Тан Хунъэнь пообедал с большим удовольствием.
Блюда не обязательно должны были быть изысканными; после операции Тан Хунъэнь обычно наедался лишь на семь десятых.
Но такую атмосферу за столом найти было трудно: это была просто трапеза, а не светская обязанность или деловой ужин.
Ся Сяолань тоже не была дурой. Юй-найнай вела себя слишком очевидно, поэтому, как только Тан Хунъэнь ушел, Сяолань, воспользовавшись моментом во время мытья посуды, смиренно обратилась к ней за разъяснениями.
Юй-найнай усмехнулась:
— Ты правда ничего не заметила?
Заметила, потому и не могла поверить!
Ся Сяолань всю голову сломала: Тан Хунъэнь виделся с ее матерью считанные разы, откуда у него могли взяться такие мысли?
Ся Сяолань вовсе не считала, что Лю Фэнь не заслуживает любви — она лучше всех знала, какой замечательный человек ее мать.
Одно дело — найти влиятельного покровителя, и совсем другое — когда этот покровитель метит на место главы семьи. Ся Сяолань было трудно к этому привыкнуть. Если бы ее мать начала новые отношения, Сяолань была бы только рада: поддержка детей и спутника жизни — вещи разные. У Ся Сяолань была своя жизнь, и она не могла постоянно вращаться вокруг интересов матери, но этот внезапно расцветший «персиковый цвет» застал ее врасплох.
В порядочности Тан Хунъэня Ся Сяолань была вполне уверена.
Это был принципиальный человек. Будь на его месте кто-то другой, он бы и глазом не моргнул, выясняя подноготную гонконгских инвесторов: если они приносят экономическую выгоду Пэнчэну, то это идет в политический зачет, и тогда — «закрой глаза, и всем будет хорошо».
Конечно, Тан Хунъэнь не был святым и в рамках своих полномочий проявлял человечность. После того как они с Ся Сяолань стали тесно общаться, Тан Хунъэнь дал «Юаньхуэй» шанс поучаствовать в тендере. По воле случая «Юаньхуэй» превзошла все ожидания и заполучила проект по ремонту всего правительственного гостевого дома, что стало неожиданностью и для самого Тан Хунъэня.
«Юаньхуэй» не ударила в грязь лицом перед Тан Хунъэнем, так что они, разумеется, могли продолжать поддерживать отношения.
Когда другие говорили, что Тан Хунъэнь — покровитель «Юаньхуэй», тот ничего не объяснял. Ся Сяолань, как непосредственная участница событий, прекрасно знала: «Юаньхуэй» и Тан Хунъэнь не имели абсолютно никаких финансовых связей.
Тан Хунъэня не заботило, что подумают другие, ведь у него была внутренняя сила, уверенность и строжайшая самодисциплина.
Если сам не берешь взяток и не воруешь, то и чужих пересудов бояться нечего.
В этом смысле сам Тан Хунъэнь был в «безопасности».
Даже если его карьера пойдет под откос, тюрьма ему точно не грозила!
— Когда небо хмурится — пойдет дождь, когда мать захочет замуж — не удержишь, я тут ничего поделать не могу.
Еще и конь не валялся, чего раньше времени переживать? Ся Сяолань казалось, что пока дядя Тан просто проявляет симпатию к ее матери, и раз он ничего не говорит прямо, то зачем ей, как младшей, беспокоиться? Порядочности Тан Хунъэня можно доверять, вреда ее матери он не причинит, так что пусть все идет своим чередом. Положимся на судьбу!
Юй-найнай подумала и, на удивление, полностью согласилась с мнением Ся Сяолань:
— А ты здраво рассуждаешь, именно так оно и есть.
Лю Фэнь и сама ни о чем не догадывалась, так какой смысл старушке было попусту волноваться?
Ся Сяолань смотрела на вещи проще, полагаясь на случай. В нынешней ситуации не было сделано еще ни единого шага, и Юй-найнай поняла, что ее беспокойство было чрезмерным. Старушку это даже раздосадовало: жила бы себе спокойно, а теперь втянулась в дела Лю Фэнь — и конца-края этому не видно.
С какой стати? Она ведь ей не родная мать!
Видимо, эти мать с дочерью незаметно ее очаровали. Юй-найнай бросила тряпку, ее лицо потемнело от досады:
— Мой сама!
— Ох, я и не просила вас помогать, идите отдыхайте…
Старушка снова закапризничала, и Ся Сяолань отнеслась к этому как к детской выходке. Пока Тан Хунъэнь не ушел, Ся Сяолань ничего не сказала Лю Фэнь. Та сама ничего не заметила, и после обеда они с Ся Сяолань отправились на Сидань присматривать помещение для магазина.
