Встреча длилась всего час, и Ся Сяолань было неловко заводить разговор о том, что она собирается поехать за границу в качестве «студента по обмену».
Но если не сказать сейчас, смогут ли они с Чжоу Чэном увидеться в ближайшее время?
Конкретных сроков программы обмена Ся Сяолань не знала — возможно, это будет уже следующий семестр. Если не сказать Чжоу Чэну сейчас, не застанет ли это его потом врасплох?
Чжоу Чэн видел, как она опустила голову, как дрожат её ресницы и как она боится встретиться с ним взглядом, и сразу понял, что Сяолань нервничает.
Какая редкость — она, оказывается, умеет нервничать?
Чжоу Чэн лишь однажды видел Ся Сяолань в таком состоянии: в их самую первую встречу, когда хулиганы зажали её в переулке. Она вырвалась и бросилась бежать, сначала наткнувшись на Кан Вэя, а затем на него самого.
Тогда Чжоу Чэн заметил её нескрываемый испуг: она боялась, что они — сообщники тех бандитов!
Позже, когда они впервые взялись за руки, обнялись, поцеловались, Ся Сяолань тоже волновалась, но то было совсем другое волнение. Морской бриз растрепал её волосы, они хлестали Чжоу Чэна по лицу, и у него от этого едва не таяло сердце.
Его женушка наконец-то по-настоящему приняла его в сердце — не так, как балуют ребенка, а считаясь с его мнением.
Ему хотелось подольше насладиться этим чувством — тем, что он «важен» ей, — но в то же время было жаль Сяолань, которая будет томиться в тревоге, не получая ответа. Чжоу Чэн поначалу хотел подшутить над ней, сказать, что не согласен на её поездку, и посмотреть, что она выберет. Но в то же мгновение он почувствовал себя нелепо и по-детски: а что, если бы ему нужно было отправиться на задание, а Сяолань запретила бы ехать?
Если слушаться Сяолань, то ему оставалось бы только уволиться из армии и навсегда попрощаться с военным лагерем, о чем он бы горько сожалел.
А если не слушаться, он разочарует её, и ему самому будет больно.
Поэтому Ся Сяолань никогда не говорила подобных вещей, не ставила его в затруднительное положение, а наоборот — подбадривала его, говоря, что им обоим нужно больше трудиться, пока они молоды!
— Товарищ Ся Сяолань, я в тебе разочарован!
Ся Сяолань долго ждала ответа, и когда услышала это, в её душе только-только зародилось уныние, как вдруг раздался сдержанный смех Чжоу Чэна:
— …Неужели ты настолько во мне не уверена? Разве я похож на человека неразумного, а?
Этот человек… он еще смеет так шутить!
Ся Сяолань в гневе наступила Чжоу Чэну на ногу:
— А я подумала, что ты правда разозлился!
Удар пришелся довольно чувствительный, но Чжоу Чэн не посмел вскрикнуть от боли — сам виноват, решил поддразнить, вот и довел женушку.
— Это шутка, я рад за тебя! Никакие соревнования не даются легко, и то, что ты смогла получить награду, — это твоя заслуженная честь. В учебе я тебе не помощник, но и тянуть тебя назад не стану.
Конечно, ему не хотелось её отпускать.
В нынешних обстоятельствах им и так было непросто видеться; взять хотя бы сегодняшний приезд Ся Сяолань — наверняка это стоило ей огромных трудов.
Но как бы трудно ни было внутри страны, и в институте, и в части бывают каникулы — при желании всегда можно найти способ встретиться. Как бы медленно ни шла почта, раз в месяц письмо всё равно дойдет; по телефону говорить неудобно, но, прождав у аппарата час, можно наконец услышать голоса друг друга… В случае же заграницы ни одно из этих условий не гарантировано.
Чжоу Чэн поцеловал её:
— Я тоже надеюсь поскорее стать выдающимся человеком.
Стать выдающимся — не значит прекратить движение вперед, это значит получить возможность быть с Сяолань долго, уже в статусе мужа и жены, а не просто влюбленных. Обоим приходилось идти на взаимные уступки. Ся Сяолань вовсе не хотела связывать себя семейным бытом, но разве она не сказала, что выйдет за него, как только закончит учебу?
Чжоу Чэн тоже шел на компромисс, и этот компромисс был не обидой, а любовью.
Обоим не хотелось расставаться. Соленый, резкий морской бриз вовсе не казался романтичным, но редко видящимся влюбленным и не нужна была напускная романтика: просто видеть друг друга рядом, ощущать касание кожи к коже — объятия и поцелуи приносили им бесконечное счастье.
