была красавицей, и любая одежда на ней не могла выглядеть плохо.
— Надень то, что носишь обычно. Но в помещении тепло, на входе нужно будет снять верхнюю одежду.
Лучше не надевать свитера с распустившимися нитками — Гуань Хуэйэ дала этот совет из добрых побуждений. В таких местах отопление работает на полную, верхняя одежда выглядит подобающе, но если снимешь пальто, а на локте свитера огромная заплатка — она боялась, что Ся Сяолань будет неловко.
Самой Гуань Хуэйэ было все равно: даже если она придет на прием в одежде с заплатками, кто посмеет над ней смеяться?
Но Ся Сяолань шла на такое мероприятие впервые, и это было её официальное появление в кругу общества в качестве девушки Чжоу Чэна, поэтому Гуань Хуэйэ и предупредила её.
Ся Сяолань не почувствовала себя оскорбленной; она действительно никогда не бывала на таких приемах.
Она посещала немало фуршетов, в основном деловых или благотворительных, но на таком, куда её собиралась вести Гуань Хуэйэ, Ся Сяолань еще не бывала. Конец 1984 года, и она идет на прием в Министерство иностранных дел в Пекине?
Раз Гуань Хуэйэ могла туда пойти, очевидно, прием не ограничивался только сотрудниками МИДа.
Чжоу Гобинь был очень занят и вскоре после обеда снова ушел. Перед уходом он велел Ся Сяолань остаться еще на какое-то время:
— Пусть твоя тетя Гуань проведет тебя по нашему городку, познакомься с обстановкой.
Прогуляться по городку?
Это же прямой расчет на то, что другие люди подойдут с расспросами.
Гуань Хуэйэ полчаса «гуляла» с Ся Сяолань по территории, и им встретилось пять или шесть человек, подошедших поздороваться.
Все уже давно слышали, что Чжоу Чэн привел домой невесту, к тому же писаную красавицу, но семья Чжоу официально об этом не заявляла, так что расспрашивать было неудобно. Эта «прогулка» Гуань Хуэйэ и Ся Сяолань по двору была четким сигналом: семья Чжоу признает эту девушку.
— Девушка Чжоу Чэна и правда красавица. Кто-то говорил, что семья Чжоу против, но, похоже, всё совсем не так. Жена Чжоу Гобиня водит её по двору — разве это не признание?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