В то время на Сидане уже было оживленно, транспорт ходил исправно: куда поближе — на велосипедах, а чуть дальше — на автобусе.
На Сидане было много бойких лавок, но встречались и пустые помещения.
Лю Фэнь спрашивала, какое выбрать, а Ся Сяолань анализировала все «за» и «против».
В целом выбор у них был богатый. В конце восемьдесят четвертого года конкуренция среди специализированных магазинов одежды была невелика.
Частники, торговавшие одеждой, все еще ютились в уличных палатках.
Торговля с лотка, конечно, приносила хорошие деньги, и именно так Ся Сяолань сколотила свой первый капитал. Но у уличной торговли было много ограничений: в ветер или дождь с товаром не выйдешь. К счастью, из-за угроз Дин Айчжэнь Ся Сяолань рано перевела торговлю в помещение… Расходы выросли, но и уровень товаров поднялся, а прибыль стала еще больше.
Сделав один шаг впереди остальных, разве не будешь опережать их и во всем остальном?
Ся Сяолань изначально планировала спокойно проучиться несколько лет в университете, развивая бизнес постепенно, но ситуация с семьей Цзи подстегнула ее — в душе разгорелось пламя!
Раз другие считают, что она ни на что не способна, Ся Сяолань докажет им обратное.
Только соревнуясь с самим собой, можно добиться настоящего прогресса. Весь остаток дня Ся Сяолань и Лю Фэнь не спеша осматривали Сидань.
— Это место недалеко от дома, вам будет очень удобно приходить сюда каждый день.
Менее десяти километров — для такого города, как Пекин, это пустяки. Это в будущем люди, работающие в Пекине, а живущие в провинции Хэбэй, будут тратить на дорогу столько времени, что можно с ума сойти. Лю Фэнь знала, что после покупки дома денег у Ся Сяолань осталось немного:
— У нас еще хватит средств?
— Вполне. Как только определимся с помещением, должны прийти дивиденды из магазина в Шанду… Мам, я хочу разделить два наших магазина, так будет проще управлять. Магазин в Шанду пусть остается тете, там дела уже налажены, она и сама справится, а вы откроете новый рынок здесь, в Пекине.
Сколько может стоить «Лань Фэнхуан» в Шанду?
Если оценивать по рыночной стоимости, сказать трудно. Жители Шанду уже признали этот магазин, и в будущем он будет приносить стабильный доход. Ся Сяолань не слишком держалась за право управления одним магазином и, уступив его Ли Фэнмэй, могла начать все с чистого листа в Пекине.
Лю Фэнь не было жаль расставаться с долей, она лишь недоумевала:
— Значит, мы больше не партнеры?
— Мы не партнеры по бизнесу, но продолжаем сотрудничать, развивая розничный бренд «Лань Фэнхуан».
Каждый открывает свой магазин, сам отвечает за прибыли и убытки.
Стратегически это сотрудничество, но конкретное управление двумя точками разделено. В свое время Ся Сяолань привлекла Ли Фэнмэй к делу, чтобы помочь семье дяди жить лучше. За год «Лань Фэнхуан» встал на ноги, и Ли Фэнмэй могла вести дела самостоятельно, так что Ся Сяолань больше не нужно было смешивать финансы двух семей вместе.
Как только Лю Фэнь переедет в Пекин, они с дочерью практически перестанут приносить пользу магазину в Шанду, и Ся Сяолань было бы неловко продолжать забирать шестьдесят процентов прибыли.
В отношениях с родственниками тоже нельзя допускать неопределенности: плохо, когда кто-то наживается за счет другого. Тетя Ли Фэнмэй управляет магазином в Шанду, дядя владеет собственной ремонтной компанией — по меркам того времени доход их семьи намного превосходил уровень большинства обычных людей.
Определение «сотрудничества» немного отличается от «партнерства». Лю Фэнь долго слушала и в итоге решила, что дочь права.
Тем не менее она на всякий случай переспросила:
— Если у магазина в Шанду возникнут проблемы, мы ведь все равно поможем?
Ся Сяолань кивнула, и на сердце у Лю Фэнь полегчало. Это значило, что все деньги, заработанные магазином в Шанду, будут принадлежать Ли Фэнмэй, а прибыль пекинского магазина достанется ей и Сяолань.
Убытки тоже ложились на плечи каждой семьи по отдельности, и Лю Фэнь ощутила на себе груз ответственности.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