Один час?
Даже если бы им дали день, неделю или месяц — всё равно было бы мало.
Время летело стремительно. Они тихо прижимались друг к другу, и никому не хотелось говорить.
Ся Сяолань уже пожалела, что настояла на обсуждении дел — разве сейчас было время для серьезных разговоров? Нужно было быть капризнее, просто обнимать Чжоу Чэна и не отпускать, чувствовать его дыхание, его запах… Инструктор прождал целых полтора часа, прежде чем позвал Чжоу Чэна обратно.
При расставании в глазах Ся Сяолань блеснули слезы.
Она еще столько всего не сказала Чжоу Чэну. Но видя, в каких суровых условиях он находится, стоило ли жаловаться на свои обиды и заставлять его волноваться? Желание выговориться было почти неконтролируемым, но Ся Сяолань заставила себя сдержаться, хотя слезы удержать не смогла.
Чжоу Чэну было невыносимо больно на это смотреть, он вытер слезы в уголках её глаз:
— Не плачь, от слез и морского ветра кожа обветрится. Я обещаю, что постараюсь выкроить еще пару возможностей встретиться с тобой.
— М-м, обещаешь?
— Обещаю.
Сейчас важнее всего было успокоить женушку. Чжоу Чэн не ожидал, что Сяолань заплачет, и сразу растерялся.
Другие пары встречаются — какими бы ни были условия, они хотя бы видят друг друга.
Сяолань ради него поступила в столичный университет, а его отправили на обучение в провинцию Цзибэй. Пекин и Цзибэй довольно близки, но внезапное задание забросило его на юг… Сроков завершения у этого задания нет, и Чжоу Чэн даже не знал, сможет ли он в течение двух лет обучения вернуться в академию на занятия.
Даже если Сяолань не поедет за границу по обмену, им всё равно будет нелегко видеться.
Теперь Чжоу Чэн даже надеялся, что эта поездка «по обмену» начнется и закончится как можно скорее: когда он закончит обучение в сухопутной академии, Сяолань как раз уже вернется в страну!
— Ладно, хватит нежностей. Что подумают другие курсанты, если увидят?
Инструктору и самому не хотелось разлучать влюбленных, но это была временная дислокация, и другие курсанты — не слепые, такие объятия ни к чему хорошему не приведут!
Лучше приехать потихоньку и уехать потихоньку, чтобы у других на душе не скребли кошки от чувства несправедливости.
Инструктор и так дал им лишние полчаса. Ся Сяолань не стала создавать человеку проблем. Она корила себя за излишнюю чувствительность и за то, что расплакалась перед Чжоу Чэном. Директор Ся за две жизни плакала считанные разы — неужели после перерождения она стала моложе и её стойкость пошатнулась?
Чжоу Чэн уходил, постоянно оглядываясь. Ся Сяолань стояла, пока его силуэт не скрылся окончательно, и только тогда повернулась, чтобы уйти.
Она медленно шла в сторону жилых мест и спустя полчаса увидела припаркованную машину Кан Вэя.
Кан Вэй считал Ся Сяолань невероятно крутой — надо же, сумела найти Чжоу Чэна даже на задании. Его невестка стала другой, у неё появились свои связи. Или, вернее сказать, невестка всегда стремилась развивать свои контакты, а не сваливать решение всех проблем на плечи Чэн-гэ.
Кан Вэй считал, что это определенно к лучшему, и в глубине души восхищался Ся Сяолань.
— Невестка, виделась с Чэн-гэ?
В глазах лопнувшие сосуды — плакала она или это от морского ветра?
Ся Сяолань кивнула:
— Виделась. Прости, что не взяла тебя с собой.
— Мы с Чэн-гэ с самого детства вместе росли, для нас эта встреча не так важна. А вот тебе, невестка, пришлось нелегко.
Кан Вэй никогда не видел молодых женщин, которые вели бы себя так спокойно и рассудительно. То, что Чжоу Чэн нашел Ся Сяолань — это удача. В прошлый раз, во время проверки с изоляцией, именно Ся Сяолань решила найти Пань Саня.
— Поехали, нам еще нужно вместе с Бай-цзе осмотреть новое помещение для магазина.
Кан Вэй повернул голову, чтобы что-то сказать Ся Сяолань, как вдруг с перекрестка вылетела машина. В голове у Кан Вэя всё померкло, Ся Сяолань бросилась вперед и с силой крутанула руль — бах! Чужая машина врезалась в них сзади!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
